Уже в мае Морской корпус был в распоряжении Василеостровского совета солдатских и матросских депутатов. Наш директор, генерал Бригер, видимо, решился идти на все компромиссы, чтоб спасти корпус, воспитанников и, как говорил Дориан-Карлыч, флот целиком и полностью. Мы старика Бригера не осуждали, осознавая, что против лома нет приема и против рожна не попрешь.

Корпусные матросы и служители – те поддались общему пропагандному настрою. Требовали отчислить августейших кадет (мы продолжали считать их таковыми, несмотря на отмену монархии): их высочеств князя Николая Александровича и князя Ростислава Александровича, учившихся в 31 классе и наравне со всеми посещавшими занятия, подчиняясь общему расписанию кадетского дня.

В середине мая служители отказались делать приборку в помещениях. В дело нашел нужным вмешаться аж сам Керенский: в конце мая глава правительства Р.Р. подписал приказ, чтоб гардемарины знали физический труд и по 2 часа в день прибирались в спальнях, рекреационных залах, классах и в Столовом зале. Учебный год к дате приказа уже закончился, учащиеся были в отпусках, однако служителям Керенский потрафил. Матросы также постановили отменить отдавание чести. Еще постановили, чтоб кадеты и гардемарины сами чистили свое платье и сапоги, чинили белье, а за столом и в кухне обходились без служителей. Прачки заявили, что впредь будут делать только мелкую стирку. Харчить все будут за одними столами с учащимися и по нормам выдачи провизии учащимся.

«Господа, – говорил нам один старый солдат-служитель, – вы б, учащиеся, разъяснили Карлычу, чтоб Карлыч донес Михалычу: гнать эту публику в шею, нечего с ней цацкаться! У них одно на уме: не работать и жить на казенных харчах и дровах. Виданное ль это дело!».

(Служитель столь стар, что застал кадетами не только адъютанта корпуса мичмана Дориана Виктора Карловича, но и начальника корпуса генерала Бригера Александра Михайловича; однако держит дистанцию: сам к «Карлычу» и «Михалычу» не пойдет).

Наглость бездельников тем временем безмерна. Не без подачи большевицких агитаторов из Василеостровского совета они образовали свой комитет и пришли к директору корпуса генералу Бригеру с резолюцией: в целях экономии народных денег расписать гардемарин и кадет по боевым кораблям действующего флота на время кампании 1917 года, а команде матросов остаться в Петрограде и зорко следить за доведением освободительного движения до полной победы пролетариата.