Казалось Валентину, что совсем недавно, накануне дальнего похода, он нашел время зайти домой к Алику Сосун. Пришел познакомиться с семьей подчиненного, с бытовыми условиями проживания семьи. Пятый год семья обитала в маленькой комнатке двухкомнатной квартиры, с подселением – совместно с семьей другого подводника. Действительно, было очень тесно. По настоянию Валентина Алик Иванович написал рапорт, с просьбой улучшить жилищные условия семьи. Принимая гостя, жена Алика напоила чаем, а руки мичмана не покидала совсем маленькая симпатичная дочурка. Уходя, Валентин пообещал, что по возвращению из дальнего похода, приложит все усилия и добьется получения их семьей отдельной квартиры…
…
Офицер Володя Ревазов закончил тот же факультет Севастопольского училища, на котором учился и Валентин, только на год позже. Они знали друг друга уже давно, ещё по училищу. Между офицерами сложились крепкие дружеские отношения. Володя часто бывал в гостях у Нины и Валентина, а маленькая Вика обожала мощного, крепкого и красивого дядю Вову, который при встречах легко подбрасывал её «до неба».
И Валентину вспомнилось, как в прошлом году они проходили проверку состояния магнитного поля корабля (СБР) …
Рабочий день подходил к концу. Сумерки быстро окутали сопки, окружающие уютную камчатскую бухту. Офицеры и мичманы атомной подводной лодки готовились к переходу в казарму. Дежурно-вахтенная служба принимала отсеки, корабль. Неожиданно для всех голос механика объявил по кораблю:
– Получен приказ оперативного дежурного – встать на бочки, на стенд для проверки магнитного поля корабля.
И через несколько секунд:
– По местам стоять, со швартовых сниматься! СБР (корабль, контролирующий магнитное поле подводной лодки) ждёт нас в районе стендовой проверки, на бочках!
Заработал дизель- генератор. Отданы швартовые. Корабль медленно двинулся, разворачиваясь в направлении швартовых бочек, стоящих посредине бухты, напротив центральной части посёлка подводников.
Дома посёлка Рыбачего, как на ладони, окна светят уютным домашним светом, за которыми ждут семьи своих мужчин, но, увы, служба…
На бочки встали быстро. СБР пришвартовался к правому борту подводной лодки. Всё руководство работами по измерению магнитного поля корабля – компетенция командира электротехнического дивизиона подводного ракетоносца, т. е. его.
Несмотря на надвигающуюся ночь, на верхней палубе закипела работа. Все были заинтересованы по – быстрее закончить работы и при благополучном раскладе, к утру, быть у своего пирса, после чего, если удастся, убыть на отдых, кому домой, кому в казарму.
Процесс проверки магнитного поля корабля морякам подводникам давно известен – штанга с датчиком устанавливается подводниками на определённые точки верхней палубы лёгкого корпуса и прибором замеряется величина магнитного поля, которое регулируется электрическими преобразователями, дающими электропитание в размагничивающие обмотки подводной лодки. Показания снимаются инженером СБРа и результаты расчётов вносятся в акт и в формуляр с грифом «секретно». Если магнитное поле корабля соответствует норме – отлично, корабль может выходить в море, если нет – это неделя работ, а то и более, обмотка корабля электрическими толстыми, тяжёлыми кабелями и принудительное размагничивание корпуса лодки. Работы трудоёмкие, всё производится вручную самими подводниками. Процесс размагничивания корабля воспринимаются экипажем болезненно, и все просят Всевышнего отвести их от этого адского труда.
Валентин был приятно удивлён – инженером СБРа оказался выпускник его же училища и его же факультета капитан- лейтенант Элиас, который закончил училище на год раньше и они знали друг друга с курсантских времён.
Ближе к полуночи произвели замеры уже большей части корпуса подводной лодки, прошли носовую часть, ракетную палубу и двигались к корме. Сырая, осенняя, мерзопакостная ночная погода с холодным ветром изматывала подводников.
Валентин, взяв с собой канистру «шила», убыл вместе с инженером на борт СБРа, и погреться, и заполнять формуляр, проделывая определённые расчеты магнитного поля ракетоносца. Процесс пошёл!
Часам к трём ночи получили все результаты измерений, и естественно, поубавилось количество шила в канистре. Магнитное поле корабля вырисовывалось в приделах допустимых норм. Доложили командиру атомохода радостную весть. Для ознакомления с результатами замеров командир лично решил прибыть на СБР. В общей компании выпили хорошего горячего чайку.
Командир, погрозив пальцем, указывая на полупустую канистру с «шилом», предупредил, что пора заканчивать посиделки, и убыл на атомоход доложить оперативному дежурному флотилии об окончании работ. Вскоре оперативный дежурный дал «добро» сниматься с бочек и швартоваться у пирса базы. Механик сообщил всему экипажу по громкоговорящей связи радостную весть. Все с большим энтузиазмом восприняли долглжданное известие и команду – «По местам стоять, с бочек сниматься!»
Корабль, практически, уже был готов дать ход, но Валентин всё не появлялся на борту подводного крейсера.
