Чем ближе утро, тем удобнее подушка. Прилетев в Североморск часа в четыре утра, Максима и компанию сразу же отвезли в гостиницу «Океан». Там на их имена были забронированы три номера, в коих им предстояло досыпать. Промучившись на непривычно огромной подушке пару часов, Макс только к половине восьмого утра сладко задремал, найдя удобное положение, как раздалась трель телефона и чей-то писклявый голос радостно сообщил, что через полчаса в ресторане на первом этаже для гостей будет накрыт завтрак. Отказываться было неудобно, пришлось расставаться с неудобной подушкой и вставать, приводить себя в порядок.
В ванной комнате Максим взглянул на свое отражение. Из зеркала на него глядел небритый и похудевший мужчина средних лет с уставшими глазами. За годы службы Макс всегда был готов к различным перипетиям и внезапным изменениям ситуации, но он никак не мог предположить, вылетая из Минска в Москву на военном борту, что совсем скоро окажется на Севере. Казалось, это уже давно пройденный этап жизни, но никогда нельзя загадывать наперед, ибо человек предполагает, а Господь – располагает.
Почему-то вспомнилось, как его радостное настроение от предстоящей встречи с боевой молодостью вмиг улетучилось после диалога с дежурным по аэродрому старшим прапорщиком Цибулько. То ли с бодуна, то ли спросонья, тот стал грубо требовать у прилетевших документы, через слово матерясь и для связки вставляя сумбурное «ёклмн!». Тамара Петровна и Паганель, после осенней слякотной Москвы очаровавшись заснеженным Североморском и северной природой, от столь неожиданного хамства немного опешили. Максим, напротив, не растерялся и, приняв грозный вид, приказал прапорщику «немедленно доложить дежурному по флоту о прибытии делегации из Москвы». Прапорщик заметно струхнул, моментально вспотел и, почувствовав, что перегнул палку, рысью помчался в рубку дежурного выполнять приказание.
– Нет таких Шариковых, которые бы не рвались в Бультерьеровы. К счастью, подворотня не пускает, – глядя на удаляющуюся несуразную фигуру в форме, констатировала Тамара Петровна. – Так было, и, увы, так все и остается…
– Нет, Томочка, – решительно возразил Паганель. – Все дело в воспитании и в испытании властью. Случается, в душе человек мелковат, а амбиции превелики. Вот и нестыковка образовывается. Как говорится, чем меньше ботинок, тем громче он скрипит.
…Приняв душ и побрившись, Макс спустился на первый этаж. Там за одним из столиков расположился Паганель и уже читал какой-то потрепанный научный журнал.
– Николай Иванович, доброе утро. Успели хоть немного вздремнуть? – вежливо поинтересовался Максим.
Вместо ответного утреннего приветствия Паганель бросил в сторону собеседника неожиданно безразличный взгляд и принялся торжествующе констатировать:
– Я им уже десять лет говорю, что постулаты Эйнштейна рано или поздно будут биты, это не догма на все века!
Максим присел рядом с Паганелем и приготовился с любопытством слушать очередной эмоциональный спич ученого мужа.
И Паганеля понесло. Как оказалось, он уже с утра успел прочитать какую-то мудреную статью, где говорилось, что результаты экспериментов европейских ученых напугали и поставили их самих же в тупик. Как оказалось, существуют элементарные частицы, которые двигаются быстрее скорости света. Так, в Европейском центре ядерных исследований получили результат, который привел современных физиков в замешательство. Ученые посылали пучок нейтрино (один из видов элементарных частиц) из научного комплекса в подземную лабораторию, которая расположена в Италии в районе горы Гран-Сассо. Расстояние между этими объектами составляет 732 километра. Частица прибывала в пункт назначения на несколько миллиардных долей секунды раньше, чем если бы передвигалась со скоростью света. Физики произвели 15 тысяч измерений скорости движения этих частиц, прежде чем обнародовать свое исследование.
Сами ученые пока осторожно отзываются о возможном сенсационном открытии и заявляют, что его предстоит изучить и перепроверить.
–Вы понимаете, Максим, что это означает? – торжествующе воскликнул Паганель.
– Не совсем, – честно признался бывший морпех.
Ученый наградил Максима взглядом, полным негодования и сожаления, после чего великодушно снизошел до разъяснений.
– Если результаты эксперимента подтвердятся, – гордо подытожил Паганель, – то вся физика, построенная на теории относительности Альберта Эйнштейна, окажется под вопросом, поскольку по современным представлениям скорость света является предельной во Вселенной. Но это не так, я это давно заявлял, но не мог доказать практически.
Неизвестно, сколько бы времени победоносно распространялся на научную тему Паганель, но тут, на радость Максима, в ресторан вошла Тамара Петровна в сопровождении еще одной женщины в форме майора морской авиации. От элегантных дам исходила свежесть, и причина заключалась не только в хорошем парфюме, на что все, кто был в тот ранний час в ресторане, обратили внимание.
