Штаб флотилии развернул бумаготворчество: отношения, прошения, рапорты, предписания – все в духе старых традиций; вряд ли у настоящих большевиков был бы возможен подобный порядок. Штаб потребовал завести судовые канцелярии на каждом пароходе, судовые архивы – командиры этому, конечно, воспротивились, сославшись на временные трудности отладки работы команд. Однако бумажонки писать приходилось по всякому пустяку; начиная с утра, когда обязан был представлять утренний рапорт о состоянии судна.

Главой канцелярии стал Петр Рукша; инспектировать его приезжал юный Борис Стааль из Селигеровского штаба нашей флотилии, потомок генерала Стааля, отличившегося в войне с Наполеоном. Борис, что и следовало ожидать, оказался зверским педантом. И, тем не менее, он остался крайне доволен блестящим состоянием канцелярии в Тверском отряде.

Петька развел самую немыслимую активность, с головой окунувшись в стихию «исходящих–входящих–переходящих». Нанял машиниста-переписчика.

И попробуй сдать бумагу не по форме, Петька все жилы из тебя вытянет: при всяком случае в каждой бумаге должно быть упомянуто кому и от кого она предназначается, должно быть проставлено название порта и города, где эта бумага писалась, номер по исходящему журналу; упаси боже перепутать рапорт с отношением, предписанием или докладной запиской. Повторюсь, Борис Стааль-младший был впечатлен постановкой канцелярии в нашем Тверском отряде.

А Петька Рукша, артист, он – подхватив манеры комиссара Круглова – вообще был всегда очень раздражителен, вечно ругался, размахивая своими длинными руками; кричал, командовал. Его фигура в рабочей куртке с синим воротником, черных брюках, фуражке набекрень и с синим шнуром от нагана с привешенными на нем костяными ярлычками от ключей, была крайне заметна своей долговязостью, разнузданностью и типичной для «товарища» внешностью. Хотя один новообращенный в матросы «Ярославича» семинарист тут же заявил мне, что подозревает в военморе Рукше шпиона от держав альянса: англичанина. Отчего так? Не пояснил.

Несколько раз с Петькой в разных советских учреждениях происходили на почве ругани скандалы. Бывало, замешкаются исполнить его требование – он сейчас на дыбы и давай разносить служащих, что, без сомнения, не всегда удачно сходило: те иногда отвечали и начиналась перебранка; хотя, верно, до скандала ни разу не доходило. Как никак «товарищей матросов» уважали и побаивались.