В день отлета в Североморск адмирал с самого утра пригласил Максима к себе в кабинет. За ним приехал новый адъютант – молодой офицер с шевронами капитан-лейтенанта и четырьмя маленькими звездочками на погонах. У Максима защемило сердце: он вспомнил Антона Вельского, погибшего как-то до ужаса нелепо и нелогично. Садясь в автомобиль на заднее сиденье, Максим увидел там Тамару Петровну.
– Привет, – отреагировала она на встречу, – ты тоже, когда нового увидел, об Антоне подумал?
Максим кивнул. Развивать эту тему не хотелось, ведь на месте Вельского мог оказаться каждый из них.
– Ты тоже к адмиралу? – поинтересовалась женщина.
–Да, только ума не приложу, зачем я ему понадобился. Все вроде уже обговорили…
– Думаю, будет дополнительно инструктировать, – предположила Тамара Петровна и вдруг напомнила: – Кстати, ты не забыл, что мы с тобой состоим в законном браке? Никогда еще не бывала в таком статусе.
Впрочем, лукавство Тамары Петровны выдавали ее же смеющиеся глаза: ей, похоже, было приятно оказаться в необычной для неё роли.
«И кто их поймет, этих самых женщин!» – мельком подумал Максим.
… По лицу адмирала никогда нельзя было понять, каково настроение и о чём он думает. Войдя в кабинет Самойлова, Максим приветливо улыбнулся и по-военному доложил, мол, они с Тамарой Петровной прибыли по его приказанию. Самойлов не ответил, лишь рукой указал на стулья. Когда Макс и его спутница уселись, Самойлов сразу же огорошил:
– Ситуация за последние сутки немного изменилась. Иностранная разведка распоясалась и пробует прессовать нас даже в своей стране. Вашего друга Козалёва вчера ночью похитили прямо из бара. Вкололи соответствующий препарат, и, не сомневаюсь, он рассказал им все, что знал. Хорошо еще, что знал он не очень много. Его без одежды, наспех завернутого в какое-то старое одеяло, нашли утром за городом в придорожных кустах. Сейчас он в реанимации НИИ Склифосовского. Врачи делают все возможное, но гарантий на скорое выздоровление никто не дает…
Максим и Тамара были готовы услышать что угодно, но от этой новости испытали небольшой стресс. Макс представил, как Сергунчик, вырвавшись на свободу, веселился ночью перед командировкой, и ему стало предельно ясно, на какую бесхитросную наживку был пойман главный столичный ловелас.
– Его можно навестить? – спросил он у Самойлова.
– Пока нет, да и уезжать вам необходимо сегодня. О Козалёве мы позаботимся. Когда придет в себя, постараемся с его помощью выйти на тех, кто его похитил. Хотя шансов мало. А ты, Максим, с Тамарой Петровной сегодня ночью летите на Север. Предварительно вам необходимо побывать на лекции в МГУ и хорошенько присмотреться к докладчику. Я уже говорил Максиму, что профессор полетит с вами. Думаю, он будет не просто полезен – от него вы узнаете немало интересного. Вот только машину дать не могу, добирайтесь самостоятельно. А вечером на аэродром мы вас доставим…
Если хорошо там, где нас нет, то это – нехорошо. Максиму показалось, что Тамара Петровна не только ничуть не удивилась решению адмирала отправить её на Север, но восприняла это не без удовольствия. Вполне вероятно, что старший лейтенант Киреева просто привыкла беспрекословно и добросовестно выполнять указания старших начальников. Как бы там ни было, Максим не мог не почувствовать заметного улучшения настроения у своей спутницы. А тут еще эта девочка…
Он и Тамара Петровна уже ехали в городской маршрутке на Воробьевы горы, где находился Московский государственный университет, когда на одной из остановок в салон «Газели» уселась молодая мамаша с юной дочерью. Хорошо одетая женщина в коротком меховом манто и еще более короткой юбке никак не реагировала на капризы дочери, требующей немедленно купить ей мороженое. А в девчонку словно черт вселился: она то хныкала, то повизгивала, то попросту переходила на крик. Наконец, девчушка что-то припомнила и в виде последнего аргумента громко выдала:
– Если не купишь мне мороженое, я расскажу всем, как ты папе писю целовала!
