У начальника на все должно хватать чужого времени. Иначе он не начальник, а так – сплошное недоразумение. Не случайно, одна из расхожих шуток на данную тему гласит следующее: настоящий руководитель должен после пробуждения первым делом подумать: «Кому он еще не поручил выполнять за себя свои обязанности?»

Капитан 1 ранга Кирилл Дербеко шутки любил и понимал, но ко всему, что касалось службы, всегда старался поступать по совести и справедливости. По его личному убеждению это было особенно важно в длительном океанском походе, где за каждым шагом, поведением и приказаниями командира пристально наблюдают почти сотня пар заинтересованных глаз подчиненных. И хотя в его каюте на переборке висел небольшой портрет родоначальника русского флота Петра Первого, под которым значилась выписка из святейшего царского указа: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство», Кирилл всегда старался подбирать себе в экипаж людей умных, надежных и профессионально подготовленных.

Трехмесячный поход в Атлантику подходил к своему завершению. Атомоход привычно поднялся из морской пучины на перископную глубину для сеанса связи, как вдруг поступила радиограмма, которая кардинальным образом изменила всю обстановку и надежду на скорое возвращение домой. В принципе, ничего необычного в этом не было. Кирилл давно заметил, что наиболее важные радиограммы всегда приходят в самое неподходящее время. К сожалению, даже в те часы, когда очень хочется спать. Вот и сейчас, он честно отстоял свою командирскую вахту и хотел пару часов вздремнуть в каюте, оставив центральный пост атомной субмарины на допущенного к управлению кораблем старпома, но тут поступило сообщение из Москвы и пришлось ждать, пока шифровальщик выполнит свою специфическую и совершенно секретную работу. Пока длилась расшифровка, Кирилл прикинул, что между Москвой и районом в Атлантическом океане, где они сейчас находятся, примерно семь часовых поясов. Поэтому телеграмму отправили где-то в полдень по Москве. Скорее всего, у главкома ВМФ с утра состоялось совещание, после которого и было принято решение, о котором ему сообщают. И все бы хорошо, но в это время корабельные хронометры на субмарине показывали 4 часа утра.

Ждать пришлось недолго, минут десять – двенадцать. Едва Кирилл снова вернулся в центральный пост, корабельный специалист СПС, прозванный шаманом, принес ему расшифрованный текст радиограммы из Москвы. Слов было немного, но они влекли за собой активные и масштабные действия всего экипажа. Начальство приказывало поменять район нахождения и следовать от восточного побережья США к Азорским островам. По данным разведки туда же с секретной миссией направляется американская субмарина SSN-787 «Вашингтон». Её необходимо обнаружить и организовать скрытое слежение. В самом конце текста Москва сообщала координаты места, где должен был находиться российский надводный корабль, на борту которого значатся буквы ССВ и трехзначный номер. С командиром этого корабля Кирилл должен был связаться в случае необходимости и возникновении непредвиденных обстоятельств.

– Штурман, наше место? – привычно задал вопрос Кирилл и после доклада командира боевой части один, отдал команду: – Акустикам прослушать горизонт!

Поскольку никаких целей обнаружено не было, Кирилл снова приказал.

– Лево на борт, ложимся на курс 102 градуса. Боцман, ныряй на 150 метров. Идем к Азорам.

Пока вахтенный офицер репетовал команду командира, а названные специалисты её исполняли, Кирилл потянулся в командирском кресле, подавил зевок и принялся анализировать полученное приказание из Москвы.

Он никак не ожидал, что радиограмма поступит именно сейчас, когда по плану через неделю их субмарина должна была меняться из боевого дежурства и следовать домой. Но морская служба полна неожиданностей, поэтому нужно быть готовым ко всему. Он вспомнил напутствия перед выходом в океан начальника разведывательного управления флота, прозрачно намекнувшего, что, возможно, лодке Кирилла придется дополнительно поучаствовать еще в одном важном мероприятии. Получается, этот опытный разведчик, как в воду глядел!

