Само приплывает только дерьмо. За жемчугом надо нырять. Такие мысли появились в голове у Макса, наблюдавшего за зимней волной, бурлящей за бортом паромного катера, вышедшего из Екатерининской гавани или, как любят говорить североморцы, губы Кислой. Сам Полярный находится на

69-й широте на берегу Кольского залива. Чтобы добраться в Североморск по суше, нужно сделать большой крюк – петляя между сопок по скверной дороге вернуться в Мурманск, пересечь по мосту залив и двинуться опять на север. С учетом таких особенностей между Североморском и Полярным налажено паромное сообщение. По этой причине старенький катерок под странным названием «Жемчуг» для жителей, в первую очередь Полярного, был самым важным плавсредством в их северной жизни, именно той жемчужиной морского сообщения, без которой обойтись никак нельзя.

В утренний час на катере народу было немного. Как ни старались Максим и его коллеги поскорее завершить командировку, но на момент возвращения в Североморск на календаре появилось, аккурат, многозначительное число – 31 декабря. О каком-либо перелете в Москву не было и речи. На праздники все перелеты авиации и выходы кораблей в море, как правило, прекращаются, дабы не дай Бог, в случае непредвиденных обстоятельств флотское руководство вместо новогодних выходных проводило время в разборе чрезвычайных происшествий. Такое уже когда-то случалось, после чего на любые передвижения наложили грозное табу. По данному поводу Максим на днях разговаривал по мобильнику с Тамарой Петровной, и женщина его ничем не обнадежила, констатировав, мол, Новый год встречаем на Севере.

Нежелательно, но ничего не поделаешь, решил Максим. Судя по результатам своей командировки, он провел время с пользой и свой жемчуг на глубине давних событий сумел отыскать. Главное, убедился в трех вещах.

Во-первых, его брат, а теперь и он сам соприкоснулись с чем-то вполне реальным, ощутимым, давно пытающимся выйти с человечеством на связь, но загадочным и таинственным. Быть первопроходцем, с одной стороны, немного боязно, с другой – весьма почетно. Для себя Макс уже давно решил: как должно, пусть так и будет. Во-вторых, в операции, назначенной на март грядущего года, рядом с ним будут находиться и примут непосредственное участие хорошие люди и крутые профессионалы, что не может не радовать и не внушать определенную степень уверенности в благоприятном исходе. Боря Клюев и Гена Баринов, с кем он познакомился в командировке, парни надежные и на них можно положиться, в чем Макс не сомневался. И дело тут не в совместно выпитом «шиле» и общности интересов. За годы службы Макс научился почти стопроцентно отличать пустобрехов от толковых ребят. Эти, подумал он о Клюеве и Баринове, всегда готовы подставить плечо и помочь в трудную минуту. А таких минут, похоже, впереди будет немало. Тем более, судя по всему, похоже, американцы также крайне заинтересованы первыми проникнуть в эту подводную тайну и со своей стороны сделают все возможное, чтобы достичь желанной цели. Об этом Макса предупреждал адмирал Самойлов еще в Москве. Да и Боря Клюев, провожая Макса в Горячие Ручьи, как бы между прочим намекнул, мол, его приглашали к себе флотские контрразведчики и прямым текстом предупредили, что вокруг выхода его субмарины к Восточному побережью США начались какие-то непонятные активные действия иностранных спецслужб, вроде даже кого-то убили. В общем, ухо требуется держать востро.

Тем временем катер достиг середины Кольского залива и повернул направо в сторону Североморска. Впереди замаячил остров Сальный, названный так не из любви к национальному продукту, как в шутку трактуют это название проживающие на Севере украинцы, а из-за одноименного мыса. От пронизывающего зимнего ветра на верхней палубе сразу же стало зябко. Залив медленно остывал, и от воды парило, в результате чего видимость заметно ухудшилась. Поежившись, Макс спустился в кормовой кубрик.

