Любой экстрим нужен хотя бы для того, чтобы каждый из нас прочувствовал и узнал, чего он стоит на самом деле. Ситуация, в которой Жизнь и Смерть расположились по сторонам витиеватой тропинки, именуемой Судьбой человека, и каждая из этих вечных антиподов так и норовит заполучить в свои объятия долгожданную награду, моментально расставляет все точки над «i». За свою многолетнюю подводную службу автору этих строк пришлось наблюдать немало экстремальных ситуаций, в которых, не взирая на ранги, должности и звания, с людей мигом слетала наносная пафосная шелуха, демонстрируя окружающим его истинную сущность. Боятся погибнуть все, только одни неимоверными усилиями воли подавляют в себе страх и идут до конца, а другие поддаются нахлынувшему испугу и теряют самообладание. По этой причине нет ничего удивительного, когда в экстремальной ситуации вы сталкиваетесь с героизмом человека ничем прежде не примечательного и считавшегося посредственным середнячком. И, наоборот: брезгливо вытираете слезы и сопли тому, кто еще пару часов назад гарцевал в своей возвышенной правильности и читал нравоучительные трактаты окружающим. Экстрим все расставит по своим местам. Даже не сомневайтесь…

***

Когда Володю Алексеева пригласил в свою каюту командир ССВ Геннадий Петрович Сидоров, он сразу стал ожидать от предстоящей беседы очередную порцию неприятностей.

– Владимир Анатольевич, необходима ваша помощь, как от ученого, – обратился к Алексееву Сидоров.

– Всегда готов помочь, но что я должен буду сделать? – на всякий случай поинтересовался заместитель Ухова.

В глубине души он давно ждал момента, когда кто-нибудь скажет ему, мол, ваш Ухов не справился с задачей и теперь мы все очень надеемся на вас, уважаемый Владимир Анатольевич. Вы способнее, вы умнее своего предшественника и давно уже должны возглавлять лабораторию…

…Алексеев ждал этого момента, но хотел, чтобы это произошло как-то иначе, более тактично, интеллигентно и бесповоротно. Ведь Ухов хотя и пропал, но может вернуться в любую минуту. Нынешний заведующий лабораторией сдерживает, а стало быть – мешает карьере Алексеева. В то же время Петр Ухов является человеком волевым и, что самое главное – чрезмерно везучим. К тому же с ним в батискафе находился опытный Минх и эта фигуристая Новикова, которая не сводит с Ухова влюбленных глаз. Получается, если Ухов не вернется, то все равно он теперь находится в ореоле великомученика, пострадавшего ради науки. А таких мучеников в нашем народе чтят и долго помнят. В такой обстановке все будут сравнивать Алексеева с ним, с этим легендарным Петром Уховым, который всегда был впереди него. Нет, не так представлял Володя Алексеев минуты своего триумфа, не так…

Тем временем Сидоров пытался подробно объяснить Алексееву предстоящую задачу. Но чем больше слов он произносил, тем огромнее читался испуг в глазах собеседника. «Да, это не Ухов! Этот будет из породы пугливых и осторожных», – мимолетно подумал командир Сидоров.

– …Поэтому, пока ваш руководитель на задании, мы хотели бы, чтобы вы вместе с нашими специалистами на катере отправились на гору Ломоносова, побывали на объекте, появившемся там не понятно откуда. Нам интересно ваше мнение, как ученого. Возможно, на этом объекте вы обнаружите кое-что интересное, непосредственно касающееся темы разработок вашей лаборатории…

– Скажите, а Ухов жив? Где сейчас находится батискаф с экипажем? – внезапно перебил Сидорова Алексеев.

– Владимир Анатольевич, не буду от вас скрывать: связи с батискафом пока нет. Но их ищут и мы уверены, что скоро ситуация прояснится. В отсутствие Ухова я прошу помощи у вас. Собирайтесь, катер у левого борта, ожидают лишь вас и доктора. Старпом Натаров возглавит вашу группу. Договорились?

– А что это за объект? Удалось выяснить? – тихим голосом приговоренного к публичной казни на эшафоте поинтересовался Алексеев.

– Да, выяснили. Я уже посылал своих офицеров разведать ситуацию визуально. Это американская атомная подводная лодка «Вашингтон».

–Ясно. Через десять минут я буду готов.

Когда Алексеев вышел на шкафут левого борта, то оказалось – все ждут только его.

