Около 9 часов вечера мы вышли из Совдепа и направились на берег. Было очень холодно. Синее бездонное небо с яркими звездами приковывало к себе взор. По небосводу чудными иглами, сплетавшимися в длинные колеблющиеся ленты, играло дивное, невиданное нами прежде северное сияние. Aurora Borealis!

Ночевали мы на «Купаве» – реквизированном пассажирском пароходе, переделанном под заградитель. Симпатичные моряки-коммерсанты плотно накормили нас и уложили спать на бархатных диванах первого класса. Мы твердо решили удержаться на Мурмане, помня слова генерала Звягинцева (из штаба союзнического командования) о скором перевороте. Звание «окончивших» корпус разрешало нам пристроиться хотя бы на амплуа матроса.

На следующий день утром мы отправились в береговой комитет моряков и предложили свои услуги для работы в коммерческом флоте. Но перед тем как нас принять, комитет отправил запрос Совдепу о разрешении нам остаться на Мурмане. Мы, пользуясь свободным временем, зашли к кадетам. Они сейчас же рассказали нам, что ночью их водили на допрос и снова предложили покинуть порт. «Саша Черный» же им передал, что рассчитывать на удачу организации нельзя и чтоб все, кто приехал, без промедления выбирались обратно. Своими силами.

По всей вероятности, англичане отказались от помощи, видя, что вместо нужных людей на Мурмане собирались дети, не умевшие себя вести и сразу выдававшие свои карты. Ходили и всюду трындели: организация! переворот! со дня на день!

Около 3-х часов мы вернулись в береговой комитет моряков. Нам было разрешено остаться и предложили места вестового и сигнальщика на тральщике №23. Грязная, обледеневшая с трубой на корме и триселем на фоке посудина, типа английского тралера, даже снаружи производила неприятное «невоенное» впечатление, а финны и карелы – матросы в костюмах ломовых извозчиков, наши предполагаемые товарищи, грязные как черти – те сразу заставили нас подумать об отступлении.

Когда же нам показали помещение, со стойлами вместо коек и наваленным в них грязным тряпьем – и принесли контракт для поступления в Красный Флот, из которого следовало, что нам придется служить в советских военных силах, мы поспешили раскланяться и покинуть славный корабль.

Мечта послужить на коммерсанте рухнула. Оставаться на севере без всяких средств, без подходящей одежды в тоненькой шинели и чуть ли не лакированных ботинках – было бессмысленно. Поступать не на морскую службу – было бы подозрительно.

К тому же ни одного представителя неуловимой «организации» (кроме «Саши Черного») я на Мурмане не увидел. Все это привело меня к мысли послать все к черту и ехать обратно.

В тот же вечер я уезжал с берегов Мурмана. Гардемарин Бобка Н., однако, остался там, встретив знакомого, который предложил поступить к нему на телефонную станцию, что может быть крайне полезным для осуществления переворота…

Так, неудачей, кончилась весной 1918 года моя первая контрреволюционная попытка. А кто такой на самом деле командир «Аскольда» Саша Черный, я подробнее разузнал уже в Петрограде: это лейтенант Александр Иванович Шейковский, отличившийся в делах против неприятеля в японскую войну.