Наутро мы уже стояли в Коле. Поблагодарив французов за радушный прием, мы распрощались с ними и в товарном вагоне, вместе с железнодорожниками, отправились на Мурманск, находящийся в 15 минутах езды от Колы. Из двери вагона скоро открылась панорама на пункт наших мечтаний – среди покрытых белым саваном гор темнели воды залива с плавающими льдинами и черными игрушками виднелись корабли – это был Мурманск. Паровоз дал свисток; через минуту залавировал среди вагонов и паровозов; и наконец остановился. Мы вылезли.

Несколько деревянных простых домиков кучились во впадине горы у берега; несколько пароходов у стенки; везде железнодорожные пути: ящики, доски, бревна в кучах и ничего похожего на город – вот то, что называлось Мурманском, к чему мы так стремились, пропутешествовав 6 суток из Петрограда. Цель была достигнута. Оставалось найти организацию.

Мы пошли по шпалам по направлению к гавани. На полпути нас встретил молодой мичманенок и сходу рассказал, что вся организация рухнула, начальство заговора арестовано; а приехавших гардемарин возвращают в срочном порядке обратно.

Нам он посоветовал переговорить с неким Шейковским – «Сашей Черным» с революционного «Аскольда», который более или менее мог осветить общее положение и посодействовать нам, но уже не как вообще гардемаринам, а как «инструкторам Красного Флота».

Положение было пикантным. Мы сообща порешили последовать совету мичмана и дождавшись катера, имевшего сообщение с кораблями на рейде, отправиться на «Аскольд» и переговорить с «Сашей Черным».

До катера оставалось около четырех часов и мы зашли на миноносцы, где жили кадеты, приехавшие ранее нас для той же контрреволюционной цели. Полуразобранные четыре миноносца, без артиллерии, с запущенными машинами, занесенные снегом, прижавшись тесно друг к другу, ютились у стенки, под кормой коммерсанта «Суворов».

Несколько совершенно обтрепанных, грязных, с лохматыми головами кадет находились в кают-компании одного из миноносцев и вели, видимо, самую распущенную жизнь. Печка-чугунка, отапливаемая углем, нагревала маленькое помещение до невероятной температуры. Было жарко, пахло сыростью и испарениями немытого тела. На столе валялся кусок ситного и крошки черного хлеба, стояло несколько банок из-под консервов, заменявших, видимо, кружки; брошены несколько порнографических книжонок и расставлено штук пять грязных тарелок.

При нашем виде кадеты поднялись с радостными восклицаниями и после некоторого количества всегдашних вопросов рассказали о своих приключениях. Оказалось, они жили на миноносце в качестве «сторожей» и получали за это продовольствие. Но за ними, сказали, уже следили как за лицами, приехавшими вовсе не для того, чтобы заниматься сбережением кораблей, а для дел более важных. Им уже было предложено покинуть Мурманск, но они свой отъезд все оттягивали. Вчера был арестован один из них: об этом они рассказывали возбужденно, как об интересном приключении.

Вообще, по их мнению, здесь ничего не выйдет, ибо союзники, несмотря на ходатайства, не обращают совершенно никакого внимания на русских офицеров и не принимают их к себе на службу, говоря что «русские офицеры развалили свою армию, развалят и нашу, если их принять».