После войны Балтийский флот активно пополнялся трофейными боевыми кораблями и судами, наспех подремонтированными на верфях побежденной Германии и вовремя капитулировавшей Финляндии.

Михалыч, в то время слушатель первого курса Военно-медицинской академии, был направлен на корабельную практику в одну из бригад траления Ленинградской военно-морской базы, дислоцированную в Кронштадте. И с ходу попал на только что прибывший после ремонта из Фридрихсхафена трофейный военный транспорт № 52.

Ожидавший назначения на крейсер «Киров», Михалыч, ошалело разинув рот и сдвинув бескозырку на затылок, взирал с пирса на крупноклепаный корпус с прямым форштевнем и кормой «кринолином». Старомодная, высокая труба, попыхивающая черным дымком, посвист пара и кучи шлака на пирсе свидетельствовали о том, что пароход неплохо послужил в качестве минного заградителя не только фюреру, но, похоже, еще и кайзеру Вильгельму и что было ему, родимому, ничуть не менее сорока лет от роду. А старая паровая машина на угле не позволяла «выгребать» более шести узлов[7].

Однако пароход, несмотря на то, что однажды уже побывал на дне, был еще очень даже крепкой посудиной, на совесть склепанной из крупповской стали, и начальство начало мучительно думать, куда бы его пристроить. И додумалось! Пароход загрузили пустыми бочками, забронировали рубку, часть помещений и нарекли его «прерывателем минных заграждений № 17». Планировалось, что он, направленный на минные поля, своим корпусом вызовет взрывы донных магнитных мин, а сам при этом останется на плаву.

А минного добра на послевоенной Балтике было видимо-невидимо, ибо воюющие стороны считали своим долгом напихать в море как можно больше минных заграждений. Еще через несколько десятилетий после войны тральщики их вылавливали и уничтожали. А многие минные банки так и не вытралены до сих пор.

После переоборудования корабль пошел на свои первые ходовые испытания. На борту пожелал присутствовать сам комфлота-4 вице-адмирал Левченко – крутой мужик, из революционных матросов, большой мастер многоэтажных матов до- и послереволюционного содержания. На мачте взвился адмиральский брейд-вымпел с двумя звездами, и, зачадив, новоиспеченный прерыватель «почапал» на Большой Кронштадтский рейд.

Михалыч, находившийся на мостике в качестве матроса-посыльного, внимательно слушал диалоги отцов-командиров и набирался офицерской мудрости.

Разогнавшись до вполне приличной скорости в пять узлов, командир корабля запросил у адмирала «добро» на полный ход и гордо перевел реверс машинного телеграфа на «полный».

Пароход густо зачадил, задрожал мачтами, и выдал… шесть узлов.

Гордей Иваныч Левченко, в свое время покомандовавший эсминцами и привыкший к лихим атакам и десантам, недовольно покосился на командира. Тот, чутко уловив настроение начальства, тут же запросил «добро» на «самый полный». Из машины недоуменно переспросили, разозленный командир через раструб рявкнул в ответ матом. Кочегары в темпе заработали лопатами, командир БЧ-5 до отказа прибавил оборотов. «Прерыватель» начал судорожно трястись, греметь заклепками, и трещать шпангоутами, затем выпустил громадное облако черного дыма и помчался со скоростью… шесть с половиной узлов! Это было все, что заслуженный ветеран мог дать, после чего старая машина сразу «скисла», жалобно забрякав мотылями и выпустив на прощание кольцо черного дыма.

Адмирал, выдав несколько виртуозных матросских ругательств, вызвавших молчаливое восхищение у всех присутствующих, с недовольным бурчанием отбыл командирским катером на сопровождающий эсминец (тоже из трофейных), клятвенно пообещав на прощание списать старую калошу в народное хозяйство.

Пароход потом подремонтировали, и он еще лет двадцать добросовестно тянул лямку в качестве несамоходной плавбазы аварийно-спасательной службы Балтийского морского пароходства.

Михалыча же перевели для дальнейшей практики на «Ваню-Маню» – так моряки прозвали монитор «Выборг», бывший финский броненосец береговой обороны «Вяйнемайнен», который наши безуспешно пытались найти и утопить всю финскую и Отечественную и который финны после них отдали СССР. А списали его аж в середине шестидесятых годов – такой вот крепкий корабль оказался.