Мудрые люди на Востоке знают, что ишак, постоявший в тени, на солнце работать не будет. Именно таким ишаком чувствовал себя Сергунчик, направляясь на такси к себе в офис. Печаль и тревога, в обнимку с которыми он ещё три дня назад уезжал в Минск, слава Богу, безвозвратно ушли. Но им на смену явились сомнения: правильно ли он сделал, согласившись на эту командировку?

Тамарка, Гришка и Юлька – дело понятное: они офицеры разведуправления ВМФ, прикидывал Сергунчик. Потому смиренно и согласились. Максим, которого тщательно обхаживают адмиральские помощники, также, похоже, еще не навоевался. Двух чеченских войн ему, видите ли, мало. А этот Североморск, куда адмирал решил их предварительно запереть? Сергунчик хорошо помнил, как еще курсантом военно-морского училища попал на стажировку в столицу Северного флота. Тогда впечатлений ему хватило на всю оставшуюся жизнь. 18 мая 1984 года от незатушенного окурка произошел тройной взрыв на базе оружия в губе Окольная близ Североморска. За короткое время была уничтожена почти половина флотского запаса стратегических ракет, торпед и мин. Стекла в домах повыбивало взрывной волной. Над Окольной поднялся столб пепла и дыма, напоминавший ядерный гриб. В воздухе летали «стартовики» от взорвавшихся ракет. Корабли 7-й оперативной эскадры спешно отскочили от причальных стенок и направились к выходу из Кольского залива. На улицах началась настоящая паника. Многие посчитали, что началась война. По городку бежали женщины с детьми на руках, многие полуодетые, в домашних халатах и тапочках; вперемежку с ними и мужчины, кое-кто в форме, что придавало картине особо жуткий драматизм. Лезли на лестницы (по-североморски – трапы), ведущие вверх, на сопки. Кто-то падал, его поднимали, хватали под руки, тащили. Машины вереницей потянулись в сторону Мурманска. Забитые до отказа, все-таки останавливались, забирали детей, которых матери буквально впихивали в чужие руки. Крик, плач, ругань – и все перекрывающий грохот и вой сирены на Окольной. Черный, с оранжево-багровой окантовкой гриб, встав во весь свой исполинский рост, замер на какое-то мгновение, качнулся на город, но потом стал медленно оседать в сторону тундры и дальше к океану.

Были и погибшие. Когда стало понятно, что произошло, ситуацию взяли под контроль, и командующий флотом приказал закрыть КПП. Всех офицеров и мичманов, кто пытался спастись бегством сам или вывезти семью, спешно и безжалостно уволили из Вооруженных сил.

Вспоминая тот случай, Сергунчик поймал себя на мысли, что ехать в Североморск он не хочет, как, впрочем, и испытать судьбу, как сказал им адмирал, в «продолжительной служебной командировке на другом полушарии планеты».

Что бы это могло быть? Венесуэла? Колумбия? Нет, скорее всего – Куба. Что-то слишком часто этот остров стал всплывать в его жизни. Но ему-то, Сергею Викторовичу Козалёву, чего надо на этой далекой Кубе? Нет, это не его война и ему туда не надо, в итоге пришел к выводу Козалёв. Ему неплохо живется в сытой Москве. Вот сейчас он приедет на фирму, и сообразительная секретарша сразу же смекнет, что у него на душе скребут кошки, и сумеет быстро и качественно утолить все его печали и запросы. А потом он укатит в отпуск, прямо завтра укатит куда-нибудь на Сейшелы или Багамы. А эти фанатикам, перо в одно место! И пусть летят на свою Кубу. Как говориться, скатертью дорожка.

От принятого, наконец, решения – похерить командировку и отправиться в отпуск – на душе у Сергунчика сразу же полегчало. Он с нетерпением вышел из машины у своего офиса, подошел к парадной двери. Хотел нажать на звонок, но передумал и подергал дверь. Она была заперта.

– Опаньки! – насторожился Сергунчик. – Кот за двери – мыши в пляс! Стоило отлучиться, как все быстренько посваливали с работы. За что же я им деньги плачу, подлюки!

Козалёв осторожно обошел здание и заглянул в приемную, окна которой выходили во двор. Между плохо прикрытыми шторами всегда оставался промежуток сантиметров в тридцать. Очень хорошо видна дверь его кабинета и стол секретаря. Вместо Ксюхи в её кресле восседал один из охранников.

