День был теплый, августовский, но почти осенний в своей прозрачности. Солнышко сверкало на гребешках серых волн Селигера. Свежий ветер кренил мою шлюпчонку, пенисто рассекающую воду, с бульканьем бежавшую за кормой. Несколько чаек с криками низко носились над водой, изредка окунаясь в воду за рыбой. Вдали рыбаки тянули на своих лодках невод. Недалеко блистал своими серебряными куполами Нилов монастырь. Шлюпка приближалась к покрытому лесом острову и скоро зашуршала дном по песку. Я свернул парус, подтащил лодку дальше на песок и зашагал к пристани, высматривая часового, которому, полагал, представлюсь крестьянином, причалившим за валежником (ножовка и веревки были при мне). Однако деревянная пристань была пуста, никто ее не охранял.

Тогда я направился по просеке к видневшемуся скиту. Вышел на поляну, где застал такую сцену: у деревянного домика монастырской гостиницы, вокруг скамейки, на которой стоял пулемет, сгрудились несколько человек, весьма живописная группа «товарищей». Один – молодой, в фуражке морских офицеров революционного образца, стоя на коленях, собирал части пулемета. Второй – пожилой толстяк с окладистой каштановой бородой, в защитном пехотном костюме, с громадною английскою трубкою в зубах, без фуражки, с сияющей лысиной, стоял за спиной первого, запустив обе руки в карманы и наблюдая за его занятием. Третий, стройный малый в матросской форменке, в белых гардемаринских брюках, но в защитной сухопутной фуражке, просто стоял и смотрел на меня. Четвертым был мальчик в защитной рубахе и черных брюках.

Я сделал несколько шагов к ним и малый в гардемаринских брюках тотчас упредил: «Эй, сюда вход запрещен!».

«Добрый день. Но мне это неизвестно».

«Очень жаль, товарищ, – возразил малый, – пора бы знать, что мы арестовываем всякого, кто появится без разрешения на острове – здесь теперь военное положение».

«Что ж вы тогда по волостями и по совдепам не предупредили? – спросил я. – Сюда люди за дровами ездят».

Но он меня прервал, оглядев мой рабочий матросский костюм, в котором я дефилировал в это лето в селе: «А вы точно сюда за дровами пришли?».

Я замялся: «Откровенно говоря, прослышав о вас, хотел узнать, не встречу ли кого знакомого из товарищей-балтийцев».

«Нет, здесь балтийцев нет. Уходите!».

Так бы и завершился этот диалог, если бы при нем из калитки скита не появился еще один персонаж. Очень знакомая мне фигура. Я обалдел, что называется. Петька Рукша, одноклассник из Морского корпуса!

Он остолбенел не менее моего: «Репа! Ты откуда свалился?».