В чреве суденышка каждый из восьми пассажиров, словно в клубе по интересам, выбрал себе занятие по душе: четверо резались в домино, пара мужиков рассказывали анекдоты вслух, а пожилая дамочка восточных кровей, не стесняясь окружающих, учила уму-разуму свою более молодую попутчицу той же южной национальности.

–Послушай свою тетю, Марьям, – внушала она молодой родственнице, – опытная женщина – это женщина, которая умеет притворяться неопытной. Вот и ты не перечь мужу, а старайся вести себя так, чтобы он видел в тебе и мать своих детей, и подругу, и любовницу, и прочный тыл.

Остальных слов Максим не расслышал, потому как катер принялся подавать встречному судну звуковые сигналы, используя для этого всю силу тифона.

«В условиях ограниченной видимости судно с механическим двигателем, имеющее ход относительно воды, должно подавать через промежутки не более двух минут один продолжительный звук», – припомнил Макс правила МППСС, которые для всех, кто имеет отношение к флоту, равносильны таблице умножения для школяра.

Между тем неугомонная и нравоучительная тетя Марьям вступила в спор с пассажиром, которому надоело травить анекдоты и захотелось, как показалось Максиму, с кем-нибудь поболтать за жизнь. Пассажир что-то спросил у женщины, а та ответила ему целой обличительной речью.

– Странные у вас, у славян, женщины, – осуждающе заговорила мусульманка. – Они могут целый час прихорашиваться, чтобы выйти на улицу и покорять своей красотой чужих мужчин, а потом прийти домой, снять с себя все красивое, смыть косметику и лахудрой ходить перед мужем в засаленном халате и бигудях. У нас все наоборот – мы для мужей красиво наряжаемся и красимся, а на улицу выходим, одеваясь скромно. Зачем нам чужих мужчин своим красивым видом соблазнять?

Действительно, что-то в этих рассуждениях есть, прикинул Максим, припомнив свою прежнюю супругу, поступавшую всегда аналогичным беспардонным образом.

Возможно, этот разговор продолжался бы долго, если бы один из игравших в домино не остудил пыл спорщиков новогодней шуткой.

– Все! Прекратили базар! – весело начал он. – Прочитал в газете, что завтра начинается изобретенный в России тринадцатый по счету месяц года – бухабрь. Он самый короткий и длится все десять выходных дней. Поскольку мы с вами накануне грандиозной пьянки, то первая неделя бухабря носит священное название драбадан!

Все в кубрике засмеялись, даже тетя Марьям изобразила кривую усмешку, а Максим подумал: «Точно, теперь отсюда не выберешься целую декаду».

* * *

Тамара Петровна и Паганель встретили Максима, едва он переступил порог гостиницы «Океан». Тамара даже набралась смелости и чмокнула бывшего морпеха в щеку, скупо продемонстрировав, что она очень рада его возвращению. Паганель в свою очередь долго тряс руку Максима и пообещал рассказать ему «нечто весьма занимательное».

– Макс, ты уже понял, что с возвращением в Москву до Нового года мы все пролетели, – огорченно произнесла Тамара. – Я разговаривала с Анной Ивановной и просила её хоть как-то повлиять на сроки нашего отъезда. Результат отрицательный. Раньше третьего января ни один самолет из Североморска не вылетит. Да и потом, предчувствую, они станут тянуть время.

– Понятно. На дворе бухабрь и драбадан, – щегольнул новыми познаниями Максим.

Поскольку коллеги его не поняли, Макс подробно растолковал Тамаре Петровне и Паганелю услышанную от недавних попутчиков шутку. Профессор принялся азартно посмеиваться, а Тамара Петровна скупо улыбнулась и заметила:

– Нас, кстати, всех троих пригласили к 23.00 на празднование Нового года в гостиничный ресторан «Океан», столик на шестерых уже заказан.

