Профессиональные праздники для того и придумали, чтобы их отмечать. Бесспорность данного утверждения, впрочем, как и чрезмерная опасность этого торжественного процесса, периодически ощущают на своей шкуре наиболее отчаянные представители самых разных сфер деятельности. Щедрый на всевозможные праздники месяц май данное утверждение лишь подтвердил. Как оказалось, в соответствии с календарем памятных дат, 5 мая все прогрессивное человечество торжественно отмечает не только Международный день борьбы за права инвалидов, День печати, Международный день акушерки, но и День шифровальщика. По этой веской причине специалист СПС атомного подводного крейсера мичман Иван Сапрыкин посчитал своим профессиональным долгом надраться до поросячьего визга. Общественность в лице гарнизонного патруля с радостью приняла напраздновавшегося до чертиков профессионала в свои объятия и разместила в одиночной камере гарнизонной гауптвахты. Ванька буянил всю ночь и с пьяных глаз требовал адвоката. Наутро об этом доложили командиру дивизии АПЛ, и тот с ходу принял кадровое решение.

– Лучше иметь дочь проститутку, чем шифровальщика пьяницу, – очевидно руководствуясь личным опытом, высказался в сердцах комдив и приказал: – Начальник штаба, лодка готовится к многомесячному океанскому походу, поэтому проштрафившегося специалиста СПС заменить и назначить на атомоход серьезного специалиста. Это не та должность, где можно безоглядно лакать шило и получать прощение.

Комдив был прав. Без опытного шифровальщика, которого на флоте принято называть шаманом, на любом корабле никак не обойтись. Все, кто служил на флоте, это могут подтвердить. А незабвенный и до сих пор читаемо-почитаемый Валентин Савич Пикуль в своем романе «Из тупика» так охарактеризовал шифровальщика Самокина с крейсера «Аскольд»: «Этот немолодой шифровальщик, живущий по соседству с салоном (полуофицер, полуматрос), казалось, не подлежал карам уставным, а только небесным: случись «Аскольду» гибель, и Самокин, обняв свинцовые книги кодов, должен с ними тонуть и тонуть, пока не коснется грунта. И – ляжет, вместе с книгами, мертвый. Таков закон! Потому-то надо уважать человека, который каждую минуту готов к трудной и добровольной смерти на глубине. На той самой глубине, куда из года в год уносится пепел его секретных шифровок».

Более чем за сотню лет в службе корабельного шифровальщика мало что изменилось. В его каюте за бронированной дверью, куда имел доступ лишь командир, хранились шифркоды и иные совершенно секретные документы и аппаратура. В непредвиденных случаях все это должно было быть моментально сожжено и уничтожено в первую очередь. Для этого в каюте на правах обязательного атрибута хранилась даже специальная кувалда, с помощью которой необходимо было разбить вдребезги все, что разбивалось. И если говорится, мол, командир покидает гибнущий корабль последним, то шифровальщик может это сделать только перед ним – предпоследним. И никак не иначе.

Через три дня на лодке появился новый специалист СПС старший мичман по фамилии Халимов. Полненький, аккуратный, средних лет, он держался обособленно и, в отличие от списанного с лодки коммуникабельного предшественника, всем своим видом как бы подчеркивал: он подчиняется лишь командиру атомохода, все остальные сослуживцы его мало интересуют. Из отсека в отсек по лодке поползла молва, мол, этот парень блатной, до этого служил на берегу, на атомоход попал по протекции своего прежнего начальника, чтобы при увольнении получить хорошую пенсию. К «позвоночным» – людям, добившимся желаемого при помощи телефонного звонка высокого покровителя, на флоте, как и везде, относятся негативно и настороженно. По этой причине фамилия старшего мичмана Халимова тотчас приобрела приставку «под», и иначе, как Подхалимов, за глаза его никто не называл.

Но корабельная жизнь берет свое. Как бы надменно и высокомерно шаман себя не ставил в коллективе, ему, как человеку далекому от службы на атомоходе, пришлось интересоваться: что означает та либо иная команда и какие действия надлежит исполнять экипажу, ее услышав.

Подводники в большинстве своем ребята не только отчаянные, но и знающие толк в поучительной и беззлобной шутке. Поэтому высокомерие нового шифровальщика не осталось безнаказанным.

Уже на следующий день после появление в экипаже Халимова главный боцман старший мичман Нечаев, которого на лодке все уважительно величали Михалыч, посоветовал новичку, мол, когда в базе будет проходить проверка корпуса подводной лодки на герметичность, то, чтобы не лопнули барабанные перепонки, необходимо зажмуриться, присесть на корточки, заткнуть уши пальцами, поднатужиться насколько сможешь и, естественно, выпустить лишний воздух через задний проход.

– Да не может быть, вы, наверное, шутите? – не поверил Халимов.

Но главный боцман был убедительным. Он деловито извлек из мешка гидрокомбинезон СГП-К, который является составной частью спасательного снаряжения подводника.

– Уже надевал комбинезон? – поинтересовался боцман.

– Еще нет, – честно признался Халимов.

– Тогда смотри, – Михалыч указал на два предохранительных клапана, расположенных в верхней спинной части комбинезона. – Через эти штуковины происходит стравливание избытка воздуха в процессе компрессии и всплытия подводника на поверхность. Но это в аварийной ситуации, когда на тебе комбинезон. Если ты без комбинезона, стравливать избыток воздуха необходимо так, как я тебя научил. Продуешься, выравняешь давление, тогда и барабанные перепонки останутся целы. Уразумел?

От этого мрачного предостережения Халимову стало не по себе, и он часто закивал головой, мол, все понял, огромное спасибо за науку. По незнанию тонкостей подводной службы он едва безвинно не пострадал…

Прибыв с экипажем на подводную лодку для проворачивании оружия и технических средств и находясь в центральном посту, Халимов внимательно слушал подаваемые команды. Когда по трансляции прозвучало: «Приготовиться к проверке прочности корпуса на герметичность!», памятуя предостережения Михалыча, Халимов тут же выскочил на небольшую площадку перед креслом командира, показательно и ловко пригнулся, зажмурился, по-обезьяньи заткнул уши пальцами и стал что есть силы громко «выравнивать давление».

Секунд через двадцать он почувствовал, что кто-то трогает его за плечо, и открыл глаза. Все, кто находился в центральном посту, едва не рыдали навзрыд от смеха, а командир, стараясь скрыть улыбку, серьезно поинтересовался:

– Халимов, что с вами? Вы что творите, что это за цирковое представление?

Стараясь выглядеть бодро, как опытный подводник, шаман принялся объяснять свои действия:

– Товарищ командир, продуваюсь, выравниваю давление, чтобы не лопнули барабанные перепонки!

Волна всеобщего веселья снова прокатилась по ЦП.

– Понятно. А почему именно в центральном посту решили выравнять свое давление? – поинтересовался командир.

– Не смог сдержать избыточные газы, руки-то на ушах заняты. Все же давление, наверное, стало действовать.

Новый взрыв хохота заставил слегка улыбнуться и командира. Но он быстро взял себя в руки, и, словно о чем-то догадавшись, внимательно посмотрел в сторону главного боцмана, восседавшего на посту управления рулями глубины. В ответ на командирский взгляд Михалыч пожал плечами: мол, а я тут причем?

Но обмануть опытного командира невозможно. Он тут же приказал старпому выдать специалисту СПС зачетные листы и, пока тот не сдаст зачеты на допуск к обслуживанию своего заведования, на лодку не пускать.

– А старшего мичмана Нечаева, как специалиста по избыточному давлению, назначаю ему в помощь, – улыбнулся командир.