Приближалось самое страшное для экипажа С-137 время – рассвет. Никто не знал, что он несёт подводникам. Ответ невидимому Сфинксу на его загадку они дать так и не смогли. А потому вырваться из его лап не удалось. Какой будет расплата? Теперь полагались только на благосклонность своей судьбы. На всякий случай обсудили возможность вооружённого конфликта и в критической ситуации – подрыва подводной лодки. Решили пока в готовности держать имеющееся на борту стрелковое оружие: бесприкладные автоматы Калашникова, пистолеты Макарова и гранаты.

Вскоре стало светать. Из офицеров никто не спал. Каждый удар маятника приближал час расплаты. На боевой службе в светлое время суток подводная лодка не должна быть в надводном положении. Даже если она не в чужих водах, всё равно – это полный провал боевой службы.

С рассветом в рубку поднялись командир, начальник штаба, замполит и штурман. Нервное напряжение нарастало буквально с каждой минутой. Вот уже в рассеивающейся дымке впереди лёгким, чуть заметным контуром стала проступать береговая черта. Все молчали, хотя, конечно, каждый думал об одном и том же: неужели это действительно берег?!

Светлее, светлее… Теперь земля видна не только впереди, но и справа. Потом – глазам своим не поверили – и слева тоже. На мостике все атеисты, но впору перекреститься, взывая к Создателю: «Как это, плавая в середине Балтийского моря, мы могли оказаться у этого неведомого берега, в этой маленькой бухте…».

Тут уж начался настоящий переполох. Что делать? Ясно, сняться с мели и уйти отсюда незамеченными уже не удастся. Не оставалось ничего другого, как дать в базу радио: «Сели на мель, координаты…».

Ответ из базы пришёл быстро: «Уточните своё место». Конечно, в базе тоже не могли поверить в то, что С-137 находится у шведских берегов. Но подводники уточняли своё место уже больше шести часов кряду. Поэтому повторили те же координаты.

После второй радиограммы база замолчала надолго. Чувствуется, там шок. На лодке предполагали, как будут развиваться сейчас события на родине. Оперативные службы и начальники разных уровней в базе, в штабе Балтийского флота, в главном штабе ВМФ в Москве должны что-то предпринимать в этой ситуации. Значит, каждый будет придумывать свои указания экипажу.

Так и произошло. Примерно через час-полтора посыпались радиограммы одна за другой. Каких только указаний в них не было. Даже такое: «Военно-морской флаг не спускать». Это очень обидело подводников. Выходит, где-то в штабе вполне допускают, что экипаж может дезертировать.

Подводная лодка в надводном положении должна на рубке нести Военно-морской флаг. Ночью, во время зарядки батарей, флагшток, как правило, не ставили. Но здесь, как только рассвело, флаг подняли.

Попили утренний чай. Командование вновь поднялось на мостик. Утренний туман уже рассеялся, всходило Солнце. Теперь отчётливо виден берег. Километрах в трёх – радиолокационная вышка, работу локатора с которой ночью и запеленговал радиометрист старшина Чернявский. Но никакого признака жилья. И вообще присутствия человека.

Остановили дизеля и прислушались. Беседин сказал: «Может, собака где-то залает или петух закукарекает…». Никто не понимал, он в шутку это или в серьёз. Но все притихли, прислушиваясь. Ни звука. Глухая утренняя тишина.

И вдруг, послышался слабый, но всё нарастающий стук мотора. Вскоре на моторной лодке показался одинокий рыбак. Все хотели, чтобы он подошёл поближе. Сложилась ситуация, как в широко известном на флоте анекдоте, когда штурман определяет местоположение своего корабля методом… опроса местного населения. Смех сквозь слёзы.

Но рыбак не стал подходить к подводной лодке. Конечно, он не знал, чем это может для него закончиться. Увидев над водой большую чёрную сигару, он резко развернулся и, добавив обороты своему движку, резко рванул назад.

Минут через сорок над лодкой пролетел… «Вигген».

На мостике переглянулись. Всем был хорошо известен силуэт этого шведского многоцелевого истребителя. «Неужели-таки в Швеции?..». Хотя и передали в базу свои уточнённые координаты, однако сами же в них не верили. Точнее сказать, не хотели верить. Ибо никто не мог взять в толк, как возможно было оказаться здесь.

Вслед за самолётом появился катер. Причём, он шёл с кормы. То есть оттуда, откуда в эту бухту входила С-137. Затянувшееся тягостное молчание нарушил замполит:

– Вот сейчас мы точно узнаем, в какой стране находимся.

Потому что каждое судно должно нести национальный флаг своей страны.

Все с напряжением смотрели в сторону катера, вспенивающего впереди себя непривычно чистую для Балтики воду. И в один момент увидели, что над катером развивалось синее полотнище с жёлтым крестом. Национальный флаг Королевства Швеции.

Командир, обращаясь к старшему лейтенанту Молостову, только и сказал:

– Штурман, последний раз ты определил точно, где мы находимся.

– Нейтральная страна, авось, перестрелки не будет…, – так же мрачно пошутил Молостов.

А ведь дальнейшие события стали развиваться так, что это «авось» повисло буквально на ниточке.

Пока же обстановка на мостике была спокойной. Говорили между собой мало. Наверное, каждый боялся произнести лишнюю фразу, которая выдавала бы его истинное душевное состояние. Ведь ничего подобного ни у кого в жизни ещё не происходило.

