18 ноября 1986 года я, молодой старший лейтенант, командир ракетно-артиллерийской боевой части сторожевого корабля «Резвый», производил осмотр заведований своей БЧ в преддверии празднования Дня Ракетных войск и артиллерии. У меня была стопроцентная уверенность, что комендоры запаслись спиртным для праздника. Ракетчики – носовая и кормовая батареи зенитных ракетных комплексов «Оса-М» – были молодыми матросами, отслужившими по году-полтора, а посему решиться на пьянство и нарушения безобразий они вряд ли бы смогли. А вот артиллерийское племя было вполне способно!
Надев комбинезон, вооружившись абгалдырем[13] из полированного латунного прутка с эбонитовой рукояткой и тонким плетёным ремешком из прочной кожи, а также фонариком, я методично осматривал все помещения, при этом весь личный состав под контролем командиров батарей, старшин команд находился на боевых постах, то есть перемещение отличников из непроверенных помещений в проверенные исключалось. Все шхеры любимого личного состава, в которых можно было заныкать всяческую маклачку или спиртное мне были более или менее известны, но изобретательность наших отличников границ не имела, поэтому я всё тщательнее и тщательнее осматривал пространства за зашивкой подволока, при помощи зеркала и фонарика осматривал все изгибы вентиляционных воздуховодов, а также засовывал руку по самое «не могу» в каждый пуанколавр. И если на физиономиях ракетного стада я не видел ничего, кроме «Когда же это закончится?», тем более, что осиные комбаты Цивилёв и Шарапов своих отличников держали в кулаке, то в заведованиях батареи универсального калибра стояла какая-то напряжённо-нервная атмосфера. Комендоры, как говорится, ели начальство глазами и всем своим видом показывали, что они самые-самые уставные матросы в мире и мечтают только о том, чтобы создать кружок любителей Корабельного устава.
Я прокопал оба «Надира» – артэлектрики были спокойны, как дохлые лошади, заглянул в каждый ящик с ЗИПом, осмотрел всё шхеры под паёлами в погребах артбоезапаса, все укромные местечки в башнях артустановок АК-100 (а местечки эти передаются бойцами по наследству из поколения в поколение и надо периодически, для ослабления матросской бдительности, делать вид, что ты о них забыл или вообще не знаешь). Водки не было! А она точно была! «Неужели на чужих заведованиях пришхерили?» – подумалось мне.
Пуанколавр
В артустановке № 1 всё было в безукоризненном порядке. Я уже хотел поощрить старшину 1 статьи Леху Сироткина за службу, но тут что-то толкнуло меня, и я скомандовал: «Снять клин!» Сиротинушка взбледнул с лица, но моментально бросился исполнять приказание. После снятия клина, я стал осматривать лейнер ствола – давно ли и как качественно банили ствол. И тут всё было в порядке – ствол был свежепробанен, нанесен тонкий слой смазки. Чтобы сделать хоть какое-то замечание (иначе к чему вообще весь осмотр?), я сказал Сироте нашей таёжной «Вон, посмотри, у тебя тряпки в стволе после банения остались!» и мизинцем расколупал смазку и зацепил тонкую нитку, прилипшую к смазке вдоль извивающегося спиралью нареза лейнера ствола. Лёхино лицо не побелело – оно посинело! Не отрывая глаз от его синюшной физиономии, я потянул нитку на себя и услышал в стволе стеклянный «звяк»! Я уже вытащил метра полтора нити, как вдруг в руки мне скользнула – вся в смазке и со следами нарезов на ней – она, бутылка 0,5 «Русской»! «Вот заразы, – подумал я, – это же они на Комсомольской ухитрились купить!».
Всё дело в том, что в центре Североморска в магазинах водки не было – только коньяки и вина, водка продавалась только на окраине города в одном полуподвальном магазинчике на Комсомольской улице.
– Ну, пойдёмте, старшина! Разбираться будем потом, а сейчас Вы эту бутылку лично разобьёте об минный скат левого борта! – приказал я Сиротке.
Мы вышли на ют и Лёха, глубоко вздохнув, разбил бутылку, столкнул носком прогара осколки в воду и долго смотрел на стекающие в воду губы Ваенги капли водки. По кораблю прозвучали короткие звонки – «Дзинь-дзинь-дзинь! – дзинь-дзинь-дзинь! Отбой осмотра Боевой части два! Заведования в исходное!» Гордый собой и удовлетворённый, я отправился к себе в каюту.
Уже через полгода, будучи в Средиземном море на боевой службе, я случайно узнал, что комендоры тогда-таки День артиллериста отметили – у них была зашхерена вторая бутылка! Выпили они её тихо, без эксцессов.
Никто не заметил.
Всех ракетчиков и комендоров – с Праздником! Ура!