– Позвольте, Тамарочка, но нас только трое! – принялся уточнять пунктуальный профессор.

– Николай Иванович, все правильно. Нас трое, плюс Анна с подругой и еще какой-то офицер штаба флота. Три девочки и три… – Тамара с ног до головы демонстративно осмотрела Паганеля, – …мальчика. Вы что, на самом деле не понимаете примитивный расклад? Мне, чтоб не скучала, приведут кавалера, а вам с Максимом – по даме…

В этот момент Андрей мимоходом взглянул на Паганеля, и ему показалось, что у профессора вмиг запотели стекла очков…

* * *

Ждать и догонять, как известно, труднее всего. До одиннадцати вечера и праздничного ужина было еще много времени, и потому Максим принялся раздумывать, куда себя деть. Но там, где есть женщина, обязательно появятся проблемы. Так оно и случилось. К Максу в комнату постучали, и на пороге нарисовалась Тамара.

– Максик, как ты относишься к женской красоте? – начала она издалека.

– Нормально отношусь, с пониманием, – почувствовал неладное Максим.

– Понимаешь, мне необходимо приготовиться к вечеру. На днях мы с Анной ездили в Мурманск, и там я купила новое вечернее платье. Сегодня вечером я хотела его надеть, но вот незадача! У меня в номере все розетки перегорели. Вызывали местного электрика, и он расстроил вконец: говорит, случилось «КЗ» и, чтобы починить, необходимо или стены ломать, или новую проводку делать. Давай поменяемся номерами. Ты же в № 311 поселился, но практически там не жил и сразу уехал в командировку. А я в № 313. Максик, милый, мне нужен и утюг, и фен, а они без электричества не работают. Если ты хочешь вечером видеть меня красивой, давай меняться номерами. Махнемся не глядя?

Макс понял, куда клонит женщина, уже после тезиса о коротком замыкании в номере. Он молча взял еще почти нераспакованную дорожную сумку и понес в номер к Тамаре. Та бросилась за ним и стала сокрушаться, что к ней пока заходить нельзя, она еще не успела собрать вещи и белье разбросано… Одним словом, столь незатейливое мероприятие, как обмен номерами, расположенными рядом, оказалось делом не таким простым и заняло около часа. Тамара Петровна умудрилась так раскидать личные вещи и мелкие безделушки, что собирать их пришлось долго. Оказавшись в комнате, в которой пахло духами и лаком для волос, Макс невольно подумал, что и в его холостяцкой жизни есть свои преимущества. Чтобы скоротать время, Максим направился в номер к Паганелю поиграть в шахматы.

Тот, казалось, его поджидал, потому как сразу же после первых ходов принялся засыпать коллегу новой информацией.

Николай Иванович Ланге, как оказалось, время командировки провел с пользой. Работая во флотском Техупре и имея возможность получать специфическую информацию, ученый занялся изучением возможных технических новшеств, связанных с перспективами глубоководных погружений. Причем не только отечественных, но и зарубежных.

– Мой юный друг, – как всегда витиевато начал свой рассказ Паганель, успевая при этом не терять нить шахматной игры и переставлять фигуры на доске, – человек будущего должен чувствовать себя в воде как рыба. Сейчас рекорд погружения с задержкой дыхания составляет около 12 минут. Чтобы достичь таких результатов, спортсмены и профессионалы флота тренируются годами, но в будущем человек сможет спокойно обходиться без кислорода долгие часы!

Ланге после столь торжественного вступления на секунду перевел дух, стараясь по лицу Максима определить произведенный им эффект.

