Насколько нам было известно, наша флотилия должна была занимать не только озеро Селигер, но и верховья Волги, как показывает и само название озерно-речной флотилии: Селигеро-Волжская.

Флотилия находилась под ведением 3-го Советского военного Строительства. Поясню: границы Совдепии разбиты на округа, сосредотачивающие все силы обороны от внешнего врага. Главенствующие созидатели материальных средств этих округов – Строительства, ведающие окопами, шлюпками, деревом, саперами и т.д. Зависимость нашей флотилии от упомянутого 3-го Строительства была небольшая, так как все для нас должно было поставлять морское ведомство и мы сами. «Мы сами» выглядело так, как в случае с патронами и пулеметами, выделенными Осташковским исполкомом: взяли да получили. Нужен был автомобиль в пользование флотилии – являлся в исполком «матрос» с винтовкой, требовал по ордеру машину и уже катил на ней к пристани.

Базой флотилии был назначен остров Городовня, что в четырех километрах на север от уездного Осташкова. Иногда осташи называют этот остров Городомлей, что им удобней для произношения, но официально он Городовня: месторасположение Гефсиманского скита Нилова монастыря. Здесь и должны были быть сосредоточены все силы нашей грозной военной организации. А так как на озере Селигере годным для военных целей оказался лишь один пароход «Осташков», то нашим начальством была послана целая компания офицеров для реквизиции нужных пароходов на Волге.

Решено было устроить три отряда – Осташковский, Ржевский и Тверской. К описываемому мною времени (началу сентября 1918 года) по Селижаровской системе уже шли реквизированные для Осташковского отряда два парохода: «Александр Беляков» – небольшой колесный буксир, и «Селижаровка», на которой предполагалось поместиться штабу – маленький, тоже колесный, инспекторский катер, ходивший до тех пор по Тверце. Ввиду того, что эти суда идти сами по причине извилистости каналов не могли, их вели конной тягой, что, конечно, стоило адских денег. 10-го или 11-го сентября эти пароходы ожидались уже на Селигере. Из-за мачты «Белякова» пришлось разобрать часть деревянного моста в устье Селижаровки, это и задержало прибытие их на несколько дней и потому они не могли придти к 6 числу – как это предполагалось первоначально.

Как потом выяснилось, все это делалось без разрешения советских властей, а исключительно пользуясь всемогущей бумажкой комиссара Колмыкова «оказывать предъявителю сего всем советским учреждениям и лицам всяческое содействие». А потом пришлось всему штабу исписывать целые доклады, чтобы получить официальный кредит на эти дела. Надо отдать должное комиссару Алексею Петровичу Колмыкову: он оказался человек умный, дальновидный, умеющий изворачиваться из всяких положений, бесспорно талантливый в этом роде человек. Его доклад, составленный очень дипломатично, с ссылками на безусловно-трагическое положение обороны линии Полоцк-Новгород от вторжения немцев в Россию и на необходимость не жалеть в таких случаях денег, произвел видно надлежащее действие на комиссара Северного фронта Льва Марковича Глезарова и кредит был отпущен без задержки вместе с комиссаршией благодарностью за усердие и деятельность.