В мгновенье ока в полусонном зале забурлила жизнь: забегали официанты, на столике, за которым сидели Макс с Паганелем, зачем-то поменяли скатерть, на ней материализовались чашки с дымящимся кофе, яичница и гречневая каша с сосисками. Неприхотливый Паганель сразу принялся уплетать выставленную снедь, Максим ограничился жареными яйцами, а Тамара Петровна вообще слегка поковыряла в блюде вилкой, предпочтя еде кофе и милую болтовню с авиационным майором.
Насытившись флотскими харчами, Паганель сделал восхищенное лицо и принялся по-старомодному наивно заигрывать с майором:
– Девушка, а как вас зовут? Аня? Очень красивое имя. Скажите, вы на современных истребителях летали? Ну как на каких? На Су-27, к примеру. Как, вы не знаете, что такое Су-27? Объясняю: двухдвигательный моноплан с двухкилевым оперением с трапециевидным крылом умеренной стреловидности по передней кромке, с развитыми корневыми наплывами…
– Николай Иванович, – проявила женскую солидарность Тамара Петровна, – не приставайте к Анне Ивановне. Она офицер штаба флота, откомандирована для работы с нами. Она не летает на истребителях, а работает с летным составом.
Максим отметил, что пока Тамара Петровна представляла Анну, та совсем не тушевалась, как это обычно бывает с женщинами в компании неизвестных мужчин. Она с любопытством поглядывала на не на шутку разошедшегося Паганеля, периодически переводя взгляд на Макса и свою добровольную заступницу Тамару. Когда краткое знакомство завершилось, заговорила сама Анна Ивановна.
– Уважаемые гости, мы рады приветствовать вас на северной земле. Начальник штаба флота вице-адмирал Владимир Прошин поручил мне курировать вас и создавать не только рабочую обстановку, но и организовывать отдых. По этой причине наш план таков. Сегодня вы отдыхаете, осматриваете достопримечательности города. К работе приступаете завтра. Тамара Петровна откомандирована на три недели в управление связи. Николай Иванович Ланге будет допущен на тот же срок в техническое управление, там у них есть хороший архив, где хранятся некоторые документы по теме вашей командировки. А вы, молодой человек, – Анна Ивановна игриво сверкнула карими глазами, – на вертолете полетите на побережье в базу подводников, встретитесь с командиром лодки, готовящейся к походу. После этого передислоцируетесь в Горячие Ручьи к разведчикам. И еще. Все вы получите мобильные телефоны для связи со мной. Планируем завершить работу до Нового года и отправить вас в Москву под елочку, – заулыбалась женщина.
– Ё моё, – встрепенулся Максим. – Точно, уже декабрь.
Вроде бы совсем недавно он был в Минске, разговаривал с Маришкой… А потом все эти странные события: переезд в Москву, новые сотоварищи, взрывы и потери, авральный вылет на Север. Неизвестно еще, сколько времени они проведут за Полярным кругом. А что потом? Перелет на Кубу? Погрузившись в размышления, Максим признался себе, что давно бы уже послал куда подальше всех этих «командиров», потому как свой долг перед Родиной он выполнил сполна (что нельзя сказать об Отчизне по отношению к нему), однако существовало два «но».
Первое. Он сильно скучает по старшему брату и чувствует, что тому необходима его помощь. По этой причине лететь на Кубу необходимо, а поездка на Север вроде как увертюра грядущих событий.
Второе. Люди, которые его окружают теперь – адмирал Самойлов, Тамара, Сергунчик, Джексон, Паганель и другие, по большому счету ему симпатичны и надеются на него. К тому же адмирал обещал отыскать Маришку… Макс вспомнил светлые волосы женщины, её голос, запах и еще больше ощутил, как ему её не хватает…
– Эй, молодой-красивый! Ты случайно не уснул? – Веселые нотки в голосе Тамары Петровны вернули Максима к реальности. – Мы тут с Николаем Ивановичем делимся впечатлениями насчет нашего куратора Анны. Я считаю, что она молодчина, тянет тяжелую лямку и при этом хорошо выглядит. Николай Иванович говорит, что эта дама весьма поверхностна и неискренна. А ты как думаешь?
Только сейчас Максим заметил, что Анна Ивановна уже ушла, а они втроем продолжают пить кофе в ресторане. Он равнодушно пожал плечами, мол, ему все равно, что собой представляет их новый куратор, лишь бы это не мешало делу. В разговор вмешался неугомонный Паганель.
–Вот что я вам скажу, дорогие мои. Только баран любит овцу за внешность, волк же – за содержание! Эта дамочка показалась мне неискренней особой, но время, уверен, все расставит на свои места.
– Ох и далась она вам, эта Аня, – поморщилась Тамара Петровна. – У
вас, мужиков, богатая фантазия, но больное воображение… Баба как баба. Кстати, не замужем и никогда под венец не ходила. Мне, напротив, понравилось, как она себя держит: уверенно, с достоинством, тактично, с улыбкой. Знаете, только истинной львице всё равно, что мяукают о ней драные кошки и пищат облезлые мышки…
И хотя Паганель яростно замотал головой и попытался что-то возразить, Тамара Петровна пристально осмотрела присутствующих и с видом победителя огласила вердикт, который устроил всех:
– Даже и не спорьте со мной. Если мужчина всегда прав, то женщина никогда не ошибается!
