– Товарищи матросы, приборка на флоте – это важнейшее мероприятие по поддержанию чистоты и порядка на корабле. В ежедневных малых приборках вы уже принимали участие, а сегодня суббота, и вам предстоит активно потрудиться на большой приборке, – старшина команды радиотехнической службы мичман Гончаренко инструктировал молодое пополнение, несколько дней назад прибывшее на корабль и распределенное в его подразделение. – Сейчас вам выдадут приборочный материал и покажут, что необходимо делать. Уверен, вы на себе испытаете радость коллективного труда на благо родного корабля. Напоминаю, приборка делается сверху вниз, слева направо…

Пятеро молодых матросов, в мешковато сидящих на них новеньких робах, стоя в строю перед мичманом, говоря откровенно, никакой радости не испытывали. Покинув родной и теплый Дагестан и очутившись на холодном и суровом Севере, три лезгина, осетин и аварец чувствовали себя в высшей степени некомфортно и одиноко. Но уклониться от военной службы для кавказского мужчины – несмываемый позор. Очевидно почувствовав настроение подчиненных, мичман Гончаренко уже по-отечески, продолжил:

– Держитесь, ребята. Первые месяцы службы – самые трудные. Дальше будет легче. В конце службы будете вспоминать эти дни и смеяться. Так было у всех. И у меня в том числе. Если что не знаете, то спрашивайте: у матросов, мичманов, офицеров. Вам никто никогда не откажет, потому что мы – один экипаж. Вопросы есть?

– Эсть! – немного оживился молодой аварец. – Мило прапал! Мило давай!

– Товарищ матрос, – принялся поправлять новичка Гончаренко. – Вы должны были вначале представиться, назвать свою фамилию, а затем уже задавать вопрос. Примерно так: «Матрос Абдулхаков. Товарищ мичман, у меня пропало мыло. Прошу выдать новое». Понятно?

–Панятна!

–Надо отвечать «Так точно!» Понятно?

– Панятна так точна! – старательно повторил молодой матрос. – Мэнья зват Анвар Абдулхаков. У мэнья мила прапал. Новый мила давай!

– Ну ладно, – немного смутился мичман. – Общением между военнослужащими в соответствии с уставом мы займемся позже. А сейчас получите мыло и отправитесь мыть и драить поперечный коридор. К окончанию большой приборки этот объект должен блестеть, как кошачьи… Ну ладно, выглядеть чистым.

… Пока на корабле кипела работа, в кают-компании командир экстренно собрал офицеров для обсуждения текущих вопросов. Повод для совещания был весьма серьезным. Накануне на корабле произошло серьезное, по флотским меркам, чрезвычайное происшествие. Двоих мичманов послали на склад получить спиртовое довольствие, именуемое на флоте шилом, и они вернулись на борт, умудрившись где-то потерять почти половину ценнейшего продукта – двадцатилитровую канистру. Виновные трагического происшествия объясняли причину произошедшего элементарной кражей стратегического сырья.

Шило распределялось по боевым частям и службам, потому всеобщему негодованию потребителей не было предела. Общеизвестно, что шило на корабле применяется не только для предписанной регламентом протирки узлов, механизмов и контактов, но и служит самым популярным бартером. В сложные постперестроечные годы, когда Вооруженные силы великой страны разваливались на глазах, Военно-морской флот выстоял и выдержал все лишения и невзгоды, помноженные на глупость и предательство прозападных реформаторов, не только благодаря порядочности и стойкости офицерского корпуса. Доброму делу послужил тогда шильный бартер: именно с его помощью решались многие вопросы технической готовности кораблей и частей. По этой причине офицерское собрание требовало наказать виновных самым строгим образом, вплоть до лишения всего, чего только можно было лишить.

– Стыдно сказать: шило украли! – искренне негодовал командир. – Кому скажешь – мол, на корабле украли шило, – засмеют! Впредь спиртовое довольствие на корабле будут получать офицеры. Старпом, составьте график: ежемесячно по два офицера от каждой боевой части…

Праведное негодование продолжалось, но тут дверь кают-компании внезапно приоткрылась и в образовавшуюся щель пролезла стриженая голова молодого матроса Абдулхакова. На кораблях проекта 1826 поперечный коридор, где делали приборку молодые матросы, находится вблизи кают-компаний офицеров и мичманов.

– Эй! У меня снова мила прапал. Ты нэ брал? – не то пожаловался, не то с некоторой надеждой в голосе решил прояснить у командира этот важный вопрос молодой аварец.

От такой нежданной наглости и фривольного обращения командир сперва немного опешил, не сразу ответив на столь конкретную претензию. Абдулхаков расценил возникшую паузу по-своему и, уловив удивленный взгляд начальника, объяснил свой вопрос:

– Ты киричал: «Мила украли! Мила украли!»? Я думаль, ты мой мила нашел! Отдай!

После небольшой паузы раздался мощный взрыв смеха. Смеялись все: командир, старпом, офицеры. Хихикали даже вестовые, мывшие посуду перед накрытием столов.

– Евгений Константинович, – обратился командир к старпому, когда всеобщее веселье немного улеглось, – пожалуйста, разберитесь. Кто похитил мыло у этого бравого приборщика? Объясните ему, что я точно не брал его мыло. Переживания по поводу шила завершаем. Как говорится, меняем шило на мыло…

Об утраченном безвозвратно шиле никто больше не вспоминал. Абдулхаков со своим требованием к командиру вернуть мыло стал «гвоздем программы» и главной темой обсуждения…