– Старпом, готовьте радиобуй! – снова отдал приказание командир, а сам мысленно принялся составлять донесение в главный штаб ВМФ: задание понял, лег на курс к Азорам, расчетное время прибытие в район – такое-то…

Соленая морская вода, как известно, неплохой электролит, проводящий электрический ток. По этой причине радиоволны отражаются от морской поверхности. Поэтому для связи с подводными лодками в направлении «берег-ПЛ» используются радиоволны крайне низких частот (диапазон 3 – 30 Гц) и сверхнизких частот (30 – 300 Гц), обладающих способностью проникать сквозь толщу морской воды. Поскольку для любой подводной лодки скрытность является главным и основным условием плавания, а её местоположение может быть легко определено в момент радиосвязи с берегом, то для ответной передачи в направлении «ПЛ-берег» используются иные варианты. Так, с субмарины может быть выпущен всплывающий радиобуй, который программируется на отложенную передачу информации, после того, как подлодка отойдет на достаточное расстояние, чтобы не быть обнаруженной. Именно так решил поступить капитан первого ранга Кирилл Дербеко.

За свою многолетнюю подводную службу он многое сумел понять и уяснить, рассматривая все происходящее через призму собственного опыта. Причем этот самый опыт касался не только морской подводной службы, но и напрямую затрагивал повседневную бытовую и межличностную реальность.

С подводными незыблемыми постулатами было проще. Кирилл командовал кораблем, который обнаружить в океане было практически невозможно. Лодку вообще непросто отыскать в огромном океане, потому как глубже тридцати метров она становится практически невидимой даже для специальной аппаратуры военных спутников из космоса. А если учесть, что современные субмарины в вопросах скрытности сделали заметный шаг вперед, то шансов услышать малоразличимый шум от вращения её винта, сведен почти к нулю. По этой причине Кирилл всегда с нескрываемым сарказмом относился к высказываниям коллег- надводников, которые частенько в перерывах совещаний в штабе флота, хвастливо рассказывали друг другу, как на учениях якобы обнаружили подводную лодку. Кирилл в такие минуты едва сдерживал улыбку, потому что знал наверняка: если современную субмарину обнаружили, то тут одно из двух. Либо командир допустил непростительную ошибку, приведшую к обнаружению, либо это сделано умышленно, чтобы определить, как будут реагировать противолодочные силы вероятного противника. Он сам уже два раза по приказанию из Москвы проделывал подобные «показательные номера». Незаметно подходил к отряду боевых кораблей противника, показывал перископ и пока те же американцы судорожно пытались обнаружить подлодку русских, используя для этого самые современные силы и средства, он легко уклонялся и уходил от преследования. В это время наши корабли разведки активно фиксировали действия противолодочных сил супостата, что и являлось главной задачей проделанной операции.

Еще одно жизненно-подводное кредо Кирилла гласило: в походе необходимо фиксировать все обнаруженные контакты, а вот докладывать требуется, как ни странно, о самых важных. Иначе никак. И дело тут отнюдь не в отсутствии патриотизма. С этим качеством у Кирилла было все нормально. Причина таилась в махровом и неистребимом военном бюрократизме. По возвращению в родную базу вместо долгожданного отдыха требовалось подготовить так много всевозможных письменных и графических отчетов и пояснений, что на это уходило немало времени. И чем больше контактов было в походе, тем больше требовалось всей этой макулатуры. Об этом знали многие офицеры из числа его коллег, но старались на всякий случай лишний раз не афишировать эту маленькую командирскую хитрость.

Что же касаемо всех остальных, так сказать, общечеловеческих принципов и ценностей, то тут опыт Кирилла также трактовал определенную позицию. После болезненного развода с женой, которая вдруг не захотела возвращаться с ним на Север и осталась в Питере, Кирилл четко сформулировал для себя позицию в данном вопросе. Необходимо жениться не на той, которая появилась непонятно откуда, когда ты стал сильным и успешным, а на той, которая была с тобой, пока ты был никем. Эта формулировка стопроцентно подходила для его бывшей семейной жизни. Рассуждая на эту тему, Кирилл даже вспомнил любовь своей юности – Ирину Новикову, с которой когда-то дружил и даже после летнего отдыха несколько месяцев переписывался. Но затем их пути-дороги разошлись и где она сейчас, он не знал.

Но жизнь – штука сложная и непрогнозируемая. У прежней супруги после расставания не получилось начать новую жизнь в Питере, и она вернулась на Север, где принялась слезно упрашивать Кирилла о прощении и возобновлении отношений. И хотя со временем обида на бывшую супругу прошла, но доверие, понятное дело, не вернулась, потому как осталось горькое послевкусие.

– Да и по большому счету, – успокаивал себя Кирилл, – Если человека нет рядом, когда тебе плохо, то на кой хрен он нужен, когда тебе хорошо и спокойно?

