На другой день, в понедельник, выхожу из дому – навстречу мне обросшая бороденкой физиономия косого какого-то субъекта, в архаровском костюме:

«Здо’ово, Эпа!».

Что за черт? Передо мной Шурка Муравьев, однокашник и соучастник по тверским приключениям.

«Откуда? Где был? Идем ко мне!».

«Нет, не пойду. И ни о чем не сп’ашивай. Вык’утился и точка», – отвечает.

И далее: идем, нас Алексей Петрович ждет. Да, комиссар Колмыков. Мол, ты не ослышался.

Быстрым пешим ходом повел по Фонтанке. В пути пояснил: идем в Царскосельский вокзал. Там Колмыков заделался инженером железнодорожником; живет под чужой фамилией. Его выпустили две недели назад, по амнистии к годовщине октября.

Шурка также рассказал: Билибин сидит в доме предварительного заключения; все остальные в Дерябинских казармах, из наших осташковских там человек семь.

(В Петрограде слово «Дерябинские» произносят с ужасом: к годовщине октября в эти казармы Балтфлота на Васильевском острове, из которых устроен концентрационный лагерь, согнали массу «чуждого элемента» и «недорезанных буржуев». Условия, говорят, ужасны; помещения переполнены, холод, вши, тиф, миазмы, харч не дают, а передачи не принимают).

Обвинений, сказал Шурка, нашим не предъявляют, ибо никаких бумажек, кажется, не имеется. Бобровский и Юнаков освобождены по амнистии и уже драпанули на юг – видимо, благодарить следует генерала Стааля, который, однако, никак не может выцарапать из Дерябинских своего сына, буквально заложника. Лейтенант Лукин вроде бы бежал в Финляндию…

Тем временем мы подошли к Царскосельскому вокзалу.

Вошли в здание вокзала – Шурка моментально куда-то скользнул и скрылся, а я поднялся в первый класс, как было сказано, посмотрел расписание и стал спускаться вниз, вглядываясь в толпу. У одной из колонн увидел Алексей Петровича. Он был в железнодорожном костюме, в очках, с бородою, но узнаваем фигурою – и я вроде направился мимо, но потом, будто заметив его, весело закивал и протянул руку: «Сколько лет! Сколько зим!». Сцена встречи знакомцев была разыграна и мы спустились на площадь перед вокзалом.

Без предисловий Колмыков пояснил: будучи сейчас на амплуа железнодорожника (что в разы облегчает передвижения), он занимается вербовкой офицеров в Финляндию, где при поддержке стран альянса начато формирование Северного корпуса для весеннего наступления на Петроград.

Если я согласен поступать в Северный корпус, он дает мне имя и адрес того, кто отправляет.