Слова прозвучали неожиданно так громко и четко, что в маршрутке моментально установилась гробовая тишина. Густо покраснев, мать в молчаливом ужасе схватила дочь за руку и выволокла ее на ближайшей остановке. На освободившиеся два места расселись вновь вошедшие пассажиры – отец и сын. И словно договорившись со своей юной предшественницей, малыш также принялся канючить мороженое. Пассажиры маршрутки насторожились. Первым не выдержал таксист. Остановив «Газель» и ехидно улыбаясь, он протянул мужчине мелочь:
– Мужик, послушай совета. Лучше купи ему мороженое. От греха подальше…
Маршрутка вздрогнула от смеха. Ничего не понимающий папаша взял деньги и вышел из такси, волоча за собой юного отпрыска. До самых Воробьевых гор в маршрутке царило игривое веселье. А Тамара Петровна продолжала посмеиваться даже после прибытия к месту назначения. Впрочем, едва они переступили порог МГУ, как веселость прошла сама собой.
Как-никак ступили в храм науки.
На лекции профессора Николая Ивановича Ланге, прозванного студентами Паганелем, негде было яблоку упасть. Широкоплечий Максим с трудом протискивался поближе к сцене актового зала. В её глубине за трибуной стоял профессор – долговязый, чуть сгорбленный и внешне напоминавший чудаковатого героя романа Жюля Верна.
Говорил ученый лаконично и аргументированно, на реплики отвечал остроумно и беззлобно, так что так называемый контакт с аудиторией был полным.
– Скажите, профессор, – задала вопрос веснушчатая девица в очках, сидевшая в первом ряду, – вы продолжаете верить в теорию Дарвина?
– Нет, никогда не верил и не советую верить вам, – моментально отреагировал профессор. – Обезьяны не предки человека. Нет промежуточных форм, хотя Дарвин утверждал, что «при более детальном изучении останков переходные формы будут обязательно найдены». Эволюционисты, поверив в прорицание их учителя, лихорадочно до сих пор исследуют останки во всех частях света, пытаясь в каждой кости увидеть подтверждение его теории. Однако реальных доказательств так и нет.
Неандертальцев и кроманьонцев, которых сначала считали промежуточными формами, современная наука уже не считает предками человека. Они были расами людей с небольшими особенностями строения черепа и скелета. И сегодня на земле есть племена, например пигмеи, с физиологическими особенностями, присущими их расе. Стоит отметить, что скелеты людей, аналогичных нашим современникам, были обнаружены в тех же временных срезах, что и останки неандертальцев и кроманьонцев. При этом объем мозга у них был даже больше, чем у нас, ныне живущих.
Все остальные находки якобы предков людей представлены единичными экземплярами. В 1959 году в Африке нашли фрагменты черепов, челюстей, отдельные кости и зубы вымерших существ, которых назвали австралопитеками. Один более полно сохранившийся скелет взрослой женской особи известен под именем Люси. Было решено, что австралопитеки могут являться предками людей, так как, судя по костям таза, это существо могло быть прямоходящим. Однако все остальные параметры тела вполне соответствовали обезьяньим: рост Люси 105 см, вес 27 кг, маленький мозг и плечевая кость, приспособленная к лазанью по деревьям. Поэтому уже тогда было очевидно, что на основании имеющихся данных нельзя сделать вывод, кто перед вами – вымерший вид человекообразной обезьяны или так долго искомая промежуточная форма.
Таким образом, сегодня в руках ученых мира всего несколько ископаемых зубов, кусков крышки черепа, части конечностей, которые только при сильном желании можно приписать к промежуточному звену… Конечно, это все малопригодно для аргументированного доказательства, так как найденные элементы тела могут принадлежать как искомым предкам людей, так и человекообразным обезьянам. Более того, зуб, из которого был «реконструирован» череп человека Небраска, принадлежал, как потом выяснилось, вымершему виду кабанов.
