Самые ошибочные поступки люди совершают, как правило, – назло. Самые глупые – ради. А вот самые сильные – вопреки. Петр Ухов, Ирина Новикова и Семен Аркадьевич Минх, надев маски индивидуальных дыхательных аппаратов и выбравшись из батискафа, возможно, совершили поступок опрометчивый, вопреки логике и здравому смыслу. Проще было бы дожидаться помощи, спрятавшись за титановым корпусом батискафа, где имеется запас продовольствия и воздуха. Но три ученых не могли поступить иначе, потому как каждый из них чувствовал, что находится на пороге чего-то очень важного и доселе неизведанного.

Они шли на свет, который все ярче проступал из глубины пещеры. Его призрачные блики, как струи, растекались повсюду, как бы смывая со стен черноту. Постепенно начали вырисовываться неясные контуры спускающихся вниз ступеней. Метров через десять ступени внезапно обрывались, дальше тянулся низкий рукотворный туннель. Каждый понимал: при всем уважении, мать-природа тут ни при чем. От мыслей, что туннель построили разумные подводные существа, у каждого из троих ученых быстрее забилось сердце.

Спустившись по ступенькам, они остановились на какой-то площадке. Еще один проход вел в другую пещеру, откуда струился свет, похожий на дневной. Проход постепенно расширялся, а потолок поднимался выше, нависая куполом.

– Странно, – подумал Ухов, медленно продвигаясь по подземному коридору, – Почему этот свет падает на потолок откуда-то со стороны? – Он не мог себе этого объяснить, так как видел только небольшую часть высокой пещеры.

Через какое-то время все трое почти одновременно заметили, как на светлом фоне дальней стены пещеры, будто вычерченную рейсфедером линию, опускающуюся вниз перпендикулярно полу. Подойдя ближе к этой черте, Ухов усмехнулся, указывая жестом коллегам: «Так вот какой это перпендикуляр!» Он обнаружил трубу, уходящую одним концом в потолок туннеля, а другим куда-то вниз. Больше сомнений не было: эту трубу могли изготовить и построить лишь разумные существа.

Ирина дотронулась до плеча Ухова и жестом предложила снять неудобные маски дыхательных аппаратов. Петр на секунду задумался, затем осторожно переключил рычажок в положение «Дыхание из атмосферы» и сделал вдох. Воздух в пещере оказался вполне приемлемым для дыхания и Ухов на правах старшего, разрешил всем снять маски.

– Ух ты, как хорошо, – радостно пролепетал Минх. – Мне кажется, что тут воздух намного приятней, чем в батискафе.

Ирина, сняв маску, ничего не сказала. Она вела себя мужественно и стойко, не ныла и не жаловалась, но по красивому лицу женщины струйкой стекал пот. Похоже, разгуливать в маске дыхательного аппарата было для нее непосильной задачей. Петр это понял и скомандовал: «Пять минут – отдыхаем».

Пока отдыхали, Ухов обнаружил, что прямо под ногами, под тонкой известковой коркой, с тихим журчанием текут водяные струи. Он прислушался. Определенно, где-то есть ручеек. Петр заметил у стены узкую канавку. В ней блестела вода, отражая матовый белый потолок. Казалось, что под землей течет молочная речушка. Он нагнулся и, зачерпнув ладонью воду, попробовал на вкус. Вода была пресной.

– Молодые люди, пойдемте потихоньку, – предложил Минх, – Уж очень хочется выяснить, откуда пробивается свет в эту подводную пещеру.

Впереди виднелась часть известковой стены. На ней отпечатались узорчатые тени, похожие на вкрапления каких-либо темных геологических пород. Однако когда Ухов подошел к стене поближе, то уже ничего не мог понять. Перед ним колыхались от сквозного ветра зеленовато-синие растения с зубчатыми, как у орешника, листьями. Будто ползучий виноград, они тянулись вверх по блестящим проволочным струнам, которые в этом странном подводном мире представлялись Ухову тонкими голубыми лучами, упирающимися в свод. В призрачном синем свете вся зелень, ползущая не только по стенам, но и по земле, казалась нездешней, перенесенной с другой планеты.

Он осторожно пощупал зубчатые широкие листья и перевернул один из них. Лист с тыльной стороны оказался уже не таким синим, а, пожалуй, слегка розоватым. Недоверчивый Ухов понюхал его, пожевал. С досады сплюнул: «Леший ее знает, что это за штука, еще отравишься».

