76-мм орудие 12pdr 12cwt QF Mk I (Вес ствола 0,51тонна, снаряд 6кг*670м/с=1,34 мДж, дальность до 30 кабельтовых, скорострельность до 15 выстрелов в минуту)

Чухнин прокомментировал ситуацию первому помощнику Иванову: «Мол много и часто стреляют, вот и попали четыре раза за минуту».

Поврежденный, но грозный русский крейсер «Память Азова» снова огрызнулся всем бортом, шестью 8-дюймовками. Один снаряд попал в 7-дюймовый бронепояс, под боевую рубку японского недоброненосца, а так как дистанция была 35 кабельтовых, то шансов пробить ее у русских снарядов не было. Остальные снаряды упали рядом. Чухнин приказал повернуть руль на пару румбов левее, во-первых, чтобы сбить наводку комендорам противника, а во-вторых, вдруг самураи не заметят, и мы продырявим какой-либо важный отсек у крейсера противника.

– Молодец курсант, – похвалил его Козлов, – под снарядами самураев ты быстро в роль вживаешься.

Японцы обстреляли тот квадрат, где должен был быть русский крейсер, лишь один фугас не долетел, и попал под самый нос крейсера, вызвав подводный гидроудар по медной обшивке. Через несколько мгновений над ним пронеслась громада " Памяти Азова", огрызаясь изо всех стволов: на этот раз 87-килограмовый снаряд – посланник смерти, попал между носовой башней и казематом шестидюймовых орудий. Взрыв стон, слезы сопли…

Японцы сделали поправки на курс корабля под Андреевским флагом, результат не замедлил сказаться: два 8-дюймовых угодили в носовую часть, которая сразу же загорелась, и бурый дым с пламенем, стал прорываться из развороченного полубака. Пять 6-дюймовых снарядов настигли русский крейсер, который и убежать не мог, и был явно слабее противника: два попадания пришлись в корму, третий тоже, четвертый в полубак, а пятый угодил в кормовую боевую рубку.

– Что-же делать то? – Бурлаков обратился к Козлову, – потопят же нас как котят.

– Иногда на войне даже когда больно, надо потерпеть, извернуться и нанести удар, – Козлов тоже думал, чтобы такое этакое придумать, – прикажи подвернуть рулем, еще немного на сближение, если удастся подойти на три десятка кабельтовых, то сможем пробить броню в четыре дюйма, я стальных, не чугунных снарядов не пожалею, у меня десятка полтора снарядов на орудие припасено, купленных во Франции, так там не только взрывчатка мощнее, так ещё нос стального снаряда в свинце раскаленном закаляют, таким образом повышается бронепробиваемость.

– Почему такие снаряды на весь флот не поставить?

– Так они в пять раз дороже обычных, – Козлов даже под снарядами не переставал учить подопечного, – тем более мало корабль снабдить боекомплектом, его необходимо постоянно проверять, а именно влажность и температуру, а каждые три года вообще – менять!

Бурлаков слушал и по чуть-чуть поворачивал штурвал и дистанцию удалось сократить.

Японский капитан в виду неопытности, что ли, проморгал этот маневр.

10.52 – Капитан 1-го ранга Чухнин, наблюдал из носовой боевой рубки уже двадцать минут, как ведется бой, и думал: «Да, японский крейсер сильнее, он похож на броненосец, на который не хватило денег, или для японцев, таких маленьких людей, построили миниатюрный кораблик, броненосец, и назвали броненосным крейсером. Но скорость у него была отменная, броня хорошая, а орудия исправно, с точностью метронома, стреляли, неся смерть православным. Уже десяток русских людей преставились, от нескольких попаданий, машины крейсера мощно двигали его массу, а шесть 8-дюймовых орудий прикрытых 10-дюймовой броней, исправно и точно стреляли в неприятеля».

Раздался очередной залп, отвлекая Бурлакова от размышлений. Стоявший поблизости наводчик, закрыл уши и открыл рот. Шесть 87-килограмовых снарядов устремились в «Асаму». Дистанция на данный момент времени составляла двадцать восемь кабельтовых.