Такую способность, считает профессор, дадут технологии искусственного легкого, модернизация кровеносной системы, а также жабры. Искусственное легкое возможно будет имплантировать, например, вместо одного естественного либо вообще в качестве дополнения. Оно будет оптимизировано для более эффективного извлечения кислорода из воздуха, а возможно, и воды. Кроме того, в паре с таким прибором можно устанавливать и емкость со сжатым кислородом, которая обеспечит дополнительный резерв. Помимо эффективности извлечения кислорода, необходимо решить также задачу его оптимального переноса и использования в организме. Футурологи, как специалисты по будущему, говорят, что естественный принцип переноса кислорода от легких к органам и углекислого газа обратно недостаточно эффективен из-за малой производительности эритроцитов. Но эта проблема решаема с помощью специальных молекулярных устройств нанороботов-респирацитов, в которые газ может закачиваться под давлением, то есть его запас будет возрастать пропорционально силе сжатия.

Технологически эту модель прорабатывает американский специалист Роберт Фрайтас в Институте молекулярного производства, автор первого исследования о медицинском применении нанотехнологий и нанороботов. У нас, по словам Паганеля, ведутся аналогичные разработки, но они сильно засекречены. Поэтому Ланге будет ссылаться на модель американскую.

Суть ее заключается в том, что если эритроциты – это маленькие диски, то нанороботы-респирациты будут представлять собой сапфировые сферы. По размеру они намного меньше, чем красные кровяные тельца, но при этом эффективнее в 10 тысяч раз из-за того, что способны запасать газ под давлением. Остается только продумать, как в них закачивать газ и как осуществлять обмен с органами. В целом же, как считают эксперты, подобная схема позволит человеку, оказавшемуся в безвоздушной среде, перестать заботиться о следующем вдохе как минимум два часа.

– Я почти уверен, – серьезно констатировал Паганель, – что те живые и весьма продвинутые подводные организмы, с кем нам придется в скором времени близко познакомиться, используют нечто подобное, причем очень давно и на более высоком уровне..

– Профессор, скажите честно, – Максим заглянул в глаза собеседнику, – по вашему мнению, от возможного контакта с иной цивилизацией будет какой-нибудь толк? Или лучше бы нам попросту воздержаться? Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо! До этого было все понятно: с одной стороны – мы, с другой – американцы. Конкурируем, спорим, делаем друг другу мелкие пакости и усложняем жизнь. Вдруг выясняется, что на рейде планеты появляется кто-то третий, более продвинутый, таинственный и превзошедший нас с американцами во всем. Эти подводные жители, как неизвестная третья сила, не станут ли для нашей цивилизации помехой или даже врагом? Ответьте, только честно, профессор…

– Молодой человек, во-первых, вот вам шах и мат, – Ланге с удовольствием и решительно передвинул фигуры на доске. – Во-вторых, вы смотрите в корень проблемы, что может свидетельствовать о вашей высокой ответственности. Вполне допускаю, что инопланетяне и иная цивилизация, включая подводную, смотрят на нас, как на идиотов, как на недоразвитых особей. Может быть, они огородили нас своеобразным экраном на всю галактику и к миллиардам звезд отправляют предупреждение, что цивилизация рядом с карликовой звездой, которую мы называем Солнцем, опасна. Туда лучше не приближаться, потому что знания, которые вы подарите землянам, могут быть ими использованы для создания супер оружия, способного погубить их самих, – совершенно серьезно изрёк Паганель.

По его словам, астрономы всегда подталкивали общественное мнение к постулату о населенности космоса. Например, в прошлом веке в СССР преобладала идея дружелюбности внеземных цивилизаций. Однако маловероятно, что неизвестные мыслящие существа могут выглядеть так же, как мы. Представим, что несколько поколений землян родилось на Марсе. Те наши потомки будут другими. На Красной планете тяжесть в 2,5 раза меньше, значит, их конечности станут слабее, а плечевой пояс – шире.

– В такой ситуации провести первенство Солнечной системы по футболу окажется затруднительным, – пошутил Ланге. – А как будут выглядеть подводные жители на поверхности Земли? Думаю, как рыбы, медузы или какие-нибудь членистоногие в аквариуме…

* * *

За новогодним столом самопровозглашенный тамада по имени Константин изо всех сил старался веселить компанию, для чего отпускал направо и налево целый арсенал заранее приготовленных шуток, среди которых были и весьма скабрезные.