Макс и Паганель лишь многозначительно поглядели друг на друга: хрен этих женщин поймешь!
Пилот вертолета Максиму не понравился сразу же. Возможно, потому, что скабрезные шутки раздражают и нормальными людьми не воспринимаются ни под каким соусом.
Едва пожав руку вертолетному асу, Макс сразу же услышал:
– Ну что, тот рано встает, кому жена не дает! Гы-гы-гы! Еще нет шести, а мы летим.
– Я не женат, – кратко ответил Макс и замолчал.
Вспомнилось, как вчера они втроем бродили по Североморску. Макс и раньше бывал в этом северном городе, и потому теперь ему было здесь вдвойне интересно. Оказалось, что изменений мало. Мэр города уже много лет все тот же. На многочисленных рынках продолжает идти бойкая торговля всякой всячиной. Добрая половина продавцов в закрытом административном образовании, куда попасть можно лишь по специальным пропускам, – ребята с Кавказа. Знакомый офицер, встреченный Максом у морского вокзала, рассказал, что на кораблях продолжает царить махровая годговщина – мрачный аналог армейской дедовщины, а получить квартиру в Средней полосе России по завершении службы так же сложно, как и в прежние годы.
– Поэтому все это реформирование, если говорить по совести, сплошное очковтирательство московских военных руководителей, – высказал свое мнение знакомый Макса. – Очень жаль, что размер денежного довольствия не соответствует мере ответственности, что лежит на нас.
Одним словом, после первого дня пребывания в Североморске у Максима сложилось тягостное впечатление. Да и в это утро что-то где-то не складывалось, и потому «добро» на взлет от оперативного дежурного пилот получил лишь в половине девятого утра. Несказанно обрадовавшись, вертолетчик быстренько заставил винтокрылую машину взмыть ввысь, развернул её градусов на 120 и взял курс на базу подводников. Все это время Макс продолжал молчать и думать о своем, а пилота, напротив, понесло, как будто тот проглотил сразу дюжину говорящих попугаев. Не прошло и пяти минут, как воздушный извозчик принялся излагать свое жизненное кредо, сводящееся к трем немудреным постулатам.
Во-первых, если наше государство думает, что оно нам платит, то пусть оно думает, что мы ему служим.
Во-вторых, в стране хватает всего. Другое дело, что не всем. Поэтому необходимо уметь толкаться локтями.
В-третьих, деньги не надо любить. Их надо иметь.
Чем больше пилот набивал себе цену, тем больше Максу хотелось набить ему морду. Почему-то снова в голове принялась крутиться колоритная фраза Тамары Петровны насчет шариковых, рвущихся в бультерьеровы. Похоже, с реформированием Вооруженных сил огромной страны этих шариковых в военной форме стало несравненно больше, чем в прежние годы. Если раньше, проезжая мимо поселка Росляково, офицер за рулем собственного авто запросто подбирал своих коллег, томящихся на автобусной остановке, и бескорыстно вез куда тем надо – либо в Североморск, либо в Мурманск, то теперь все изменилось. Принцип «гони монету» нарядился и во флотские шинели и тужурки. Шариковы не только усиленно принялись внедрять свою идеологию, основанную на корысти и личной выгоде, но и, добившись определенных служебных высот, стали окружать себя такими же экземплярами, по определению великого Булгакова, с собачьим сердцем. Максиму были до глубины души противны эти веяния времени, но сдерживать эмоции он научился уже давно и потому лишь рассеянно улыбался, скрывая бурлящее чувство негодования. Тем временем в иллюминаторе показались какие-то постройки.
– Бывали тут когда-нибудь? – поинтересовался пилот и, не дослушав ответа, принялся снова молоть всякий вздор.
Так получилось, что, исколесив почти весь Кольский полуостров, Макс никогда прежде сюда не заглядывал. Но ходили слухи, что эта военно-морская база уникальна. В скале вырублено укрытие для подводных лодок, которое начали строить в 1960 году, а ввели в строй почти через сорок лет – в 1999-м. Объем вынутого скального грунта, утверждала молва, такой же, как при строительстве Московского метрополитена. База полностью автономна. Лодки могут заходить туда только в подводном положении. Длина всего комплекса около шести километров. Рассказывают, что основной грот с причалами для подводных кораблей рассчитан на прием одновременно четырех современных атомоходов. Из этой уникальной военно-морской базы в свой последний поход ушел трагически погибший «Курск».
Пилот тем временем виртуозно посадил винтокрылую машину на бетонную площадку, на которой, судя по линиям разметки, и должны были приземляться вертолеты. Оказалось, страстный любитель поговорить своё ремесло знал в совершенстве. К приземлившимся тотчас подбежал дежурный – старший лейтенант с повязкой «рцы» на рукаве, представился по уставу и проводил гостя из Москвы к машине, ожидавшей его на краю вертолетной площадки. Макса быстро доставили в штаб дивизии, а оттуда с провожатым в звании мичмана – в расположение экипажа атомной подводной лодки «Россия», готовящейся к автономному плаванию.