Сменившись с дежурства в девять утра воскресенья, мичман Костя Сорокин, пока прогревался автомобиль у КПП, аккуратно очистил стекла и крышу своего «поло» от весеннего снега, выпавшего ночью, и сел за руль. Настроение было превосходное, как оно и случается перед грядущим выходным. Включил радио и сразу же услышал, как какая-то мурманская радиостанция активно повествует о Прощеном Воскресенье, которое согласно церковным канонам выпало именно на этот выходной день.

Костя, как бывший советский атеист, не особо разбирался в религиозных праздниках и, хотя носил на груди серебряный крестик, в церковь регулярно не ходил, считая, что Бог должен быть у человека в душе. Тем временем дикторы, перебивая один другого, все настойчивее убеждали радиослушателей попросить сегодня прощения у своих ближайших родственников.

Костя раньше этого никогда не делал, а тут вдруг поддался уговорам радиовещателей, посчитав данную идею весьма оригинальной. Добравшись домой и припарковав во дворе автомобиль, он уже с порога принялся извиняться перед женой.

– Людочка, прости меня, – поцеловал он жену в пухлую щечку.

– За что? – округлила глазки супруга.

– А, за все! – весело гоготнул Сорокин.

– Так, так… – искренне заинтересовалась жена, уперев руки в боки. – А ну-ка с этого места честно и подробно.

– Да ты че, Людмила? Сегодня ж Прощеное Воскресенье! Все друг у друга прощения просят.

– А почему ты раньше у меня никогда не просил?

– Ну, как-то все не получалось…

– Понятно. Не получалось, говоришь? Да скажи просто – не за что было. А теперь нашкодил и вину за собой почуял?

– Да какая вина? Чист я перед тобой!

– Тогда почему извиняешься?

– Я ж объясняю – день такой! Старинная русская традиция.

– Да ты нарочно ждал этого дня, чтоб грехи свои замолить! Нашкодил, как кот блудливый, а теперь прощения просишь! Признавайся, кто она?

– Ты о ком?

– Сам знаешь!

– Понятия не имею.

– Та, которой ты предпочел меня – свою законную супругу. Ты, наверное, не в наряде был, а с ней всю ночь кувыркался! Я это чувствую, женщину не обманешь!

– Да будет тебе этот бред нести! Может, хватит, а?

– Нет, не хватит! О детях бы подумал!

– Да при чем здесь дети? Я ни в чем не виноват!

– Тогда почему извиняешься?

– Я ж говорю – сегодня Прощенное Воскресенье, по радио сказали… Вот и я решил…

– Не ври мне! Просто так ничего не бывает! Я по глазам вижу, что нагло врешь! Скажи мне правду, ты ее любишь?

– Да кого я люблю? Что за бред! Я тебя люблю! Люда! Не сходи с ума!

– Ах, я уже, по-твоему, сумасшедшая! Быстро же ты запел по-другому. Подлец! Ты мне всю жизнь сломал! Мама меня предупреждала, чтобы я замуж за военного не выходила. А я, дура, не послушала. Завез меня на этот сраный Север и издеваешься. Подонок!

Жена громко зарыдала, театрально сложила в отчаянии руки и побежала дальше продолжать страдать в ванную комнату.

В это время зазвонил телефон. Сорокин поднял трубку и услышал до боли знакомый елейный тещин голосок:

– Здравствуй, дорогой зятек!

– Добрый день… – неприветливо отреагировал Сорокин.

– Прости меня, Костик! – показушным и скорбным тоном вещала мать жены.

– За что? – непроизвольно поинтересовался Сорокин.

– За все! – радостно констатировала теща. – День сегодня такой – Прощеное Воскресенье! Разве не слышали?

– Слышали! Даже не надейтесь! Я вас, с вашей доченькой, никогда не прощу! – закричал Сорокин и бросил трубку.