«Вот он "золотой снаряд" прямое попадание в боевую рубку, и сотни осколков, сила взрыва и огня обрушились на крохотное забронированное пространство», – увидел результат работы 8-дм орудий Бурлаков.

Капитан Симадзаки Еситада видел все происходящее, как в замедленном кино. В амбразуру ворвался огонь и первым двум офицерам оторвало головы, других посекло осколками, а его чьим-то телом припечатало к противоположной стенке боевой рубки, и он отключился.

Ответный огонь «Асамы» в 10.52 повредил переднюю дымовую трубу «Памяти Азова», словно её срезало бритвой, и унесло на противоположный траверз, тяга в носовой кочегарке упала, упала и скорость на два узла, теперь белый лебедь превратился в птицу, попавшую в силки. Японский 6-дюймовый фугас британской выделки, ухнул под носовой спонсон67 8-дюймового орудия, долетел до вспомогательного котла Бельвиля и там взорвался, сея смерть и разрушения. Еще один взорвался у грот-мачты, плюс 6-дюймовый фугас изуродовал до неузнаваемости адмиральский салон, картины, мебель, бар, откуда вытекал коньяк, пытавшийся так нелепо, своей сущностью потушить пожар. Бурлаков глазами Чухнина видел все это, понимая, как тяжко приходится его судну, он вдруг ощутил любовь почти пятидесятилетнего моряка к своему кораблю как к родному дому, как к старому боевому товарищу, как к другу, все вместе взятому. Он видел его постройку и испытания, морские переходы, шторма, вздыхания корпуса от преодоления океанских волн, хлопанье парусов и остановки в различных портах. В данный момент, его корабль "Память Азова" бился насмерть со всей квинтэссенцией68 морской силы запада, врагом, превосходящим белоснежный крейсер во всех отношениях, и бился блистательно. Вот враг, не выдержав мощи и точности огня стал делать правый поворот и развернулся к «Памяти Азова» носом, а носовая башня не успевала за виражом корабля, боковые орудия остались совсем не удел. Скорость супостата была по-прежнему 21 узел, что соответствовало сближению на 3 1/2 кабельтов в минуту, дистанция перед маневром была тридцать кабельтовых.

10.53 – Дальномерщик прокричал: «До противника двадцать семь кабельтовых»

– Залп, – скомандовал Козлов о обличии Василия Васильевича, и стал смотреть на попадания снарядов, но из-за резкого перемены курса попаданий, видно не было, но произошло накрытие цели, что тоже хорошо.

– Когда же ты попадать то начнешь? – сквозь зубы произнес Бурлаков, по его мнению, противник был уже очень рядом.

8"/35 пушка с крейсера «Адмирал Нахимов» в японском музее. (Масса ствола с затвором 13710кг, вес снаряда 87,8кг * 663м/с=19,3мегаджоуля или 133кг*583м/с=22,6мегаджоуля, дальность 50 кабельтовых, при угле возвышения 15 градусов, скорострельность выстрел в 1,5-2 минуты)

10.54. Дистанция между противниками составила 23 кабельтова. Вновь залп шести 8-дюймовок «Памяти Азова». Произошло прямое попадание бронебойным в скулу полубака, выбито второе 3-дюймовое по калибру, или 12-фунтовое по весу снаряда орудие.

Время 10.55. «Уже 20 кабельтовых, подходящая дистанция, – думает Козлов, а вместе с ним и Василий Васильевич, – практически дуэль».

«На этой дистанции, – вспоминает главный артиллерист характеристики своих орудий, – наши 8-дм/35-кал орудия могут пробить 5-дюймов высококлассной брони Круппа, а англичане заразы забронировали башни «Асамы», которые являются и по совместительству и пороховыми погребами броней в 6-дюймов, но американца Гарвея. Какой маразматик мог на это решиться? Что, если бы перед японским броненосцем был корабль с 10-дюймовой или 12-дюймовыми орудиями или попадание придется в амбразуру орудия?»

Митя Прохоров с товарищем Иваном Никоновым, зная сколько стоят снаряды и заряды, закладывая подарочек в орудие, приговаривали: «Это приданное япошке, что бы жилось богаче!»