– «Наука», давайте быстро в катер, у нас слишком мало времени, – вежливо, но резко приказал старпом.

– Нам долго плыть? – поинтересовался Алексеев у Натарова, едва вступив на палубу катера.

Вокруг обозначились улыбки моряков и легкий издевательский смешок окружающих. Кто-то принялся разъяснять ученому, что «плавает» только дерьмо, а моряки по морю ходят, но в это время Натаров скомандовал рулевому запускать двигатель и катер медленно отошел от ССВ, взяв курс на юго-запад. Судно связи, словно маленький островок великой Родины, постепенно растворялся в густом тумане, и у всех, кто находился на катере, появилось чувство, возникающее всякий раз, когда человек покидаешь родной дом и отправляется в неизведанное и опасное путешествие. Понимая сложность и непредсказуемость задания, люди предпочитали помалкивать, а установившуюся относительную тишину нарушали лишь размеренное урчание двигателя, да всплески океанской волны, периодически бьющей о борт катера.

Старший помощник, как опытный моряк, глядя на компас, давал указания рулевому. Минут через сорок Натаров приказал сбавить обороты двигателя и катер пошел вперед намного медленнее. Через какое-то время впереди сквозь туман все отчетливее стал проступать мигающий красный огонек.

– Разведчики, которые первыми подходили к объекту, обозначили это место сигнальной вешкой, – объяснил старпом природу огня, – привязали её к кнехту и обозначили для нас.

Подошли вплотную к объекту. То, что перед ними – севшая на мель субмарина, не было никаких сомнений. Лодка имела небольшой крен на правый борт и дифферент на корму. По этой причине кормовая часть была скрыта под водой, а нос вместе со значительной частью рубки, находились на поверхности.

– Похоже, никаких признаков жизни на этой посудине нет, – высказался кто-то из офицеров, пока экипаж катера предпринимал попытку пришвартоваться к субмарине. Когда, наконец, удалось это осуществить, старпом приказал всем прибывшим осторожно по шторм-трапу забраться на легкий корпус субмарины впереди ограждения рубки.

Начали действовать по заранее намеченному плану. Натаров отдавал четкие команды и все, кто прибыл вместе с ним, старались выполнить их как можно быстрее и лучше. Но верхний рубочный люк отдраить снаружи так и не удалось. Тогда опытный Натаров принял другое решение: боцман вместе с двумя старшинами налегли на люк, расположенный в носовой части над первым отсеком. На лодках такие люки именуют «торпедопогрузочными». С огромным трудом им это удалось, после чего старпом отдал весьма логичное и обоснованное приказание:

– Всем отойти от люка. Химик, постарайтесь определить уровень радиации и СО 2 внутри. Опускайте вниз ваши приборы. Док, помогите ему.

К люку подошел высокий офицер в комбинезоне. В руках он держал катушку с кабелем, на конце которого были закреплены датчики с дозиметрами. Все напряглись, понимая важность момента.

– Евгений Константинович, уровень радиации и уровень углекислого газа в пределах нормы, – наконец радостно доложил старпому химик. Нет никакой загазованности. Предполагаю, что тут дело не в аварии реактора или пожаре. Тут что-то другое.

Все облегченно вздохнули, а старпом Натаров высказал то, о чем многие думали.

– Наступает момент истины. В состав первой поисковой группы войдут десять человек. Работать парами, страховать друг друга и постоянно быть на связи. Включайте рации. Всем, кто идет вниз ничего не трогать руками. Если наткнетесь на что-нибудь необычное, сразу докладывать мне, будем проводить видео-фотосъемку. Дальше центрального поста – не ходить. По возможности необходимо изъять вахтенный журнал или еще какие-нибудь документы. Основной акцент на вооружение и иные неожиданные находки. Всем все понятно? Время работы – не более двадцати минут. Пошли!

