1/VII-21

Жара такая, что сошел с ума наш корабельный кот. Мозги прямо плавятся. Тяжело дышать.

Теперь я на тральщике «Добыча» в подводных классах Морского корпуса.

Мурка по-прежнему учит девочек сокольской гимнастике, живя в лагере холостых.

Кот с воплями мечется по кораблику, бузумная тварь.

Безумие и попойки – я был в них половину апреля и весь май. Ходил в тумане. Под парами. Был в ссоре с Муркой. Стыдила меня за визиты в желтые подъезды.

Мы все много пили и много дурачились. Загоняли вещи. Французы производили повсюду обыски и следствия по загону казенных вещей.

В конце мая мы с мичманом M. как-то возвращались ночью из «публичных подъездов» и он упал и разбился насмерть по пьяному делу.

Утром на панихиде я был трезв, днем пошел в ресторан и вышло некрасиво – когда его вечером хранили на сербском кладбище, я присоединился к процессии под парами.

Отец Спасский отвел меня в сторону и сказал, что сердце моей матери сейчас, верно, разрывается от горя… Жена вице-адмирала Герасимова, Глафира Яковлевна, предложила говорить перед мужем, чтоб меня взяли в Морской корпус: в корпусе открыли классы подводного плавания для офицеров…

28 мая все наши офицеры с «Алексеева» и я подали рапорты о списании. Адмирал Герасимов не имел ничего против моего поступления в классы подплава.

Теперь я зубрю. У меня лекция по устройствам лодок – К2Р. Лекция по моторному делу. Лекция по электротехнике. Лекция по взрывчатым веществам. На душе тихо и хорошо. Забавно – держусь особняком – с дамами не разговариваю. Не волочусь. Не хожу в публичные места. Немного подустал, но это от жары и от воплей кота.

Мне все больше и больше нравится то, что я занимаюсь.

Славно в Морском. Дисциплина зверская. Дошло до того, что кадеты являются по «квадратику». Единственное, совсем не привык к команде «равнение направо» – смущаюсь.

Эпидемия самоубийств и умственных помешательств на эскадре продолжается. Самоубийство за самоубийством.

Теперь добавились смерти от заразных болезней. На эскадре бубонная чума, начавшаяся с транспорта «Кронштадт».