У Сергунчика немного отлегло от сердца. Значит, решил он, секретарша куда-то слиняла в рабочее время, а этот охламон, видно, её прикрывает. Дело-то понятное: вдруг начальник вернется.

Сергунчик уже занес руку, чтобы постучать в окно, как вдруг из его кабинета вышла секретарша. В руках у нее были какие-то бумаги. Ксюха нежно поцеловала охранника и они принялись внимательно разглядывать бумаги.

Козалёв принял решение моментально. Он вернулся к входной двери и с остервенением нажал на кнопку звонка. Минуты две ему никто не открывал, и Козалёв ехидно представил тот ужас, что должны были испытывать сейчас его подчиненные, с помощью видеокамеры уяснив, кто к ним пожаловал. Наконец дверь отворилась, и бравый охранник почти по-военному отрапортовал: «Здравия желаю, Сергей Викторович. С приездом вас». Козалёву захотелось что есть мочи залепить ему носком ботинка в пах, чтобы тот корчился и стонал от боли. Вместо этого Сергунчик попросту не пожал протянутой охранником руки, как он обычно здоровался со своими сотрудниками мужского пола. Тот промолчал и, видимо, почувствовал неладное.

Козалёву было глубоко наплевать на его предчувствия. Он быстро прошел в приемную и увидел предательскую ракрасневшуюся физиономию секретарши с притворно-радостной улыбкой. Не говоря ни слова, молча прошел в свой кабинет, где заметил небольшой беспорядок на столе, из чего сделал вывод о том, что тут кто-то резвился. Ничего не поделаешь: привычка – вторая натура!

И тут Сергунчику, орденоносному бабнику и круглогодично мартовскому коту, стало до боли противно и обидно. В горячке забыв, что месть – блюдо холодное, оскорбленный в своих лучших чувствах Козалев не стал откладывать ответные меры. Для начала он велел пригласить к себе главного бухгалтера.

Сорокалетняя матрона с экзотическим именем-отчеством Пелагея Октавиановна как женщина никогда не интересовала Сергунчика. Не то чтобы не было у нее ни рожи ни кожи, но и почитаемых записным ловеласом стати и хоть какого лоска не наблюдалось вовсе. А уж такого секретного дамского оружия, как обаяние и легкое кокетство, и совершенно не предполагалось в арсенале этой дамы с замашками воеводы. К тому же от неё постоянно жестоко несло приторными дешевыми духами, от которых Сергунчику порой становилось дурно. Он скорее бы переспал со старой трофейной лошадью, нежели с уважаемой Пелагеей Октавиановной.

Но специалистом она была отменным: умная, опытная, неназойливо преданная. Пусть нет в ней огонька, зато она надежна, как батарея центрального отопления.

– Пелагея Октавиановна, я уезжаю дней десять в отпуск и поручаю вам наше хозяйство. Очень устал, хочу немного отдохнуть, да и сердце стало пошаливать. Два дня назад познакомился с потенциальным клиентом – настоящим олигархом, который предложил нашей фирме сотрудничество. Глядишь, выйдем и на международный уровень. Очень на вас надеюсь, ведь вы не только грамотный профессионал, но и требовательный руководитель. Справитесь без меня?

Пелагея расплылась в утвердительной улыбке, и от нее снова поперло дешевыми духами.

– Да, чуть не забыл, – Сергунчик сделал вид, что вспоминает какое-то незначительное обстоятельство. – С завтрашнего дня увольте моего секретаря Антонову и охранника Пузырёва. Они знают, за что. Если будут качать права и возмущаться, разошлите на них отрицательные рекомендации по Москве, чтобы знали свое место. Новых сотрудников можете набрать сами. Нам с вами потребуются надежные, опытные и преданные кадры. Я вам доверяю…

По тому, как блеснули глаза Пелагеи Октавиановны, проницательный Козалёв понял: главбух дождалась своего звездного часа. Она расшибется в лепёшку, но выполнит указание шефа. А уж если появился и повод поквитаться с противной секретаршей… Впрочем, данный вопрос Сергунчика больше не волновал.

Когда сияющий главбух венценосно удалилась, в кабинет тотчас впорхнула Ксюха. Изо всех сил имитируя радость, верность и неутолимое влечение к своему патрону, секретарша остановилась у стола и глазами показала на дверь. Пора, мол, поскорее её закрыть и окунуться в неописуемое обоюдное блаженство.

