В тот день, когда шведы сняли С-137 с мели, они сразу предупредили командование подводной лодки: не пытайтесь уйти самостоятельно, вы будете сразу расстреляны. Конечно, чесалось ответить: если хоть один выстрел будет сделан в сторону нашей лодки, мы вас расстреляем своими торпедами с ядерным боезарядом… и Швеции больше не будет… Но, конечно, даже заикнуться об этом было нельзя. Просто Пущин с Малевичем на мостике прикидывали, кто бы это мог их расстрелять. Да и зачем расстреливать, если два катера береговой охраны, стоящих прямо по курсу подводной лодки, полностью закрывали выход из бухты. Тут и нечего дёргаться…
Приближалась 64-я годовщина Великого Октября. Полагая, что праздник придётся встречать в чужих водах, комиссар начал свои привычные хлопоты. Готовили праздничный приказ. Впрочем, его текст годами оставался одним и тем же, меняли только цифры своих достижений и победителей соцсоревнования в честь очередной годовщины. А вот тут неожиданно среди командования возникли разногласия. Одни считали, что в такой ситуации никаких «передовиков» и «победителей быть не может. Другие, наоборот, решительно отстаивали, мягко говоря, весьма непопулярную в то время позицию: в случившемся не могут быть повинны все…
Готовились также 7 ноября поднять флаги расцвечивания – с носа до кормы через поднятый перископ. Но утром 6 ноября с подошедшего катера объявили, что С-137 может выходить в международные воды… под конвоем шведских боевых кораблей.
А как выходить, не имея штурманской карты с обозначением шведских фарватеров?..
Хотя, было два варианта: попросить у шведов лоцмана или идти точно в кильватер шведскому кораблю сопровождения. И тут Малевич предложил третий: вместо лоцмана попросить… карту. Предложение всем, кто знает, что такая карта с обозначением всех входных и выходных фарватеров и другой закрытой информации будет секретной, казалось абсурдным. Однако капитан 1 ранга настоял на своём:
– Мы здесь уже много видели абсурдного… А чем чёрт не шутит?..
Каково же было удивление, когда шведы отдали карту прямо со штурманского стола катера. Но не навсегда, конечно, а предложили сделать кальку. На лодке просто ахнули: все закрытые фарватеры, навигационное ограждение, вертолётные площадки охраны водного района – в общем, все секретные сведения, которых не могло быть на штурманских картах советских подводников.
Работая с секретной картой, старались найти объяснение такой «простоте» шведов. И находилось только одно. Видимо, по мнению самих шведов, русские выполнили свою разведывательную миссию, и раз уж побывали здесь, то и скрывать от них нечего.
На прощание шведы сделали ещё один подарок: дали подводникам пресную воду. По качеству она оказалась настолько хорошей, что пользовались ею так же экономно, как своею, когда сидели на мели в полном неведении о своём будущем. Ещё долго уже у себя в базе всем приходящим на лодку предлагали: «Хотите, угостим шведским подарком…» и наливали стакан пресной воды.
До границы шведских территориальных вод С-137 конвоировали сторожевой корабль, два десантных катера с десантом на борту и буксир. Советских кораблей на границе тервод уже не было, и свой дальнейший путь С-137 продолжила одна.
С каждой пройденной милей настроение становилось всё паршивее. Ощущение такое, будто вот шведы выдворили взашей, а своим они уже тоже не нужны. И словно бы в наказание к вечеру разыгрался такой штормяга, что мостик постоянно заливало. Многих свалила с ног морская болезнь, которой подводники подвержены больше, чем моряки надводных кораблей. Вахту рулевого пришлось перенести с мостика в центральный пост. На верху оставались только пристёгнутые к леерам монтажными ремнями вахтенный офицер и сигнальщик. Мокрые, окоченевшие, они не могли покинуть мостик, пока в полночь ни поднимется им смена.
Но в полночь выяснилось, что сменяющий Беседина командир минно-торпедной боевой части Владимир Паршин пригвождён к койке сильнейшим приступом морской болезни. И Беседин даже с каким-то чувством облегчения сам пожелал остаться на вахте до 4:00. По крайней мере, не так будут терзать мысли о предстоящем испытании в базе. Испытании спросом, которого все ждали как неминуемой расплаты за всё случившееся.
…Утро 7 ноября. В Лиепае тихая погода. Швартоваться приказано не там, где обычно, а к специальному пирсу на входе в гавань. На этом пирсе от флотских шинелей черным черно. И самое низкое звание – капитана 1 ранга.
А накануне, всего за сутки до возвращения из шведского плена, радио принесло официальное сообщение ТАСС: «…В ночь с 27 на 28 октября с.г. советская дизельная подводная лодка №137, совершая обычное учебное плавание в Балтийском море, вследствие выхода из строя навигационных приборов и возникновения в связи с этим ошибок в определении места, в плохую видимость сбилась с курса и села на мель у юго-восточной конечности Швеции…». По какой-то причине, даже самому непонятной Беседин не включил это в информационную сводку для всего экипажа, поделился только с офицерами в кают-компании. Позже подводники увидели это сообщение в газетах за 6 ноября 1981 года под заголовком «О происшествии с советской подводной лодкой».
На входе в лиепайскую военную гавань стоявшие на мостике рядом командир и замполит старались не смотреть друг на друга, хотя думали, конечно, об одном и том же. Как докладывать? Что говорить в своё оправдание? Задание-то на боевую службу провалено. И не просто провалено, а провалено с позором.