– Давайте выпьем за самую универсальную часть человеческого тела: за задницу, прошу прощения у дам. Это самая многофункционaльнaя чaсть телa. Кроме основного преднaзнaчения, в нашей стране ею думaют, чувствуют, через неё принимaют решения и выполняют большинство рaбот. Нa неё ищут приключения, a когдa нaйдут, в ней же и сидят!

Женщины смущенно захихикали, а Максим и Паганель невольно усмехнулись: по форме, конечно, грубовато, но по смыслу, подмечено верно.

Новогодний вечер набирал обороты и обещал стать рекордным по числу тостов и прибауток. Анна Ивановна сдержала слово и привела с собой Константина – разведенного разнузданного офицера, с первых минут принявшегося рьяно ухаживать за Тамарой Петровной, и полненькую «лучшую подругу» с колоритным именем Варвара. Её представили как журналиста местной газеты, но ярко выраженный украинский акцент выдавал ее проведенную в «вильной и самостийной» немаленькую часть жизни. Варвара с первых минут нацелилась на профессора Ланге. Сама Анна Ивановна, похоже, наметила своей новогодней добычей Максима.

Женщины были облачены в вечерние платья, а из мужчин только Константин принарядился в костюм. Максим и Паганель к встрече Нового года за Полярным кругом не готовились и даже не предполагали, что так может случиться. Потому своим скромным будничным видом они резко отличались от прочего расфуфыренного ресторанного люда.

Тем временем тамада традиционно объявил: поскольку до Нового года еще минут сорок, то каждый из присутствующих должен сказать свой тост, за который все остальные с огромным удовольствием поднимут бокалы. Первой честь оказали Тамаре Петровне. Максим смотрел на нее и восхищался: в декольтированном нарядном платье, с элегантной прической она выглядела особенно очаровательно. Макс даже подумал, что в военной форме он не замечал за Тамарой ее женственности. Тем временем, не жеманясь и ясно выражая свои мысли, Тамара Петровна предложила выпить за правило

«трех С». На вопрошающие взгляды она, улыбнувшись, пояснила:

–Женщине с мужчиной не должно быть страшно, стыдно и скучно!

Одобрительный ропот компании наглядно подтвердил: тост пришелся по душе всем, особенно Анне и Варваре.

Затем тамада стал настаивать, чтобы тост произнес Паганель. Профессор Ланге, как обнаружилось, слабо различал понятия застольная речь и научный доклад, поэтому его сразу же понесло в дебри не то квантовой физики, не то астрономии. После нескольких минут профессорского спича голос подали самые нетерпеливые.

– Послушай, Коля, – запросто перебила профессора подвыпившая Варвара, – не делай всем нам беременную голову! Я себе знаю, а вы себе думайте, что хотите, но это не новогодний тост. Лучше скажи что-нибудь про женщин. Мы это любим.

–А что вы хотели бы услышать? – стушевался Паганель.

– Ну, скажи что-нибудь обо мне. Я хоть и не Мэри, но поппинс у меня – будь здоров! – Под дружный хохот продолжала донимать человека науки озорная Варвара.

– Варенька, пожалей Николая Ивановича, – вступился за профессора тамада. – А то знаешь, как говорится: одних женщин хочется добиться, других – добить…

Но эту девушку в словесной дуэли, похоже, победить было невозможно. Восприняв прозвучавшие слова как недружелюбный выпад в её сторону, она пусть в шутливой форме, но моментально поставила на место нежданного заступника:

– Слушай, Костик, не надо мне делать нервы, их и без тебя было кому портить. Я личность творческая, хочу – творю, хочу – вытворяю. Мой первый муж был дэпээсник, хотя на стене в нашем подъезде было написано, что он гондон. Хочу спросить: а про тебя в подъезде ничего такого не написано? Ведешь себя за праздничным столом ну точь-в-точь как гаишник с центрального перекрёстка.