Сергунчик ухмыльнулся и подумал: «Ну передовик, ну ударница всеохватная! От сторожа до босса…»

– Вот что, Ксения, – многозначительно и торжественно, смакуя каждое слово, произнёс Козалёв. – Скажу тебе так: в результате пролетарской революции мы с тобой пролетели. Только по-разному. Я завтра улетаю зализывать раны на Багамы, а куда вылетишь ты, тебе завтра сообщит Пелагея Октавиановна, которая временно назначена исполнять обязанности руководителя.

Секретарша ничего не поняла или сделала вид, что не поняла, но одобрительно кивнула головой и с готовностью принялась расстегивать кофточку. Козалёв, бросив прощальный взгляд на открывавшиеся формы, медленно и триумфально поднялся из-за стола и степенно направился к выходу. Уже на пороге, поравнявшись с охранником, Сергунчик театрально поинтересовался:

– Послушай, Пузырёв, давно хотел спросить: ты сколько получал в своей ментовке, пока служил?

– Да сущие пустяки, Сергей Викторович. Разве можно это сравнить с тем, что платите вы? Я вам за это очень благодарен, вы для меня, что отец родной. Сами понимаете: жена, двое детишек…

– Конечно, понимаю, – вошел в положение Сергунчик. – Скажу больше: в ближайшее время планирую удвоить сотрудникам зарплату. Все дорожает, и мы должны заботиться о ценных работниках…

– Премного вам благодарен, Сергей Викторович, – радостно заулыбался Пузырёв.

– Ну, когда осуществлю задуманное, тогда и будешь благодарен, – съехидничал Козалёв. – Каждому должно воздаваться по заслугам, не так ли, Пузырёв?..

После этого Козалёв поехал в излюбленный ночной клуб «Туман», где полночи пил и кутил, придирчиво подбирая себе на ночь подружку. В результате ему приглянулась полуголая певичка, мурлыкавшая под фонограмму на маленькой сцене какую-то композицию, припевом которой служили незатейливые, но актуальные слова: «Хороший секс снимает стресс, качает пресс, снижает вес!».

Козалёва понесло. Постепенно настроение, опоганенное секретаршей и охранником, улучшилось, а когда он, еле шевеля языком, решил выговориться о накопившихся обидах подсевшим к нему незнакомым путанам, то и вовсе позабыл о неприятностях. После этого наступил какой-то провал, и Козалёв ничего не помнил. Затем снова, как будто во сне, происходил разговор Сергунчика с какими-то людьми. Козалёву не то снилось, не то он реально чувствовал, что привязан к стулу. Ему сделали какой-то укол и начали спрашивать про Максима, адмирала и кассету. Под действием введенного препарата он невнятно, но отвечал. Затем ему снова что-то вкололи, и Сергунчик окончательно потерял сознание…

Нашли Козалёва на следующий день в кустах на обочине дороги, километрах в тридцати от Москвы. Без обуви, денег, документов и мобильника. Судя по многочисленным ссадинам, ушибам и царапинам, его на ходу выбросили из машины. Полуживого Сергунчика срочно отвезли в госпиталь Бурденко в реанимационное отделение.

Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, штат Вирджиния

«Будь они трижды неладны, эти русские», – в сердцах подумала Миранда, но виду не подала и, изобразив максимальное гостеприимство на холеном лице, понесла в кабинет руководителя поднос с дымящимся кофе.

Уже несколько дней подряд её шеф каждое утро созывал у себя совещание, на которое обязательно приглашал руководителя оперативного директората и начальников двух управлений: тайных операций и технических служб.

Миранда на совещаниях не присутствовала, но по некоторым указаниям шефа, особенно по тону, каким они были отданы, понимала: что-то складывается не совсем так, как планировал патрон. Вчера, к примеру, он затребовал данные на сотрудника какого-то русского НИИ – старикашку, почти выжившего из ума. Зачем он русским и нам, никто сказать не может.

Бесшумно открыв дверь и войдя в кабинет, она поставила поднос на стол, успев услышать раздраженный голос шефа: «… это не министр и не президент, а какой-то отставной офицер. Он водит вас за нос, а вы никак не можете к нему подобраться. Господа, признаюсь, я начал сомневаться в вашем профессионализме…»

Выйдя из кабинета, Миранда решила сама выпить чашечку кофе, но тут в приемную постучал Мел Тресси – порученец руководителя оперативного директората. Миранда была с ним в приятельских отношениях, иногда они вместе отправлялись на ланч и судачили ни о чем. Мел был весьма приятным собеседником, но главным его достоинством было то, что он никогда не переходил дозволенных границ в их отношениях. Глазами, конечно же, он Миранду раздевал, чувствовала женщина. Но при этом никогда не позволял себе делать это руками.