Среди листвы обнаружили плод. Голубая ягода, похожая на вытянутую продолговатую вишню. Она дрожала, как огромная капля на ветру. Ухов сорвал ее и стал придирчиво рассматривать. Затем слегка надкусил, но, заметив, как Ирина с осуждением замахала руками, тут же опомнился. Вот ведь привычка какая, словно несмышленый ребенок – все в рот тащить! Ягода была почти прозрачной, сквозь ее, похожую на целлофан, кожицу, виднелись семечки. И вдруг ягода показалась ему совсем не голубой, а зеленоватой. Листья на растениях тоже позеленели, стали почти обыкновенными, земными, только чуть-чуть, как говорится, «ударяли в синеву».

Внезапно перед их глазами вырос целый цветущий сад. Тонкие низкорослые деревца, кустарники, покрытые цветами и плодами, высокие стебли каких-то невиданных растений – все это купалось в голубых лучах, льющихся сверху. Под известковым потолком висели длинные светящиеся трубки. Пчелы жужжали между ними, проносились прозрачные тени стрекоз со стеклянными крыльями. Метнулась какая-то красноголовая пичужка и скрылась в кустах.

Ошеломленные увиденным, путешественники замерли. Все в этом подводном саду казалось настоящим. И пенье-чириканье птиц, и пряный запах цветов, и капельки росы на лепестках. Кузнечики отчаянно пиликали в траве, словно оркестранты перед выступлением. Гудел рассерженный шмель, тоненьким голоском жаловался комар. Все было настоящим, как на земле, И следы ползущего жука на узкой тропинке, и сонная бронзовая ящерица, застывшая на камне: она будто грелась в теплых лучах. И только это Солнце было ненастоящим! Матовые холодные трубки, покрытые изнутри люминесцентным составом, стали солнцем подводного мира. Ухов, Новикова и Минх внимательно осматривались по сторонам и старались понять, кому и зачем понадобилась эта странная театральная декорация. По какой причине этот осколочек живого мира спрятан глубоко под воду?

В глубине пещеры светились красные трубки, будто наполненные раскаленными углями. Около стены горели зеленые лампы. Здесь же проходили отопительные трубы.

Вдруг ветки взмахнули своими веерами, словно от дуновения ветра. Ухов и его коллеги мгновенно остановились: им показалось, что кто-то прятался за кустом. Присмотрелись. Нет никого.

– Но не могла же эта картина привидеться сразу всем троим? – непроизвольно подумал Ухов. – Может быть, они имеют дело с каким-то неизвестным массовым психозом или коллективными галлюцинациями?

Петр собрался было направиться дальше, но ветки вновь странно замахали листьями. Они как бы предупреждали Ухова, чтобы тот не ходил туда.

– Что за нервное растение! – пробормотал Петр сквозь зубы и подумал: «За каким дьяволом такую пакость разводить?»

Он вспомнил, как еще в школьные годы однажды на урок ботаники учительница принесла кустик мимозы в банке. «Смотрите, дети, – говорила она: – слегка щелкнешь по веточке, и растение мгновенно сворачивает свои листочки. Через минуту они снова раскрываются. Вот видите, как растение приспособилось себя защищать!»

– Ну, допустим, – подумал Петр, оглядываясь на «нервное растение». – Там эту мимозу щелкали, а здесь куст никто не трогает. Чего же он дергается? Может быть, это не куст, а какой-нибудь датчик, запрещающий движение?

– Смотрите, нинген! – почти фальцетом от нервного потрясения, вскрикнула Ирина, указывая рукой куда-то вперед.

Странные кусты вдруг стали разъезжаться в разные стороны, а в образовавшемся проходе на фоне света четко нарисовалась фигура, похожая на человека.

Гуманоид был огромного роста, раза в три выше Ухова. Совершенно лысая, больше человеческой голова, маленькие запавшие глаза, вогнутый нос с двумя отверстиями. Вместо ушей – отверстия с крошечными мочками. У него совсем не было видно губ, а сам рот был тонким, едва различимым и почему-то открытым. Вместо зубов у нингена проглядывало нечто напоминающее полоски сыромятной кожи. На подводном гуманоиде не было никакой одежды, но никаких первичных признаком, свидетельствующих о его половой принадлежности, заметно не было.