Беседин, чтобы как-то подбодрить командира, которому, конечно, достанется больше других – чтобы не случилось на корабле, главный ответчик за всё всегда командир, – выдавил из себя усмешку:
– Ну вот, сейчас начнутся объятия Родины…
Пущин сделал вид, что не услышал сказанного.
…У спецпирса С-137 простояла две недели. Всё это время подводники не имели возможности встретиться со своими семьями. Давали объяснения. Каждый день переходили из кабинета в кабинет, где повторялось всё сначала. Как сейчас вспоминает Василий Васильевич Беседин: «За эти полмесяца пришлось испытать много. Так много, что хватило бы не на одну боевую…».
Командира, штурмана и замполита сняли с занимаемых должностей и назначили на новые с понижением. Находившегося на борту начальника штаба соединения уволила из рядов Вооружённых Сил. Можно сказать, была наказана и сама подводная лодка С-137. Её поставили в консервацию, а потом подготовили к списанию в утиль. Как сообщали шведские газеты, один стокгольмский предприниматель хотел купить С-137 как металлолом, а затем превратить её в увеселительное заведение. Но получил категорический отказ.
С-137 стала по-своему легендарной и у себя дома. Кроме бортовых и тактических номеров подводные лодки имеют и свои имена. К примеру, на Балтийском флоте было целое «комсомольское» соединение – «Горьковский комсомолец», «Ульяновский комсомолец» и так далее. А после того памятного происшествия С-137 стали называть «шведским комсомольцем». В официальных бумагах этого имени, конечно, не встретишь. Но оно настолько приклеилось, что его можно было услышать даже на совещаниях флотского командования.
По-разному сложилась судьба офицеров С-137. Анатолий Михайлович Пущин и Анатолий Молостов после понижения в должностях, не видя никакой дальнейшей служебной перспективы, при первой появившейся возможности ушли с флотской службы. А вот бывшему командиру минно-торпедной боевой части Владимиру Паршину флотская судьба благоволила – он стал командиром подводной лодки такого же класса. Круто обошлась жизнь с Василием Бесединым. После увольнения со службы по примеру своего командира, лишившись средств к существованию, он какое-то время даже работал в бригаде асфальтоукладчиков. Но потом-таки вернулся на службу. Правда, уже не в подплав. Прошёл разные должности политработника. На момент нашей встречи капитан 2 ранга Беседин был заместителем командира большого десантного корабля по политической части.
Прошли годы. Но если полистать подшивки недавних шведских газет, может показаться, что инцидент с С-137 произошёл не так уж и давно. Хотим мы этого или нет, но «шведский комсомолец» всё это время подкармливает бюджет военно-морских сил Швеции. 17 октября 2014 года около берегов Швеции закончились голландско-шведские учения военно-морских сил. На следующий день мировые агентства взорвали информационную бомбу: в близлежащих фьордах обнаружена… аварийная российская подлодка! На единственном представленном фото действительно имелся какой-то мутный объект на поверхности воды, ловить который бросились шведские боевые корабли.
В свою очередь российские военные, чьи спасательные силы Балтийского флота находились на местах согласно штатному расписанию (а значит, спасать «аварийную российскую подлодку» явно не собирались), предложили помощь в нейтрализации незнакомого объекта. Шведы от помощи отказались и предупредили, что готовы силой принудить «российскую подлодку» к всплытию. Однако очень скоро поиски загадочного плавсредства прекратили. Вопрос, что же это было, так и остался без ответа. С тех пор неопознанные подводные объекты, которые в западной прессе неизменно назывались «русскими подлодками» у берегов Швеции фиксировались ещё несколько раз.
Боязнь русских подводных лодок у своих берегов развилась у шведов настолько, что она передаётся от поколения к поколению. И стар, и млад и сегодня готовы поверить в любую, даже самую абсурдную информацию о русских субмаринах, которую распространяют, в основном, шведские ВМС. Даже было сообщение о проверках похоронных процессий в погранзонах на предмет наличия в гробах русских спецназовцев, высадившихся с подводной лодки.
История с С-137 жива в Швеции именно потому, что кроме этого инцидента, шведским военным не удалось доказать ни одного случая нарушения русскими подводными лодками территориальных вод Швеции. И когда в 1989 году автору этих строк довелось вести открытую дискуссию по этой теме с офицером генерального штаба ВМС Швеции коммэндоркэптеном Хансом фон Хофстеном в Стокгольме, то в колоде коммэндоркэптена эпизод с С-137 был козырным тузом и единственным доказанным случаем.
Прекрасным солнечным осенним днём мы с бывшим командиром эсминца Хансом фон Хофстеном шли на рейсовом пароме по стокгольмским шхерам. На корме веселилась группа школьников. Смеясь, некоторые из них бросали за борт кусочки шоколада. Я не удержался и спросил, зачем они это делают. Двенадцати, тринадцатилетние ребята, будто ожидая этот вопрос, сразу ответили: «Мы кормим русские подводные лодки».
Шведским адмиралам и некоторым политикам правда об С-137 не нужна. Ибо она может разрушить многое из столь удачно вылепленного в этом образе. Но правду, сколь бы горькой и неприятной она для нас ни была, пришлось сказать. В нашем случае – с помощью капитана 2 ранга Василия Васильевича Беседина и контр-адмирала Павеласа Венцентовича Кашаускаса.
Если есть желающие что-то добавить к сказанному, пусть напишут автору: myasnikov-53@inbox.ru.