Алексееву было очень страшно. Этот страх холодил его спину и периодически хватал за горло, мешая дышать. Но взяв в руки фонарь и дуплексную портативную рацию, он отрешенно полез в люк вслед за доктором и начал спускаться вниз. Стальной трап привел их прямо в торпедный отсек. Постоянно принюхиваясь и рассматривая окружающую обстановку, выхваченную ярким лучом фонаря из темноты, они осторожно и с опаской осматривали содержание субмарины. Алексеев ожидал увидеть множество трупов, но людей нигде не было видно. Запаха хлора или дыма также обнаружить не удалось, что вселяло определенную долю оптимизма. На поддонах они обнаружили полный комплект торпед МК-48, предназначенных для пуска через четверку носовых аппаратов. Специалист по вооружению тут же склонился над этим грозным оружием и принялся что-то фиксировать и ощупывать, а Алексеев и Док пошли дальше. Миновав открытый люк внутри лодки, они оказались в проходе, где обнаружили несколько жилых помещений. Док окинул опытным взглядом кубрики и заметил:

– Похоже, на этих койках еще недавно спали люди. Но где сейчас эти парни? Пойдем, «наука», старпом сказал, что за этой переборкой должен находиться центральный пост. Может быть, там все прояснится?

Освещая узким лучом фонаря небольшое пространство перед собой, Натаров и остальные специалисты группы досмотра, пошли дальше. По одному проникли в следующий отсек. В нем, как и предполагал старпом, располагался центральный пост. Людей там также не было и, начиная осмотр, Алексеев испытал суеверный страх. В голове ученого пульсировало: «Куда пропал экипаж? Это какая-то чертовщина и мистика!»

Тем временем невозмутимый Натаров прежде всего осматривал приборы и датчики, расположенные на передней переборке, где должен был находиться вахтенный офицер. После этого он перешел на пост погружения и всплытия, откуда осуществлялось управление балластной системой лодки. Натаров тихо выругался, так как из-за отсутствия электропитания было невозможно определить состояние клапанов основных балластных цистерн. Он продолжил обход, осмотрев поочередно радиолокационный и гидроакустический комплексы, затем пост управления огнем.

У трубы перископа на штурманском столе лежала батиметрическая навигационная карта. На ней, среди виляющих изобат, указывающих глубины океана в районе плавания, был прочерчен курс субмарины.

– Заберите карту с собой, – приказал Натаров. – Мы подробно её изучим, когда вернемся на ССВ.

– А вот и вахтенный журнал!– радостно воскликнул один из офицеров, осматривая небольшой столик у переговорного устройства.

Журнал передали Натарову и тот, сразу же отыскав последнюю запись, стал переводить.

– Значит так. Судя по записям, они ожидали запуск какой-то торпеды, предполагаю, что российской. Здесь указано время, в которое по приказанию командира было подано электропитание и включена какая-то установка в первом отсеке. Ею управлял некто Ранье. Перед фамилией значится слово «scientist» – ученый Ранье. Прозвище, что ли?

– Товарищ старпом, это не прозвище, а фамилия! Я читал научные публикации в американских журналах этого Ранье, – неожиданно и бесцеремонно встрял в монолог старпома Алексеев. – Он, похоже, занимался аналогичными проблемами, что и наша лаборатория. Ранье – один из ведущих американских ученых в области теле…

– «Телекоммуникаций!» – перебил болтливого ученого Натаров. – Берем с собой для подробного изучения и вахтенный журнал. Так. Возвращаемся на катер. Уверен, совсем скоро тут будут американцы, которые еще активнее заняты поиском своей лодки. Просто мы оказались ближе и проворнее.

Когда поисковая группа снова оказалась в первом отсеке, через люк которого они и попали в лодку, в одной из выгородок внимание Алексеева привлекло непонятное устройство, напоминавшее ему их МРТУ. И хотя по конфигурации оно заметно отличалось от их детища, сомнений не было: это устройство предназначено для телепортации.

Находку засняли на видео и фотокамеру, а Алексееву удалось даже забрать панель управления, которая хоть и казалась стационарной, оказалась на деле – съемной. Завершив досмотр, все поочередно принялись выбираться из чрева лодки. Предусмотрительный Натаров приказал снова задраить люк и забрать с собой сигнальную вешку, чтобы те, кто станет осматривать субмарину после них, не сразу поняли, что их опередили. Уже на катере, когда все в том же тумане взяли курс на ССВ, Натаров подошел к Алексееву, похлопал по-дружески того по плечу и, как-бы между прочим, доброжелательно посоветовал:

– Слушай, «Наука», если то, что ты нашел, действительно имеет отношение к телепортации, то крути в пиджаке дырку.

– Зачем дырку? – не понял намек сугубо гражданский специалист, незнакомый с флотским юмором.

– Дырку для ордена. Для него – родимого, – засмеялся старпом.