Отсутствие доказательств, страстная вера в эволюцию и желание её доказать любым способом привели некоторых ученых даже к подтасовке данных. Например, к черепу, найденному Чарльзом Дуасоном в Пилтдауне близ Лондона, была подогнана челюсть обезьяны, и получился эоантроп, пилтдаунский человек. В течение 40 лет этот череп считался промежуточным звеном между человеком и обезьяной, пока сотрудники Британского музея в 1953 году не заметили подделку. И такая фальсификация была не единственной. Многие, наверное, спросят: «А как же множество красочных картинок и даже документальных фильмов, которые наглядно показывают нам примитивных людей, только что слезших с деревьев?» На самом деле перед нами лишь плод фантазии художников. Задумайтесь, как можно по черепу определить, какой формы у его хозяина были нос, уши, какая густота растительности на лице и тем более толщина шеи. Но когда художник примерно знает, чем нужно удивить, – совсем другое дело. Так череп, который вполне мог принадлежать обыкновенной обезьяне, приобретает лицо с человеческими чертами.
– А как вы относитесь к теории пришельцев из космоса? – раздался голос с галерки.
– Очень хорошо отношусь. Скажу больше: верю в предположение о появлении белых людей из космоса. Существует ряд фактов, которые никто еще не объяснил. К примеру, почему только белые люди летают во сне и только белые женщины во время беременности мучаются от токсикоза. Мой друг профессор Штейнке из Кельнского университета провел исследования и доказал, что белые произошли от группы в 20 человек. Согласитесь, вполне вероятно предположить, что все мы потомки экипажа звездолета.
И это далеко не все. Существуют многочисленные свидетельства того, что предки человека появились при непосредственном участии внеземной цивилизации. Египетские пирамиды хранят большое количество изображений летательных аппаратов, электрических ламп и других технологических продуктов, которые изобретены в наше время. Развалины в Бальбеке, в Перу и Боливии поражают уровнем технологий. Но есть вообще крутые артефакты. В Мексике найден череп, изготовленный из горного хрусталя. Но дело в том, что на нем нет даже следов полировки. Ученые решили сделать подобный череп, и все у них получилось, вот только качество оказалось на порядок ниже. Кстати, последний фильм про Индиану Джонса построен на этом факте. А древние шумеры опять-таки утверждали, что наши предки прилетели с планеты Нубиру, которую НАСА рассекретили буквально недавно. Вот и возникают вопросы: почему от нас эту информацию скрывают?
Лекция Паганеля затянулась на два с половиной часа, и на ней, судя по реакции студентов, действительно было интересно. Когда же слушатели стали расходиться, а профессор принялся складывать бумаги в свой старенький портфель, к нему подошли Максим и Тамара Петровна. Ученый оказался еще и приветливым:
– Мне уже звонил Юрий Иванович и любезно пригласил к участию в этой… э-э-э-э… экспедиции. Скажу вам, молодые люди, так: поеду с удовольствием. Сначала Север, затем тропическая Куба – об этом можно только мечтать. Тем более в компании таких симпатичных молодых людей, – Ланге взял под руку Тамару Петровну – Вперед, мои друзья, навстречу неизведанному и таинственному!..
«Старик-то и не старик вовсе, – подумал с улыбкой Максим. – Разве что только может до смерти, похоже, заговорить любого».
В своем предположении он убедился той же ночью, пока они летели военным бортом в Североморск. В теплом драповом пальто на меховой подстежке, в зимней шапке-ушанке, Ланге был мало похож на профессора, а напоминал скорее старинного извозчика, только что слезшего с облучка. Но говорил он, как и на лекции в МГУ, лаконично и интересно. Стоило Максиму пошутить, мол, поскольку лететь часа четыре, то машина времени пришлась бы кстати – р-а-а-з и на месте, как профессор отреагировал весьма самобытно:
– Вы недалеки от истины, мой друг. Лично мне известно несколько фантастических проектов, которые реально могут существовать. Это, кстати, касается и названной вами машины времени. Раньше ученые твердо верили в закон, выведенный Исааком Ньютоном: время течет равномерно и прямолинейно, одна секунда на Земле равняется одной секунде в любой точке космоса. Но Эйнштейн доказал, что время в разных точках Вселенной течет по-разному – то замедляется, то ускоряется. И когда астронавт на своей ракете покидает пределы земной атмосферы, там, в космосе, он подчиняется другим законам. Если он будет двигаться с околосветовой скоростью, то на дорогу до ближайшей звезды ему потребуется всего минута. На Земле при этом пройдет четыре года, но для него лично время сдвинется немного. Получается, астронавт переместится в будущее Земли на четыре года вперед.