Ухова поразили руки нингена. В отличие от фигуры человека, предплечье у подводного жителя было гораздо длиннее плеча. На кисти рук видны по четыре тонких пальца, на концах которых были полые подушечки, похожие на детские соски.

Неизвестное существо молчало и внимательно наблюдало за непрошенными гостями. Первым не выдержал Минх.

– Петя и Ирина, да скажите вы ему что-нибудь!

– Добрый день, дорогой брат по разуму. Мы все трое – ученые с поверхности земли. Мы изучали Мировой океан и наш батискаф случайно угодил в вашу пещеру. Мы не желаем вам зла и пришли с миром! – произнес Ухов и сделал шаг вперед.

Нинген тотчас прореагировал и выставил вперед руку, словно предупреждая: дальше продвигаться не следует.

В эту же секунду Ухов сделал жест своим коллегам, мол, молчите и застыл, словно к чему-то прислушивался. Через какое-то время Петр поднял руку вверх, то же самое сделал и подводный гуманоид и через какое-то время пропал, скрывшись в зарослях растений.

– Давайте отойдем, необходимо посоветоваться, обратился к Минху и Новиковой Петр.

Они отошли на метров двадцать, после чего Ухов ошарашил коллег неожиданным сообщением.

– Это телепатия. Я мысленно задавал ему вопросы, а он отвечал. Не знаю, как это работает, но я четко ощущал его ответы

– И что он говорил, вернее, мысленно передавал тебе? – не выдержала Ирина.

– Он сказал, что дальше идти нельзя. Эта – граница, разделяющая наш и их мир. К себе они просто так никого не пускают, – принялся рассказывать Ухов.

– Тогда я мысленно передал ему, что мы пришли с добрыми намерениями и хотели бы больше узнать их мир. Гуманоид ответил, что дальше могут пройти только те из нас, кто решит для себя никогда не возвращаться назад. Он предоставил нам время и возможность посовещаться, но предупредил: если кто-то из нас решится пойти в их мир, то, назад дороги нет. Это – их главное и обязательное условие.

– Я всегда говорил, что телепатия – это язык будущего, – радостно констатировал Минх. – Ведь способность мозга передавать и принимать мысли, образы, чувства и неосознаваемое состояние другому мозгу или организму на расстоянии – весьма плохо изучены. Помните, коллеги, – это всего лишь навык. Невозможно научиться кататься на велосипеде, не тренируясь! Со временем телепатия пробудится. Вы сможете не только передавать мысли и общаться с кем-то, вы сможете заниматься телепатическим внушением и читать мысли других людей! И этот гуманоид, которого Ириша величает нингеном, только что нам это доказал…

– И что мы будем делать, что решать? – как-то не совсем уверенно поинтересовалась мнением коллег Ирина.

– А что тут думать и решать? – затараторил неугомонный Минх. – Петя и Ирина, вам необходимо вернуться назад и рассказать человечеству о нашем открытии. А я – остаюсь с нингенами. Уверен, такой шанс упускать нельзя. Аргументы мои просты: вы – люди молодые, вам еще жить, обзаводиться семьей и делать научные открытия. А я, как биологический индивид, уже исполнил свою главную функцию – воспроизвел себе подобных. У меня, как вы знаете, есть сын и дочь, – заулыбался профессор. – А если серьезно, то я иду на этот шаг ради науки, которой посвятил всю свою жизнь. И, не отговаривайте меня…

– Семен Аркадьевич, а как же ваша жена, дети… Они не одобрят это решение, – напомнила сердобольная Новикова.

– Ириша, передайте Вере, что я её люблю и мое решение вызвано интересами науки. Если все будет хорошо, я найду способ телепатически связаться со своей Веруней. Она и дети должны меня понять. Я, конечно, постараюсь убедить нингенов выйти на контакт с людьми, или, в конце концов, отпустить меня домой, но, считаю, что это почти невозможно. Наземные существа давно и основательно скомпрометировали себя в глаза подводных гуманоидов. Все эти подводные ядерные испытания, безжалостное истребление рыбных ресурсов, издевательства над экологией… Да мало ли еще чего. Но, обещаю, буду стараться вернуться к вам, мои дорогие коллеги и друзья…