Сижу на корабле – из-за чумы съезд на берег запрещен французами.

Мурка мне даже не пишет. А пишет мне в основном мой вестовой Григорий Грицай, которого я отпустил на берег в марте. Славный вестовой, теперь таких не сыщешь.

«1921 года 20-го Июня

Здравие желаем господин мичман

шлю я вам свой душевный привет и желаю я вам всего хорошего в Жизни вашей.

Я работаю на ферме, получаю 7 франков в день за стол приблизительно 2 франка 50 сантимов в день пищу приготовляет Араб так что ферма казеная и школа земледелия то приготовляют для нас и учеников на Казеной ферме

я работаю не давно всего дня 4 в субботу работали половину дня потому что распускали школу на три месяца на ферме был празник ферма была разукрашена флагами приежало много гостей и мы воспользовались случаем отдохнуть

по воскресениям тоже не работаем денег конечно не плотят

Я работал приблизительно полтора месяца на другой ферме 73 километра за Тунисом получал 7 франков в день кроме тово в воскресенье не работали и платили 2 франка в дождь

тоже за 2 франка работать было можно только причина втом что стол обходился дорого от 3 до 4 франков в день а выходили на работу в 5 часов утра и обед с 11 ч. до пол второго и кончали за ходом солнца и на Казеной ферме работаем от 5 часов утра до 8 ч. в восемь перерыв до пол девятово и в 11 ч. обед и до пол второго и конец закатом солнца

работать приходится все время на солнце очень жарко зарабатывать свой хлеб зато хотя не сидишь в лагере вольный гражданин

А вооще хочу уезжать с Африки

надоело жить здесь нищим и вечным работником

если два дня не поработаешь то и голодный будешь

если купишь брюки пока заработаешь на ботинки то опять нада покупать другое рубахи или что нибудь другое и все это для роботы а оприличной одеже и думать не приходится

больше нового нет пока здоров

Желаю вам всего хорошиво в Жизни вашей

пишите

Г.Грицай

Адрес

Depienne

Ferme Ecole

Indigene

grigoire gritzay».

Получил и письмо от Степана Мурзы-Мурзича, отчалившего с эскадры в Париж:

«Дорогой Поль,

что же ты мне не напишешь? Вот уже второе письмо посылаю, а ответа нет. Узнал, что ты уже на «Добыче» в подводных классах. Как тебе там живется на новом месте, варит ли теперь голова? Разделяю твое нервное расстройство. Черт побери, эскадра Врангеля, какая это эскадра? Такая же в Бизерте эскадра, как и армия Кутепова в Галлиполи. Много шумят, много спорят и ссорятся и среди политиканствующей эмиграции и среди военных о необходимости или бесполезности сохранять военную силу, которая быть может пригодится впоследствии для новой России или для сокрушения большевизма. Сколько энергии тратится сторонниками сохранения армии в ее защиту и сколько подлости и глупости выявляют люди типа Керенского или Милюкова, чтобы добиться ее уничтожения. Опять, как и во всех деяниях своих, русские не знают меры и не обладают культурным тактом. Споря за решение судьбы армии в ту или другую сторону совершенно не принимают в расчет психологию воина и войскового скопища, точно о существовании ее и не подозревают. А пока происходит эта грызня, самый предмет ее, армия, понемногу автоматически исчезает. В самом деле: какая может быть армия без территории, разоруженная, хуже чем скудно питаемая, тупеющая от беспросветного безделья, развращающаяся постепенно от этого безделья, живущая изо дня в день на милостыню и с унизительным опасением, что вот-вот уменьшат или вовсе прекратят ее? Разве может быть и сохраниться у Галлиполисского воинского скопища гордость, без которой нет военной части? Мрак и кошмар. Лично я поступаю студентом. Ударюсь по механической части, что и тебе рекомендую. У нас сообщают, 250 русских студентов-техников будут устроены в пражской технической школе. Рекомендую похлопотать тебе о Праге. Крепко жму руку, твой Мурза-Мурзич».