– Варенька, – бросился исправлять ситуацию тамада, – ты меня неправильно поняла. Я уже много лет поклонник твоего журналистского творчества и твоих женственных форм…

– Так, Костя, проехали. Про формы не надо. Не суди женщину за килограммы, да не судим будешь за сантиметры…

На этом озорная перебранка, организованная авторами скорее для всеобщего веселья, нежели с целью обидеть коллегу по застолью, прекратилась. Настала пора поднимать бокалы за Новый год. Все посетители ресторана дружно поднялись со своих мест под бой курантов с экрана телевизора и с последним их ударом стали оживленно чокаться, раздавать поздравления и вливать в себя шампанское. За соседним столом взрывались хлопушки, искрили бенгальские огни, а за окнами слышался пронзительный треск расцветивших небо петард. Заполярный город праздновал наступление Нового года.

С первыми звуками музыки все бросились танцевать. Максима схватила за руку Анна, и через секунду они уже кружили в центре зала.

–Вы такой молчаливый, наверное, праведник? – первой начала разговор женщина.

– Ну что вы, Аня, – улыбнулся Максим. – Такой же махровый грешник, как все остальные. Иначе и быть не может, потому как минимум пять из семи смертных грехов – это мой образ жизни…

– В вас чувствуется сила и уверенность настоящего мужчины. А настоящий мужик, он как волк: или одиночка, или с одной волчицей. А бегать за овцами – удел баранов! Кстати, а где ваша волчица?

–Да как-то все не до этого…

– Сегодня я буду вашей волчицей, не пожалеете,– игриво пообещала Анна.

Максим ничего не ответил. К счастью, в этот момент прервалась музыка и пришлось возвращаться за стол. А там вовсю продолжался бенефис Варвары.

–У каждой женщины должно быть пять мужчин, – убежденно рассуждала она. – Первый мужчина – это друг, которому всё рассказывают, но ничего не показывают. Второй мужчина – это любовник, которому всё показывают, но ничего не рассказывают. Третий – это муж, которому немного показывают, немного рассказывают. Четвертый – гинеколог, ему всё показывают, всё рассказывают. А пятый мужчина – это начальник, который как сказал, так и будет.

Все засмеялись, а Константин попытался сделать комплимент, мол, неповторимая, ты, Варвара, женщина. На что тотчас был получен оригинальный ответ:

– С неповторимой женщиной всегда хочется повторить…

В конце вечера Максим танцевал с Тамарой, которая обратилась к нему с неожиданной просьбой:

– Макс, спасай. Этот Костя уже порядком достал. Городит какую-то чепуху, сам себе смеется и вдобавок стал звать к себе домой. Как будто североморских женщин ему не хватает. Я ответила, что ты за мной ухаживаешь и ему ничего не светит. Ты уж, ради Бога, поддержи мое вранье. Да и тебя, смотрю, Анька серьезно атакует. Не успеешь оглянуться, как окажешься с ней в постели. Я таких хищниц уже видала…

Тамара Петровна не успела досказать свою мысль, как музыка снова закончилась. Ансамбль засобирался домой, демонстративно показывая, что если музыкантам немного заплатить, то парочку мелодий они еще сыграют.

В этот момент к Максиму подошла Анна.

– Ты меня проводишь? – многообещающее шепнула она.

Максим не успел ничего ответить – к ним подошла Тамара.

– Анна Ивановна, хочу поблагодарить вас за сегодняшний вечер, – она нахально взяла Макса под руку, – уже четыре часа утра и настала пора расходиться. Вас и Варвару, думаю, проводит Николай Иванович и Костя. А Макс уже обещал мне рассказать об итогах своей командировки. До этого мы толком так и не успели поговорить…

Анна Ивановна зло сверкнула глазами и посмотрела на Максима, мол, а ты что скажешь? Тот, торжествуя в душе и радуясь Тамариной поддержке, пожал плечами:

–Извини, Анна Ивановна, с удовольствием бы проводил, но не могу.

