Cтарший мичман Иван Федорович Пахунов, корабельный боцман, уроженец центральной России, имел очень развитое чувство юмора. И как старый мореман, выделялся в экипаже своим засаленным кителем и обветренным, всегда розовощеким лицом, с потрескавшимися от морского ветра губами, и хрипловатым, прокуренным голосом. Улыбка, практически, не сходила с его лица. В то же время, он был очень требовательным и строгим мичманом. На атомной подводной лодке, как и на любом корабле, боцман очень ответственный и уважаемый человек. Уважают его не только за то, что он виртуоз в управлении огромной субмариной – атомным ракетоносцем, по курсу и глубине. Сидя на корточках в кресле, лёгким касанием торчащих ручек управления рулями, он с закрытыми глазами уверенно и легко держал корабль на заданной глубине с точностью до полуметра, и выдерживал заданный курс, рулил, словно опытный водитель «Жигулей» непринужденно, плавно, преодолевая виражи, слегка поглядывая на приборы. Безусловно, это пришло с большой практикой плавания, с множеством «автономок» и годами службы на атомоходе.

Команда рулевых – сигнальщиков, руководимая боцманом, отличалась среди моряков срочной службы экипажа своим трудолюбием, доскональным знанием своей специальности, и это, в первую очередь, была заслуга боцмана.

В каждом экипаже подводного крейсера, традиционно, боцманская команда пыталась иметь своё собственное лицо. Одним из главных почерков команды были собственноручно сплетенные из пенькового конца боцманом – прирубочные и притраповые корабельные коврики. Здесь любители макраме отдыхают! Коврики на подводной лодке отличались красотой и оригинальностью рисунка вязания, прямо таки, редкие музейные экспонаты виртуоза, настоящего мастера вязания.

В дальнем походе, неся боевое дежурство, в намеченном квадрате Тихого океана, где- то у берегов США, находясь в одной боевой смене с Иваном Пахуновым, вахтенный механик всегда был спокоен за состояние дифферентовки и подводной остойчивости корабля, боцман её чувствовал, как он говорил, чувствую лодку «задом», и ненавязчиво подсказывал:

– Выбросьте немного из уравнительной, что- то мы немного тяжеловаты!

Перегоните немного воды в нос!

В свободное от вахт и занятий время, ближе к окончанию дальнего похода, он ваял новое произведение флотского искусства, новый, неповторимый, коврик. ……

Как-то, стоя у пирса, оперативный дежурный передал приказание командующего флотилией, чтобы командир корабля был готов встретить и показать атомоход нашим сухопутным братьям по оружию – представителям ракетных войск, никогда не бывавших на подводной лодке. Готовиться особо не было и надобности, корабль, изо дня на день, ждал команду убыть на боевое дежурство, в автономное плавание. Работы внутри субмарины проводились по- плану и экипаж был занят решением насущных вопросов. Командир предупредил дежурного по кораблю, а тот соответственно вооруженного верхнего вахтенного у трапа корабля:

– Когда прибудут генералы и офицеры на «экскурсию» дайте мне знать в каюту и проведите их в центральный пост.

Время было послеобеденное и «адмиральский час» никто на флоте не отменял. Подремать после обеда – святое дело!

Время шло и про предстоящий визит армейцев стали забывать. Наконец, у КДП (контрольно-дозиметрический пост) пирса появилась и неуверенно к кораблю стала двигаться группа военнослужащих в армейской форме с большими звездами на погонах и в больших форменных фуражках с расшитыми золотом кокардами. Верхний вахтенный, представитель доблестной боцманской команды, доложил по внутренней корабельной связи «Каштан» в центральный пост:

– Центральный! На пирс прибыла группа генералов! Старые какие-то! Пропустить?

Как было приказано, дежурный доложил во второй отсек в каюту командира, а сам дал команду верхнему вахтенному:

– Проведи генералов в боевую рубку, покажи им дорогу! Подстрахуй! Смотри, чтобы никто не свалился за борт! Пусть спускаются в центральный! Командир их ждет в центральном посту!

Вахтенный поздоровался, гостям представился по уставу. Генералы дали пожать ему руки. Затем верхний вахтенный, лихо закинув автомат АКМС за спину, любезно предложил следовать за ним. При обходе боевой рубки, одной рукой уцепившись в поручень и подавая руку, помог военным добраться до дверей боевой рубки. Затем, замыкая «армейский караван», обойдя их в боевой рубке, птицей взлетел к верхнему рубочному люку скубмарины.

Конечно, генералы не могли не заметить боцманского искусства, настоящего шедевра ручной работы- нового коврика! Матрос, как и его прямой начальник – боцман, обладая также чрезмерным чувством юмора, сделав важный вид, потоптался на месте возле коврика. Затем, закрепив на своем теле понадежнее автомат, не спеша, разулся, аккуратно поставив свои «гады» – флотские сапоги с обрезанными голенищами, рядом с новым ковриком, уложенным боцманом по случаю «визита дружбы» побратимами. Улыбнувшись, ловко взобравшись на трап, начал спуск внутрь подводной лодки. В перископной шахте боевой рубки матрос остановился, поджидая генералов. Далее, созерцая, что все происходит по его сценарию, он помог армейским генералам перебраться на следующий вертикальный трап, а сам пулей выпорхнул наверх.

Командир, старпом и замполит ждали гостей в центральном посту. Первым увидел заместитель командира по политической части что, вниз, по трапу, ведущему в центральный пост, показались чьи – то ноги в носках с широкими лампасами на штанах. Для встречающих это был легкий шок. Вскоре перед командованием корабля в центральном посту стояла группа боевых Советских генералов без обуви, в армейских рыжих носках. С огромным трудом сдерживая смех, командир представился генералам. На старпома и зама страшно было смотреть. Одного и второго «перекосило» от увиденного. Командир, узнав где их обувь, усадив генералитет в кресла центрального поста, (он даже уступил и свое кресло одному из военных с огромной звездой на погонах), дал команду дежурному по кораблю срочно спустить армейскую обувку вниз.

Обход и осмотр корабля прошел, как было и намечено, на все возникающие вопросы генералов, давались исчерпывающие ответы, чем старались сопровождающие высоких гостей хоть как-то смягчить и замять «казус с раззуванием».

После убытия гостей – экскурсантов старпом по приказу командира сыграл большой сбор. Построившемуся на пирсе экипажу, командир рассказал о нелепом случае с братьями по оружию. Вывел перед строем улыбающихся моряков матроса, виновника и юмориста и объявил моряку, разувшему генералов, 5 суток ареста. И тут же, командир, не давая поникшему матросу стать на место в строй, под хохот офицеров, мичманов и матросов, объявил:

– За проявленную флотскую смекалку и юмор, верхнему вахтенному объявляю 10 суток отпуска с убытием на родину.

Весь строй это объявление воспринял бурными аплодисментами.

Вскоре экипаж убыл в автономное плавание, а по возвращении из дальнего похода арест на юмориста матроса не был приведен в исполнение, начальники сделали вид, что забыли. А в отпуске он всё же побывал. Командир разрешил к объявленным 10 суткам отпуска добавить ещё 24 ОУС (за особые условия службы).

Так что морячок, будучи в очень длительном, по армейским меркам, отпуске, успел даже жениться и в скорости, уходя после окончания срочной службы на «гражданку», был уже молодым отцом.