– Хелло, Миранда, как твои дела? – поприветствовал коллегу Мел. – Мой шеф у директора?

– Привет, Мел, – улыбнулась Миранда. – Сидят там уже больше часа, дважды требовали кофе.

– Думаю, это надолго, – вынес вердикт Мел. – Будь добра, передай прямо сейчас эту папку моему шефу.

– О кей, Мел. Прямо сейчас и передам.

Миранда расписалась в формуляре Мела, взяла папку и постучала в дверь кабинета. Не услышав в ответ ничего, вошла. Обычно она имела право «тревожить» своего начальника по важному поводу в любое время. Однако сегодня, едва она сделала один шаг, как шеф раздраженно бросил:

– Пожалуйста, Миранда, не сейчас, чуть позже. Прошу вас никого ко мне не пускать. Я свободен только для президента США.

Секретарь вышла. В приемной Мела уже не было. Заняв свое рабочее место за столом, Миранда положила перед собой папку. Таким нервным шефа она давно не видела. Последний раз он откровенно был вне себя осенью 1999 года, когда в местах, где ей быть никак не полагалось, объявилась русская атомная подводная лодка «Курск». Тогда этот подводный ракетоносец, оставаясь незамеченным, вел скрытное наблюдение за группировкой 6-го флота ВМС США в Средиземном море. Никому чужому не следовало знать об авианосце «Теодор Рузвельт», самолеты с которого наносили удары по Сербии во время операции НАТО против Югославии. Внезапное появление в Средиземном море новейшего «убийцы авианосцев» вызвало панику в рядах 6-го флота. К поискам «Курска» были привлечены противолодочные силы всех средиземноморских стран НАТО.

Тем не менее «Курск» так же внезапно исчез, как и появился, нанеся сокрушительный удар по американскому самолюбию. Сразу несколько начальников, включая командующего противолодочной обороной Гибралтарской зоны, лишились своих должностей, а шефу Миранды сам президент Соединенных Штатов высказал ряд существенных претензий. Потом эта русская подлодка при странных обстоятельствах погибла в Баренцевом море. И хотя об этом в ЦРУ открыто никто не говорил, Миранда была уверена: шеф сделал все, чтобы хоть как-то снивелировать тот средиземноморский позор и рассчитаться с неуловимой субмариной. Похоже, и на этот раз неприятности нешуточные.

Из чисто женского любопытства Миранда открыла папку. Там лежало очередное донесение от агента «Лесли» из России.

«Ваше указание по захвату или возможной ликвидации указанного объекта, из-за возникших непредвиденных обстоятельств, выполнено частично. Уничтожен служебный автомобиль русских спецслужб, в котором находилось два человека, среди которых объект не отмечен. Непосредственные организаторы ликвидации – три чеченских боевика – после выполнения ими задания зачищены. Вместе с тем достоверно установлено, что русские сумели расшифровать информацию, содержащуюся на кассете Виктора Астахова. Им стало известно время контакта с неизвестным подводным объектом (по данным нашего источника в ГРУ – март следующего года). В связи с этим после дополнительной подготовки на Кубу будет легально переброшено пятеро мужчин и две женщины для непосредственной работы по теме «Крокус», а в район вероятного контакта русские направят отряд боевых кораблей. Часть группы, в состав которой входит и объект, для подготовки и ознакомления с документами будет переброшена в Североморск, остальные готовятся на базе в Подмосковье.

В создавшихся условиях жду новых указаний.

Лесли».

Шеф завершил совещание лишь к обеду. Миранда тотчас отнесла ему папку с донесением, и он его тут же прочитал. По самодовольной улыбке Миранда поняла: шеф остался доволен собой, потому как предвидел подобное развитие событий. Дальше, решила опытная секретарша, он потребует предоставить какую-нибудь информацию по этому русскому Североморску.

Так оно и произошло. Через некоторое время шеф приказал принести ему личные дела сотрудников их ведомства, работающих под прикрытием в Мурманске и Североморске и имеющим непосредственный выход на штаб флота. Хорошо зная шефа, Миранда оказалась на высоте, потому как тотчас предоставила начальнику все, о чем он просил. Хорошо еще, что таких глубоко законспирированных агентов оказалось всего лишь двое, обрадовалась Миранда, а то пришлось бы потратить целый день.