Слухи клубились вокруг острова Городовня, на котором расположен скит Ниловой пустыни. Якобы туда на постой прибыла банда матросов. Конечно, в этом не было бы ничего странного, если б не одно обстоятельство: говорили, один из начальников этой банды по своем приезде виделся с настоятелем монастыря и просил его не беспокоиться насчет сохранности скитского имущества. «Мы лишь военные люди и собрались сюда для защиты России от немцев», – якобы сказал этот начальник.

Такие слухи создавали не только таинственность вокруг прибывших, но и опасения за спокойствие населения. Передавали, вооруженный пулеметами пароход (названием «Осташков») почти всегда стоял у пристани острова и на нем виднелись белые фигуры матросов. На остров никого не пускали. По деревням поползли слухи о белогвардействе этого предприятия.

Слухам способствовал сам настоятель Нилова монастыря – архимандрит растрезвонил свои сомнения на всю округу. Мол, встала на постой очень подозрительная публика. Мол, ведет себя слишком непохоже на «красу и гордость революции».

Василий Верзин привез и порцию слухов из Осташкова. Сказал, встретил в уезде одного знакомого офицера, сообщившего ему под честным словом и с условием абсолютной тайны, что матросы, высадившиеся на Городовне, есть на самом деле офицеры, сорганизованные генералом Парским для восстания против большевиков. Сам же генерал пехоты Парский поставлен Троцким на организацию защиты Петрограда; ему приданы огромные полномочия; но в час восстания он покажет свою истинную физиономию…

Что взволновало осташей? То, что якобы в настоящее время в уезде уже ведутся списки лиц, которых будут расстреливать в случае удачи белогвардейского дела. Якобы у городовненской банды наперед есть свои засланцы в Осташкове, выявляющие личности самых рьяных большевиков.

Через день-другой кадило слухов раздувает и кравотынское священство: де, монахи доложили, будто другой начальник банды матросов интересовался, есть ли в окрестных селениях бывшие офицеры, особенно морского ведомства.

Alles in allem, полундра!

Поначалу я отмахнулся ото всего «сообщенного под честным словом и с условием абсолютной тайны». Был занят доделкой кровли. А после, через несколько дней, любопытство взяло свое и я под паруском направился на «таинственный» остров, на Городовню.