–Не надо никого обманывать. «Не могу» живет на улице «Не хочу». Ты даже не представляешь, от чего ты сейчас отказался, – только и сумела зло проронить обиженная женщина.

После этого компания очень быстро развалилась. Тамара заспешила к себе в номер, во всеуслышание заявив, что будет ждать там Максима. Константин, попрощавшись, пошел провожать внешне спокойную, но, судя по метавшим молнии очам, рассвирепевшую Анну Ивановну. Только захмелевшая Варвара не хотела уходить, а, схватив Максима за руку, стала требовать от музыкантов танец «на дорожку». Те, не выдержав столь ожесточенного напора, сдались и снова взялись за инструменты. Когда заиграла медленная мелодия, Варвара повисла на Максиме, обхватив его шею двумя руками.

– Правильно, что с Анькой не пошел, – одобрила она сложившуюся ситуацию. – Она тебя продинамила бы. Глазки строит, лезет целоваться, а перед дверью любит сказать: спасибо и будь здоров. Если я с тобой поужинала, то это совсем не означает, что я готова с тобой позавтракать. Понятно объясняю? А я вот совсем другая, я девушка честная!

Чтобы перевести разговор на другую тему, Макс поинтересовался, где обитает другая половинка Варвары. У такой симпатичной женщины должен быть любимый человек.

– Мне смешно от твоего вопроса, – на весь зал захохотала разудалая Варвара. – Вторая половина есть у мозга, жопы и таблетки. А я изначально целая! Женщина может любить так, будто никогда не уйдет. А потом уйдет так, будто никогда и не любила. Сегодня, с наступлением Нового года, все бабы стали на год старше. А это означает, что все мы стали на год опаснее… Где мой Коля? Колюня, я девушка прямая. Давай прихватим бутылку шампанского, и ты меня проводишь…

Неугомонная девушка, завидя Паганеля, тем временем озадачила интеллигентного профессора неожиданным громогласным вопросом, прокричав его на весь зал:

– Слушай, Коля, а ты случайно не храпишь по ночам?

Но стойкий Паганель не оплошал, а с видом бойца, закрывающего амбразуру своим телом, подошел к Максиму и Варваре, стоявшим в обнимку уже без музыки посреди зала, и тихо пообещал морпеху:

– Не волнуйтесь, я ее провожу и скоро вернусь. А вы ступайте по своим делам, Максим.

На том и порешили. Макс с благодарностью помог Паганелю напялить на буйную Варвару шубу и шапку, потом попытался натянуть на ее пухлые ноги сапоги, что оказалось делом непростым. Она все еще жаждала продолжения банкета, уворачивалась и веселила стойких слушателей народными припевками:

Молочка бы с булочкой, да на печку с дурочкой!

Чашку кофе с коньячком, да в Египет с дурачком!

Когда Максим наконец выпроводил Варвару с Паганелем из ресторана и поднялся к себе на этаж, он по привычке подошел к двери своего бывшего номера. Вспомнив про дневной обмен, легонько постучал в дверь. Та оказалась незапертой. Войдя в номер и несколько раз окликнув Тамару, Максим добрался до выключателя и зажег свет.

На белоснежной простыне в своем вечернем платье ничком на животе лежала Тамара Петровна. Вокруг ее головы, словно дьявольский ореол, расплылось огромное бордовое пятно. На затылке виднелось чуть запекшееся входное отверстие пули. Положение тела не оставляло сомнений: смерть наступила мгновенно.

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, штат Вирджиния

Директор Центрального разведывательного управления США читал итоговый доклад Федерации американских ученых (Federation of American Scientists, FAS) за минувший год о состояния и развитии Российских вооруженных сил.