Конечно, в глубине души ему хотелось иметь семью, детей, но уж лучше никакой жены, чем такая, как была раньше, решил Кирилл. Только после развода он понял, что его бывшей избраннице в первую очередь нужны были деньги. О любви речь не шла. Это великое чувство со стороны экс-супруги подменялось быстротечной имитацией оргазма и фальшивыми изречениями на любовную тематику. Редко бывая дома, он не замечал, что она относилась к нему, как к средству добычи денежных знаков и никак иначе. Кирилл вдруг вспомнил, как она где-то прочла шуточное обращение к финансам и, смеясь, частенько его повторяла: «Уважаемые деньги, приглашаю Вас на ПМЖ в мой кошелек. Он очень просторный и удобный – вам понравится! Можете пригласить своих друзей из Европы и Америки – места хватит всем. Гарантирую!»

Тогда, на заре их супружеской жизни, он относился к этим финансовым призывам, как к остроумной шутке, а оказалось, что данный монолог – своеобразное жизненное кредо этой женщины.

Кириллу было обидно и больно, но он тщательно скрывал эти бурлящие в нем чувства от окружающих. А бывшая супруга все не унималась, приставала и приставала, пытаясь каждый раз использовать все новые средства. Дошло до того, что как-то она приперлась к Кириллу домой в сопровождении… священника. Женщина принялась плакать и просить бывшего мужа о прощении, сострадании и милосердии, а святой отец в это время читал какую-то молитву и крестился. Чтобы как-то прекратить этот очередной отчаянный наезд на свою свободу, Кирилл прервал рыдания бывшей супруги весьма нестандартно.

– Хорошо-хорошо. Я давно уже тебя простил и зла не держу. Но жить с тобой больше не буду! – а затем, наблюдая, что священник желает что-то сказать, задал ему необычный вопрос. – Батюшка, скажите, а можно пить водку во время поста?

Бывшая супруга от неожиданности тотчас прекратила плакать и завывать, а по широко раскрытым и удивленным глазам священника, Кирилл понял, что своим вопросом он его обескуражил.

– Можно. Вкушай, сын мой. Но без радости! – бормотал человек в рясе.

– Вот видишь, Галя, – обратился Кирилл к бывшей жене, – «Без радости!». Это словно про нашу с тобой совместную жизнь сказано. Так что вновь опьянять себя призрачными надеждами семейного благополучия, я не стану. Радости не будет. Что не сложилось, вместе не сложишь…

Позже выяснилось, что ушлая женщина, стараясь любым способом повлиять на бывшего мужа, наняла для этой акции за небольшую сумму не то актера местной театральной труппы, не то отлученного от церкви бывшего священнослужителя. История об этом тактично умалчивает. И хотя эти действия на Кирилла никак не повлияли, он по доброте душевной поделился ею с друзьями и она постепенно превратились чуть ли не в притчу во языцех. Во всяком случае, когда коллеги Кирилла, такие же командиры атомных субмарин, собирались в свободное время где-нибудь вне службы символически распить бутылку водки или спирта, именуемого на флоте шилом, кто-нибудь обязательно с улыбкой произносил: «Мужики, предлагаю дружно вкусить. Но без радости…»

После этого за столом воцарялась непринужденная и комфортная обстановка. Впрочем, это случалось очень редко, потому как экипаж «Ягуара» считался одним из самых слаженных на Северном флоте и им частенько поручались сложные задания.

Подводники – народ особый. Они заточены на самые отчаянные действия в экстремальной ситуации. А такие ситуации могут возникнуть в любой момент. Все, кто когда-то погружался и бороздил океанскую пучину, не говоря уже о тех, кто продолжает это делать сейчас, хорошо знают, что за всю историю подводного флота погибло восемь атомных субмарин: четыре советских, две российских и две американских. Все они погибли в результате различных аварий: три – из-за технических неисправностей, две – в результате пожаров, две – из-за проблем с вооружением. Причина гибели одной лодки достоверно неизвестна. Никто из подводников не желает вместе со всем экипажем продолжить этот скорбный список и числится в нем под номером девять. Для того, чтобы этого не произошло, нельзя ни на минуту терять бдительность.

Капитан 1 ранга Кирилл Дербеко это понимал лучше остальных и потому после сеанса связи с берегом вместо положенного сна, склонился над штурманским столом, где на карте был уже прочерчен курс к Азорским островам. По расчетам в район «Ягуар» придет через 72 часа. Кирилла интересовал тип гидрологии моря в районе Азор. Он постарается перехитрить командира американского «Вашингтона» и, обнаружив противника на предельной дистанции, сядет, что говорится, ему на хвост.