Назавтра отправился уже днем посмотреть все украшения. Вышел на Дворцовую площадь. Первое, что бросилось в глаза – это трибуна у Александровской колонны. Весь низ памятника был заделан досками в виде помоста, на который вели широкие ступени. По углам помоста были устроены площадки для ораторов и под ними нарисованы лозунги и гербы Советской Республики. Все было затянуто красной материей; над помостом вились зеленые и красные флаги. Я заинтересовался надписями на углах. Одна обычная, «Пролетарии всех стран соединяйтесь»; другая – «За горло буржуазию и колено ей в грудь»; третья «Кто не работает – тот не ест», а четвертая «Война дворцам и мир хижинам».

Фонари на площади тоже были разукрашены флагами – все красными, а деревья у части Александровского сада, выходящие на площадь, заделаны были в громадный ящик, обтянутый зеленой материей, с надписью из жести «Пролетарии всех стран, соединяйтесь».

Как я после прочитал в газетах, зеленый цвет должен был обозначать молодость, жизнерадостность советской державы. Налюбовавшись этими украшениями, я отправился на Исаакиевскую площадь – памятник Николаю I был завешан сплошь белым и красным полотном. На «Астории» виднелись плакаты – матрос, исполненный красками и с надписью «Красный победоносный флот»; затем три диких плаката, уяснить значение которых я не мог – они были нарисованы черным на белых полотнищах – грандиозных размеров – на одном субъект, которым принято изображать капиталистов, с надписью «Европа»; на другом танцующий джентльмен с тремя ногами – «Азия»; на третьем – уродец с медалью, без ноги и с костылем – «Герой».

На Мариинском дворце было грандиозных размеров полотно с изображением кузнецов – очень скверно исполненное; и надпись «В борьбе обретешь ты право свое». На большинстве домов – гербы республики – серп и молот. На здании военного министерства висел плакат с чем-то рушащимся, собрание всех цветов радуги – и яркими словами «Зашатались троны – посыпались короны».

Поперек Морской, на которую я затем вышел, висел флаг с изображением косцов и жниц с вывернутыми ногами и руками – точь-в-точь египетские картины и написано «Земля – трудящимся».

Невский утопал в красных флагах. Везде расклеены летучки с картинками. На одной парень в красной рубахе, дующий на несколько разложенных лучинок: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!» – гласила подпись. Отовсюду с балконов спускаются красные ковры и на них прикреплены портреты Маркса, Ленина и Троцкого. Городская дума с ее каланчой вся затянута в красный цвет.

Я прошел по всему Невскому – народу, в общем, немного; ходят, глазеют. Интеллигенции почти не видно. Прошел обратно весь Невский, пошел на набережную; бросить с другого берега взгляд на Первый кадетский да на Морской корпус. Корабли все разукрашены флагами – у Николаевского моста громадная арка с флагами, ельником и плакатами. Надписи, в общем, те же. Кое-где футуристические произведения – углы черного цвета на красном поле – и белая надпись: «Да здравствует Красная армия».

Но и все-таки у меня осталось впечатление от всего, что мне пришлось видеть в эти дни – эта та смелость вызовов, смелость лозунгов, брошенных большевиками толпе – эта могучая сила ярких, быть может, грубых, выражений своих стремлений. И конечно воля, адская сила характеров. Это прямо-таки чувствовалось в каждом плакате – каждой подписью под ним.

Я жалею сейчас, что не побывал ни на Марсовом поле, ни у Смольного – говорят, там было что-то замечательное в отношении украшений.

На Марсовом поле удалось побывать уже после праздников – там еще оставались остатки неубранных украшений – какая-то башня и трибуна, но уже материя была снята. Могила жертв Мартовской революции была в сравнительном запустении; печально трепыхался старый выцветший стяг с надписью «Вы жертвою пали в борьбе роковой» – два-три красных лоскута, остатки завядших цветов и только. Посредине площади свозили какие-то камни, говорили будто бы для постройки памятника свободе или храма Свободы, не знаю.

10 ноября я уже катил в международном вагоне I класса в Ярославль, вместе с начальником Селигеро-Волжской флотилии Зубовым и бумагами.