Красным маркером он подчеркнул несколько абзацев, касающихся военно-морского флота потенциального противника. В них говорилось следующее:

«…Восемь российских стратегических атомных подлодок проектов 667БДР "Кальмар", 667БДРМ "Дельфин" и 955 "Борей" совершили в минувшем году в общей сложности всего пять выходов в море для патрулирования международных вод. В среднем российские подлодки выходили в море на 40-60 дней. При этом Минобороны России планировало с середины нового года вести непрерывное патрулирование международных вод силами хотя бы одной стратегической подлодки.

На вооружении России на данный момент значатся 12 стратегических АПЛ, при этом четыре из них проходят модернизацию, ремонт и переоборудование. В составе Тихоокеанского флота службу несут подлодки К-433 "Святой Георгий Победоносец" и К-223 "Подольск" устаревшего проекта 667БДР "Кальмар" (Delta III по классификации НАТО). На Северном флоте базируются подлодки К-51 "Верхотурье", К-114 "Тула", К-117 "Брянск", К-18 "Карелия" и К-407 "Новомосковск" проекта 667БДРМ "Дельфин" (Delta IV по классификации НАТО), а также новейшая подлодка "Россия".

ВМС США на данный момент располагает 18 стратегическими подлодками типа "Огайо", из которых 14 несут баллистические ракеты с ядерными боеголовками «Трайдент II». Каждая из таких АПЛ может нести до 24 баллистических ракет и ежегодно выходит на два-три патрулирования».

– Миранда, – нервно, но тактично обратился к секретарю директор, – материалы, добытые в России полковником Вильпонте, наши специалисты уже проанализировали?

– Да, сэр, – расторопная Миранда всегда знала, что ответить своему непосредственному руководителю, – текст заключения в синей папке на краю вашего стола слева.

По мере того как директор читал указанный Мирандой документ, он все более убеждался, что главные события противостояния с русскими по теме «Крокус» произойдут в марте наступившего года в районе Бермудского треугольника, а стало быть, в непосредственной близи от границ его страны. Дочитав до конца, директор снова связался с секретарем:

– Скажите, Миранда, вы пригласили ко мне полковника Вильпонте?

– Да, сэр. Она дожидается в приемной.

У элегантной и подтянутой молодой женщины в форме полковника ВМС США директор сразу отметил два изменения во внешности. С тех пор, как он инструктировал ее перед поездкой в Россию, Карла заметно похудела, а в глазах появился металлический блеск решительности. «Что-то произошло в жизни этой женщины, причем совсем недавно. Впрочем, это её личное дело», – подумал директор.

Матерый разведчик как в воду глядел. После насилия, даже несмотря на физическое уничтожение обидчиков, Карла все еще не могла прийти в себя. Вернувшись в США и передав добытые материалы вместе с личными комментариями по назначению, она впервые в жизни познала, что такое стресс и душевная боль, и почувствовала себя одинокой и уязвимой. Она почему-то возненавидела свое безупречное тело и каждый раз, вспоминая о случившемся, испытывала чувство брезгливости. Негативные эмоции будоражили рассудок и все накапливались, пока наконец не нашли выход. Карла вдруг решила, что прежнее спокойствие она сможет обрести лишь тогда, когда отомстит всем этим мерзким русским за свою обиду, начав планомерно и изощренно их истреблять. Одного за другим… Одного за другим…

– Полковник, вы отлично себя проявили в командировке. Я бы хотел продолжить наше с вами сотрудничество по этой теме. С вашим руководством я договорюсь, – прервал размышления Карлы директор. – Скоро мы ожидаем гостей из России, которые попытаются совать свои длинные носы в сферу национальных интересов США. Предлагаю вам поучаствовать в ответных мероприятиях. Согласны?

Глаза Карлы неожиданно явно блеснули благодарностью и торжеством, и директор услышал твердый ответ:

– Это мой святой долг, сэр.