Наше большое начальство приняло решение – создать при воинских соединениях, частях подсобные хозяйства, которые могли бы стать хорошим подспорьем в обеспечении наших военнослужащих свежими продуктами животноводства.

Молочные продукты, мясо, яйца доставлять в столовые подводникам, также в детские учреждения поселка подводников, а излишки реализовывать через сеть продуктовых магазинов воен. торга. Что и говорить, идея прекрасная, и прижилась она быстро и основательно. На Камчатке, на второй флотилии атомных подводных лодок, был создан военный совхоз и расположился он в нескольких километрах от основной базы, в живописной бухте Ягодной. Хозяйство, преодолевая разные сложности, возникающие в процессе становления, росло и развивалось, благодаря чуткой заботе политуправления и непосредственно директора совхоза и его надёжного коллектива. Фермы для телят и коров, свинарники, птичники, своя конюшня, трактора и машины, несколько благоустроенных жилых домов для рабочих и служащих составляли основной фонд военного совхоза. Очень хорошей традицией стало, накануне, перед уходом атомохода в дальний поход, при непосредственном участии представителей экипажа, резать пару добрых свинок с целью дополнения морякам к столу отличного свиного мяса. Туши обернутые марлей с черными оттисками иностранных слов, Новозеландской и Австралийской баранины, прозванные в народе «кенгуру», которыми были завалены склады и магазины, так уже проелись и надоели, что на них и смотреть не хотелось. А когда кто-либо из местных женщин городка готовил из «кенгуру» съестное, то специфический запах баранины стоял в воздухе словно смог в большом городе.

Дело было зимой. Атомный подводный ракетоносец через несколько суток готовился уйти в трёх месячное автономное плавание. На утреннем построении экипажа слово взял заместитель командира корабля по политической части:

– Нам дали добро взять на борт две свежие свиные туши. Помощнику командира после построения организовать группу их трёх- четырёх мичманов во главе с интендантом, мичманом Лёней Жупсановым, умеющих резать свиней, ну и конечно разделывать туши. Им через 30 минут приготовиться для убытия на автомашине в совхоз, бухту Ягодную.

Посоветовавшись с механиком- командиром боевой части 5, помощник назначил трёх «свинорезов». Механик выделил группе литровку шила, на всякий случай, мол, может, удастся кое-кому «подмазать», чтобы выделили свинок крупнее размером. Получив инструктаж помощника командира корабля, группа быстро убыла в совхоз, рассчитывая к вечеру вернуться с горой свежины.

Поздно вечером на пирс заехала грузовая машина. Встречать мичманов и поглядеть на их трофеи с корабля поднялись командир, механик, помощник. В это время с кузова автомобиля, словно свиную тушу, пытались стащить интенданта. Он так спал, что его храп разносился по всей бухте, эхом отражаясь от близлежащих сопок. Вид Лёни Жупсанова был потрясающим. Его форма одежды – шапка, шинель, брюки были мокрыми и частично застывшими на морозе. От него разило спиртным и таким резким амбрэ, словно он провел несколько месяцев в свинарнике, тесно общаясь с поросятами. Стоять рядом было просто не возможно.

– А это что за свиное рыло? – произнес механик, глядя на интенданта.

Подсменные вахтенные, раздев интенданта, спустили его вниз на подводную лодку и перетащили его в душевую. Шинель, шапку и брюки оставили на ракетной палубе на ночь, для выветривания.

В центральном посту командир корабля заслушал объяснения от членов группы. Мичманы, дополняя друг друга, поведали следующее: Свиньи, которых нужно было пустить в расход, были уже помечены крестами на спинах и находились в загоне, отдельно от своих сородичей, ждали своего рокового конца.

Интендант, прихватив с собой выделенное шило, убыл оформлять, якобы, накладные.

Первую свинью завалили быстро, а вот вторая стала со всей силы сопротивляться, видимо осознав своим свинским умом, что её ожидает та же участь. Тут и появился Жупсанов, с мутными глазами и ели-ели стоящий на полусогнутых ногах. Он, не раздумывая, кинулся на помощь своим друзьям. Словно Александр Матросов на амбразуру упал грудью на свинью, крепко ухватив руками её задние ноги, голова его оказалась у свинячей кормы. Шапка интенданта тут же свалилась с его головы, упав между задних ног приговорённой свиньи. В этой потасовке свинья и получила коварный роковой удар Военно-Морским кортиком, и видимо, через огромное напряжение свинских сил, произвела выброс внутреннего балласта, опорожнив в последний раз в своей жизни желудок с прямым попаданием в Военно- Морскую шапку Жупсанова.

– Готово! – раздался крик за спиной Лёни, и он, восприняв команду, как «дело сделано», с трудом вставая на ноги, загреб свою шапку, и привычным движением руки взгромоздил её на свою буйную голову.

Боже! Мичманы, увидев своего старшего товарища, по лицу, плечам которого стекало «нечто». Подводники со смехом кинулись смывать свинские «неожиданности» водой из шланга. До Лёни, еаконец, дошло, что он попал в неприятную, пикантную ситуацию, поэтому, словно генерал Карбышев принимал холодный душ, стойко, не сопротивляясь.

Закончив разделку туши, уже спящего на охапке сена Лёню загрузили вместе с тушами в кузов машины, прикрыв брезентовой накидкой. В кабину шофер наотрез отказался принимать его из-за выворачивающего, исходящего от него запаха.

Доклад группы в центральном посту закончился долгим и громким смехом.

В дальнем походе Лёня, так любивший свиное сало, с грустным видом отворачивался от него, категорически отказываясь даже глядеть в его сторону, а причиной этому была та, его свинская история.