Белоснежный крейсер вновь окутался черным дымом от пороха и шесть бронебойных снарядов понеслись в сторону надменного самурая. Продольный, анфиладный огонь ужасен и беспощаден. Особенно губителен он был для японских броненосных кораблей, им в целях экономии как весовой нагрузки, так и удешевления строительства скроили на броневых траверзах69, как на элементах явно излишних в бою линейном, а тут подвернулась именно такая ситуация, которую никто не ожидал. В виду близкой дистанции, а корабли продолжали сближаться, в цель попали два снаряда. Первый вошел в нос, прошел весь небронированный полубак, как горячий нож сквозь масло, и взорвался об каземат левого борта, вызвав детонацию зарядов. Вся прислуга, а это около тридцати матросов испарились в тот же миг, зачинался пожар. Второй 8-дюймовый снаряд пробив бронепалубу и миновав погреба, прошил корпус и коффердам и взорвался подводой уже на выходе из корпуса, «Асама» стал вбирать воду как дуршлаг.

Время 10 часов и 56 минут. Дистанция составляет всего 17 кабельтовых, а это для морского боя словно выстрел в упор. Снова бортовой залп шести 8-дюймовых орудий «Памяти Азова», на этот раз японский крейсер развернулся не носом, а уже под 45-градусов, и на нас, видит Чухнин, уже наводились 6-дюймовые орудия левого борта, да и башня главного калибра заканчивала разворот, и сейчас направит два своих дула в нашу сторону. Наши снаряды накрыли цель, а один направился в носовую башню, пробил 6-дюймовую броню, выкованную по методу Гарвея, зацементированную и закаленную, и там взорвался, вместе с оставшимися двадцатью зарядами, это был настоящий вулкан. Все артиллеристы носовой башни испарились, а их души направились к Аматерасу. Носовая часть «Асамы» была разрушена, мостик снесен, шлюпки, кран-балки, все полетело в разные стороны. Единственный из уцелевших офицеров на корабле отдал приказ переменить курс и убегать от русского корабля, благо машины были в исправности и даже в таком разрушенном состоянии броненосный крейсер был отличный ходок.

– Видишь, к чему приводит наглость, самонадеянность и спорные технические решения, – произнес Козлов поднявшись из казематов на мостик, – если бы сэр Филип Уоттс70 не решил сделать склад боеприпасов в башне, что ему бы никогда не простили на флоте королевском, то для азиатов, делайте что хотите, лишь бы сотни тысяч фунтов стерлингов попали на счет фирмы Армстронга, и были уплачены соответствующие налоги государству.

– И не говори, впечатляющий бой был, реалистичный и запоминающийся, – Бурлаков смахнул капли пота со лба, – теперь то, что делать?

– Устраняем повреждения и возвращаемся домой, больше нам в данной локации делать нечего.

Бурлаков прошелся по горящему кораблю, дошел до тлеющего полубака, в бортах у которого зияли две пробоины с рваными краями от японских гостинцев, а деревянная палуба прогорела, до металлического каркаса.

«Словно на деревянном корабле воюю, только теперь не против английского галеона, а против закованного в броню стального чудовища, – рассудил Николай, – а не взорвал бы мой корабль башню на носу у противника и не угодил бы снарядом в боевую рубку, сожрала бы нас «Асама» и не поморщилась».

Далее пройдя по посыпанной песком палубе с подтеками крови и озирая как на пробитый фальшборт и изуродованные трубы, встретился механик Титов, который доложил, что механизмы выдюжили, хотя и запас масла заметно поубавился, вылез и из своего подпалубного кубрика и минный офицер Градусов, заявивший:

– Полный ход положительно сказался на зарядке аккумуляторных батарей, а те в свою очередь исправно нагревали колосниковые решетки в огнетрубных котлах, только подводные взрывы отрицательно сказались на медной обшивке днища, где генерируется статическое электричество и часть порванных штагов стоячего такелажа не позволяют идти электричеству атмосферному.

Бурлаков почувствовал себя полным профаном, и решил в как вернется сесть за учебники и всё хорошенько разузнать о устройстве корабля конца 19 века, а подошедший Козлов поглядел прямо в глаза Бурлакову, мужчины одновременно моргнули и очнулись уже в своих глицериновых ваннах успевших остыть.

