10 января вся прогрессивная (и не очень) флотская общественность празднует День инженера-механика! Люблю я наших мослатых! Ведь без них ныне корабль – не корабль! И дед мой, капитан 1 ранга Мингалёв Пётр Александрович, был настоящим флотским инженер-механиком, служил на крейсере «Профинтер», линкоре «Парижская коммуна», получил тяжёлое ранение при гибели эсминца «Свободный» в Южной бухте Севастополя, а потом с 1942 года служил председателем Советской закупочной комиссии (ленд-лиз) по Военно-морскому флоту в посольстве СССР в США, в г. Вашингтоне.

Но вспомнить хочу одну историю из своего прошлого. Когда я пришёл на скр «Громкий» сначала на стажировку курсантом (главным старшиной), а потом и уже на первую свою офицерскую должность командира кормовой «Осы-М» лейтенантом, то подружился с одним замечательным представителем электромеханического племени – Димой Могильным, командиром ТМГ, старшим лейтенантом. Тогда как раз вышел приказ, упразднявший звание с приставкой «инженер» для механиков – типа, все равны стали. Одновременно механикам приказали снять с погон инженерные молоточки, однако многие механики продолжали в силу фронды носить погоны с молоточками – мол, мы настоящие механики!

Одним из них был и Дима. Родом из потомственной флотской семьи, редкий умница и интеллигент, прекрасный товарищ! Школу закончил с золотой медалью, москвич, но понесло его в механики – поступил во ВВМИУ имени Ленина, стал турбинистом. Во время обучения в бурсе написал лучшую в СССР научную студенческую работу (получил за это наградные часы от Министра обороны), после которой его с руками хотели забрать в один из флотских НИИ, однако Димка, в силу вывиха головного мозга, решил сначала послужить на флоте, дабы изнутри понять все флотские нужды и чаяния на первичной должности на корабле, на Северном флоте, после чего, будучи обогащённым практикой, двигать флотскую науку в правильном направлении!!! Святым человеком был Димка!

На флоте его быстро лишили девственности мыслей, и Дима стал циником-прагматиком с высокоинтеллектуальным уклоном. Дело своё и корабль Дима знал до мелочей, я бы даже сказал – до молекул, на чём я и паразитировал, постоянно надоедая ему вопросами в ходе подготовки к сдаче зачётов на самоуправство и на дежурство по кораблю. Дима был в то время одним из самых подготовленных и талантливых механиков на дивизии и начальство вынашивало планы сделать его командиром БЧ-5, чему Димка яростно сопротивлялся, понимая, что не видать ему после этого должности в НИИ, как собственных ушей без зеркала. У начальства же все его рапорта о переводе в НИИ вызывали такую же реакцию, как у проститутки слова о любви – то есть, истерично ржали! Прибывали в дивизию также и запросы из разных Институтов о переводе Димы к ним для прохождения дальнейшей службы, на что начальство сначала язвительно смеялось, а потом, когда это надоело, составило и отправило в Управление кадров СФ список офицеров 2ой дивизии, которым мешают служить их высокопоставленные родственники.

Так что застрял Дима на флоте – по самое «не могу»!!! Вот и носил Дима, в порядке вызова начальству, на своих погонах инженерные молоточки. Чем-то неуловимо походил Дима на Антон Палыча Чехова – такое же открытое и умное лицо старинного русского интеллигента, только вместо пенсне Дима обходился большими очками с толстой оправой ввиду близорукости. Матросы, если Дима снимал очки и начинал их молча протирать чистейшим носовым платком, бледнели и падали в обморок, так как авторитет он имел безграничный и мослы, да и другие матросы его уважали и побаивались.

А вот у меня как-то при погрузке артбоезапаса с арсенала (получали боекомплект после дока) родилась идиотская мысль разыграть своего друга Диму. На мысль эту меня навели погоны женщины-ВОХР – на них были прикреплены перекрещенные ружья – символ ВОХР. Я долго ныл и канючил, но потом за шоколадку всё-таки выцыганил у дамы комплект эмблем на два погона! А дальше было дело техники – дождаться, когда Димка пойдёт на обед в кают-компанию, оставив свою синюю куртку в каюте на спинке кресла (Модестов, наш командир, требовал прибывать на обед исключительно в кремовой рубашке), быстро выкрутить молоточки из погон на куртке и заменить их на ружья – на всё про всё одна минута.

Сутки весь корабль при виде Димы прыскал смехом, Дима же недоумённо удивлялся такому веселью и уже стал посматривать на нас сквозь линзы очков, как на дебилов. На вторые же сутки Диму вызвал к себе флагманский механик бригады и в конце разговора вдруг заметил украшение на погонах, о чём Диме и поведал – открыл-таки тайну золотого ключика!

Вы были когда-нибудь на сафари в Африке, когда охотятся на носорогов? Я лично не был, но я точно знаю, как орёт раненый носорог! Так орал Дима, когда вернулся на борт от флагмана: «Где это лейтенантское недоразумение?!!» Ему даже не потребовалось проводить расследование – он просто надавал мне тумаков, а потом мягко улыбнулся, снял с себя старые погоны, и мы с ним вместе, под рюмку шила, сделали ему новые – без дырок под молоточки! Фронда закончилась!