– А в прошлое? – не выдержала Тамара Петровна.
– Вы не поверите, но это тоже возможно! – сел на любимого конька профессор. – Если Вселенная вращается, а ученые в последнее время твердят об этом все чаще, то, обогнув ее, можно – але оп! – оказаться в прошлом. Однако пока на такие фокусы способны лишь цивилизации, достигшие более высокого уровня развития, чем наша.
Кстати, существуют и параллельные миры. До поры до времени считалось, что весь мир трехмерен. Но с появлением теории струн стало ясно: во Вселенной существуют и «дополнительные» измерения – четвертое, пятое, шестое и т. д. Это открытие натолкнуло ученых на мысль о существовании параллельных вселенных. Если не вдаваться в подробности, то это примерно выглядит так. Представьте себе множество парящих в воздухе мыльных пузырей. Один пузырь – одна вселенная. Пузыри способны объединяться друг с другом, делиться на несколько мелких, исчезать и возникать вновь. Не исключено, что мы живем на оболочке одного такого пузыря-вселенной. А вокруг – бесчисленное множество вселенных, каждая со своими законами и порядками. Возможно, какая-нибудь парит прямо над нами в своем пузыре. Мы ощущаем ее гравитацию, но саму ее не видим, потому что свет любой вселенной заперт в ней самой. Но когда-нибудь мы все-таки сумеем разглядеть своих соседей по космосу. Кстати, молодой человек, о чем вы хотите меня спросить? – внезапно задал Максу вопрос неуемный Паганель.
От неожиданности Максим чуть не подпрыгнул. Он действительно хотел встрять в увлекательный монолог, и, как оказалось, профессор это почувствовал и опередил его. Первой среагировала Тамара Петровна:
– Ну вы, Николай Иванович, словно наши мысли читаете…
– Знаете, голубушка, не читаю, а просто посмотрел в глаза этому юноше и увидел в них вопрос, – польщенно усмехнулся Ланге. – Но читать мысли возможно. Наш мозг – это передатчик, по которому мысли разносятся посредством очень слабых электрических сигналов и электромагнитных волн. Осталось только изобрести прибор, способный улавливать эти сигналы, а это, как говорится, дело техники. Подобное устройство, уверен, будет придумано уже в этом столетии, а значит, если не мы, то наши дети и внуки смогут им пользоваться.
Теперь не выдержал Максим:
– Николай Иванович, спасибо за познавательную беседу, но не будем тянуть, извините, кота за хвост. Думаю, адмирал ознакомил вас с задачами, которые предстоит решать.
– В общих чертах, молодой человек, в общих чертах, – уклончиво ответил профессор.
– Ну и что вы по этому поводу думаете? – обычно невозмутимый Максим стал проявлять признаки нетерпения.
– Вы знаете, молодой человек, немецкий мыслитель Ницше как-то сказал весьма любопытные слова: «Если долго заглядывать в бездну, то бездна начнет заглядывать в тебя». Думаю, в данный момент это со всеми нами и происходит…
В разговор вмешалась Тамара Петровна, предложив всем перекусить:
– Николай Иванович! Максим! Давайте лучше чего-нибудь поедим. По приказанию адмирала нам такие вкусные пайки организовали!
– Понимаете ли, Томочка, – заулыбался Ланге, – я нахожусь в таком возрасте, когда слово «вкусно» давно трансформировалось в «полезно». Впрочем, маринованных кольских подосиновичков, когда прилетим, я отведаю при любых трансформациях…