– Поздравляю с прибытием и выполнением первого задания, – произнес шкафообразного вида капитан 1-го ранга, чей глубокий, но добрый бас звучал как колокол и казалось глицерин в ваннах начинал вибрировать.

– Начальник кафедры Морозов Александр Иванович, – поспешил представить непосредственного начальника Козлов, вылезая из ванны и укутываемый Светланой полотенцем.

– Служу отечеству, – неуверенно произнес Бурлаков, а сам подумал: «хоть бы предупредили, что командир пожалует», а сам тоже предпринял попытку встать, но с непривычки плюхнулся опять в холодную скользкую ванну и тотчас Вика и Катя чуть ли не нырнули за ним, взяли под локотки и повели в душ, смывать отслуживший своё глицериновый костюм путешественника во времени. Бурлаков прижавшись боком ощутил всю спортивность Викиной фигуры и приятный запах от волос, затем было чаепитие, где Козлов и Бурлаков рассказывали, что произошло, благо допуск у девушек был, и они сидели, напротив раскрыв рты, а приборы проигрывали видео и аудио записи.

Морозов решил не форсировать происходящее и вызвал курсанта и его наставника лишь на следующий день в свой кабинет, весь обшитый деревом разных пород, словно каюта капитана на «Памяти Азова», куда Бурлаков благоговейно вошел в приятных ощущениях от вчерашнего свидания, где Вика открыла в беседе много своих изюминок.

– Господа, Вы вчера хорошо потрудились, поглядели ситуацию так сказать изнутри, но не надо терять голову от первых успехов, – Александр Иванович смотрел на обоих, – теперь Вам предстоит новое задание.

– Сыроват он ещё для самостоятельной работы, – Козлов всегда говорил правду, не считая себя вправе что-либо скрывать на такой опасной работе, – знаний по географии, судовождению, устройству корабля ноль, баллистике, политике, экономике и многому другому, тоже минимальные, надо его подучить.

– Буду стараться, – опять невпопад проговорил курсант, – но здорово мы его уделали, да капитан первого ранга?

– Да я видел, под огнем не дрогнул, крови не испугался, соображал и даже сократил дистанцию, что позволило канонирам нанести неприемлемый ущерб неприятелю, после которого тот решил ретироваться, – Морозов вновь решил оглядеть курсанта с мыслью: «Задержится он у нас или будет поглощен матрицей времени?», и уже обращаясь к Козлову произнес:

– Закачать ему в память все учебники, что Вы посчитаете нужным, это займет дня два или три, и мы же с Вами после упорных опытов, в том числе и над самими собой установили, что самое главное в человеке дух, который надо гранить словно брильянт, и уже он при должной методологии добудет любые знания которые ему необходимы и присоединит их к себе, тем более есть экипаж крейсера «Варяг», они помогут, да и первое задание будет не сложным.

– Но там будет цепочка событий, и, если курсант её неправильно сложит, задание провалиться и вернуть его будет проблематично, – Козлов нахмурил чело.

– Буду стараться, сделаю всё возможное, – невпопад вдруг произнес Бурлаков, стоя на вытяжку, – разберусь, докумекаю, справлюсь.

– Видишь какой молодец, – капитан 1-го ранга был рад, что к ним пришёл такой воспитанник, – обучай его и отправляй а сами вместе поглядим, как он справиться, так как не будет этого события и «Варяг» будет заперт в гавани Чемульпо, а дальше ты знаешь чем всё обернется.

– Так точно, подготовлю, сделаю всё что от меня зависит.

– И дай ему опросник, пусть в реале поглядит как была устроена энергосистема крейсера, были ли там «лишние» котлы и подкрепления под машинами, об этих вопросах на форумах уже все переругались, а мы под псевдонимом доказательства выложим, вот прославимся!

– То есть его миссия будет не только учебной, но практической, – изумился Козлов, сразу думая, как ещё помочь?

– Что ресурсы тратить, пусть и учиться и ценную информацию добывает, не в компьютерные игры чай играет, кровушка то настоящая льется, за любые решения придётся платить, а даст слабину, это ты ему объясни слижет его время, как лошадка сахар, и не поморщиться.