Время идёт. Командир нервничает. Механик, для ускорения процесса, посылает на борт СБРа командира группы, подчинённого Валентина – Володю Ревазова. Капитан – лейтенант Ревазов исчезает на борту размагничивающего корабля. Время бежит, а Ревазова и КД-2 всё нет. Пауза затянулась. Терпение у командира лопается и он снова, собственной персоной, убывает на СБР, подозревая, что причиной задержки является не заполнение формуляра и составление акта, а та злополучная канистра.
Дверь каюты инженера СБРа резко распахнулась. На пороге появился командир атомохода. Над столом каюты склонились офицеры. Они что – то считают на логарифмической линейке, по очереди пересчитывают. Инженер тут же вписывает в полученные данные в акт и формуляр. Рядом стоящий небольшой столик с разнообразием закусок украшает чёртова канистра. Офицеры подняли головы.
– Долго Вы ещё будете задерживать отход подводной лодки? – строгим, громким голосом обращается командир сразу ко всем присутствующим.
– На час-полтора осталось работы, товарищ командир! – доложил командир дивизиона.
Командир задумался.
– Так… плохо… ладно … давайте сделаем так! Чтобы не морить экипаж затянувшимся ожиданием, кстати, я уже получил «добро» оперативного на швартовку у пирса. Капитан – лейтенанта Ревазова оставляем у Вас, Элиас, на борту СБРа дорабатывать результаты замеров. Мы с комдивом два убываем на свой корабль! Утром Вам лично капитан – лейтенант Элиас обеспечить и способствовать прибытию Ревазова на борт подводной лодки с секретными документами! Вам, ясно! Воспринимайте, как хотите! Это не просьба, приказ! Не мучайте людей своей нерасторопностью!
– Есть, товарищ капитан 1 ранга! – отреагировал инженер.
– А Вам, Ревазов, доставить утром секретные документы в целости и сохранности, отвечаете головой! – продолжил командир подлодки.
– Есть, понял, товарищ командир! – ответил Ревазов.
Ветер усилился. Дабы не застрять на бочках при объявлении штормового предупреждения, лихо, без помощи буксира, подводная лодка через некоторое время замерла у пирса. Заступила корабельная вахта «по – швартовому». Пока электрики принимали электропитание с берега, офицеры и мичманы разошлись по каютам, улеглись спать. Сход на берег был запрещён, всё – таки объявили штормовое предупреждение. Ветер сильно разгулялся и корабль вместе с плавпирсом заметно покачивало.
Ранним утром верхний вахтенный доложил в центральный пост:
– Центральный! К правому борту подводной лодки швартуется тузик (маломерная, одноместная шлюпка) с капитан-лейтенантом Ревазовым на борту.
Дежурный доложил в каюту командиру, на что получил недовольным сонным голосом приказание:
– Принять Ревазова на борт! – затем, после паузы – Пусть лично доложит мне!
Дежурный по кораблю с подвахтенными дежурной службы с трудом вытащили окоченевшего, промокшего и продрогшего до костей капитан- лейтенанта на пирс. То же самое сделали и с залитым морской водой тузиком, дабы уберечь плавсредство от верного потопления, которое беспощадно холодными волнами било о корпус плавпирса. Ревазов говорить не мог. От холода свело скулы. Его попытка сказать что – то дежурному превращалась в мычание загнанного зверя. Дежурный воспринял это мычание как намёк на расправу.
Поверх чёрной флотской офицерской шинели, на груди Ревазова, висел парусиновая киса (мешок) с секретными документами – формуляром и актом, а на спине, для равновесия, висела пустая корабельная канистра – бесценное имущество электротехнического дивизиона корабля. Сумка и канистра были привязаны толстым боцманским шкертом надёжно к шее и торсу офицера. Руки гребца были стёрты вёслами до крови. Голова была надёжно окутана флотской кожаной шапкой с завязанными «ушами». Лицо горело пунцово – синим цветом. Глаза светились острым, кинжальным кавказским взглядом. И никакого признака выпитого алкоголя – всё улетучилось в трудной борьбе со стихией – волнами и жгучим ветром.
«Приказ командира выполнен! Я вернулся! О! Я вернулся из ада, ада стихии! Жив и невредим!» – вот такая связка мыслей бушевали в голове офицера.
Капитан-лейтенанту помогли спуститься вниз, в центральный пост корабля. Он, немного согревшись, сидя в боцманском кресле центрального поста, млел от теплого воздуха подводной лодки, приходя в себя. Спустя некоторое время доложил командиру корабля о доставке секретных документов, не акцентируя внимания на то, как трудно ему пришлось их доставлять.
– Ну и хорошо! – отреагировал командир, – отдыхайте!
Тузик моряки перенесли к верхнему вахтенному и привязали к трапу.
В тот же день, на построении экипажа на подъём Военно-Морского флага, многие не могли поверить, что капитан-лейтенант Ревазов смог добраться до берега на такой миниатюрной лодчонке и при таком свирепом ветре с сильнейшим волнением моря.
А тузик, словно Ноев ковчег, ещё долго лежал одиноко на пирсе, у трапа подводной лодки как доказательство и напоминание того, что именно на нём был совершён уму непостижимый переход с СБРа к берегу. Да, человек сильнее любой стихии, и ни шторм, ни ветер, не огромные волны, ему не преграда.