Вернувшись ни с чем из своих северных «контрреволюционных похождений», я продолжил поиски места. И даже было появилась надежда служить в коммерческом флоте в Шлиссельбурге, как возникло новое обстоятельство, переменившее мои планы. Холера! Придя из Туркестана, в мае она уже была в Москве. Предполагали, в считанные дни доберется и до Петрограда, что и произошло.

Папа, помнивший ужасы столичной холеры 1892 года, категорически настоял на том, чтобы отправить в деревню маменьку, сестру Татьяну, взять им с собою и племянницу Дуню, а мне поехать с ними. Наладить быт. Да так, чтобы женщины смогли в надлежащих условиях прожить в тверской минимум до холодов: как известно, движение холерных эпидемий обычно стихает к зиме.

Так эта холерная зараза все за меня и решила.