Катер осторожно, малым ходом приблизился к подводной лодке. Крепкого телосложения, со строгим лицом швед, предполагая, что на советском корабле шведским никто не владеет, сразу заговорил по-немецки.

– Я, коммэндоркэптен Карл Андерсон, начальник штаба южного района обороны Швеции. Кто вы? Почему здесь?

Немецкий хорошо знал капитан 1 ранга Малевич.

– Мы – советские военные моряки. Из-за поломки навигационных приборов вышли в этот неизвестный нам район и сели на мель. Помогите нам уточнить, где мы находимся. Не могли бы вы это сделать прямо на карте?

– Могу, – отвечает Андерсон. – Но прежде вы должны назвать мне номер подводной лодки и фамилию её командира.

Сразу подводники не ответили ничего. Стали совещаться. С номером лодки дело обстоит проще. Так называемый бортовой номер «С-137» (хотя он и не был нанесён на рубку) не является секретным. А вот фамилия командира – это уже закрытые данные. Но в нынешней ситуации вряд ли удастся до конца скрывать его фамилию. Поэтому решили «выдать» капитана 3 ранга Пущина шведам.

Андерсон всё записал и говорит:

– Теперь я готов выполнить вашу просьбу. Давайте карту.

Старший лейтенант вынес на мостик штурманскую карту, по которой вёл прокладку всего маршрута подводной лодки. Беседин за голову схватился:

– Ты с ума сошёл?! Секретную карту прёшь. Давай чистую.

Катер подошёл к борту С-137, и Андерсон легко прыгнул на покато уходящую в воду надстройку подводной лодки. Он быстро сориентировался и показал на карте точку. Подводники сразу возразили и почти в один голос:

– Не может быть!!!

Они уже убедились в том, что находятся у побережья Швеции. Но карандаш Андерсона упирался в недоступное для прохода ПЛ место. Это была небольшая бухта в глубине шхер, в районе шведской военно-морской базы Карлскруна. Во-первых, ещё на подходе к шхерам была банка на 20-метровой глубине, а лодка на глубинах меньше чем 30–40 метров не ходила вообще. Во-вторых, чтобы попасть в эту бухту, надо было сделать несколько точных поворотов. Не зная фарватера, не выполнив предварительную прокладку, не имея точных пеленгов на видимые береговые ориентиры, тем более, ночью пройти в глубину этой бухты было просто невозможно.

И, тем не менее, Андерсон более решительным тоном подтвердил:

– Вы находитесь именно здесь.

«Боже, куда же нас занесло?!». Беседин готов был попросить, чтобы его ущипнули. В конце концов, в реальном ли мире он находится? Карлскруна – крупнейшая военно-морская база Швеции, один из самых укреплённых военных районов. Кроме кораблей, здесь находятся радарные станции, береговая артиллерия, противоатомные убежища, защищённые помещения штабов, госпиталей, военных складов. Даже в мирное время здесь выставлены минные поля.

– Так что будем делать? – многозначительно спросил Андерсон.

Пущин, немного подумав, ответил через Малевича:

– Мы доложили своему командованию и ждём помощи.

– Я тоже должен доложить командованию о случившемся и разобраться в кое-каких вещах. Поэтому вынужден на время покинуть вас, – с этими словами коммэндоркэптен перешёл на свой катер.

Минуло самых томительных за всю автономку 60 минут. Больше над лодкой не летали самолёты. Не показывались рыбаки. Не было катера коммэндоркэптена Андерсона. Молчало радио.

Всё это время Беседин провёл на мостике. Внутренне опустошённый, он неотрывно смотрел на чужую землю совершенно бессмысленным взглядом. Только один раз и подумал: «Если бы во время последнего поворота штурман дал рекомендацию на полтора-два градуса левее, то удалось бы проскочить и этот мысок. Тогда бы лодка точно вошла в базу и врезалась прямо в её причалы…».

Наконец, на горизонте появились два шведских буксира. А вскоре и катер Андерсона.

К этому времени получили радиограмму из главного штаба ВМФ: «Подготовиться к аварийным работам по снятию ПЛ с мели» и сделали вывод о том, что Москва хочет прислать свои корабли.

Когда Андерсон снова поднялся на борт С-137, он без всяких предваряющих объяснений бухнул:

– Мои два буксира снимают вас, и вы сразу уходите из наших вод.

Предложение оказалось настолько неожиданным, что никто из подводников не знал, как на него реагировать. По словам шведа, выходило, что лодки здесь, мол, и не было. Видимо, коммэндоркэптен «влип» не меньше, чем Пущин. В общем, об этом не трудно было догадаться. Неизвестная подводная лодка входит вначале в территориальные, затем уже во внутренние воды, в секретный полигон, приближается к главной военно-морской базе Королевства и при этом не встречает никакого противодействия. Более того, обнаруживают её не радарные станции, не авиация или противолодочные корабли, а случайный рыбак на обычной моторной лодке. Это же что за служба такая в шведских военно-морских силах?.. Да, шведскому коллеге тоже не позавидуешь.

Хотя потом, чтобы как-то оправдать своих военных, шведские газеты писали, что «С-137» шла в подводном положении, потому-то её трудно было обнаружить. Правда, честные эксперты признавали тогда и признают сейчас, что подводные лодки этого класса (по классификации НАТО – тип «W» («Whiskey) или в терминологии подводников просто «виски», а в советском ВМФ – «проект С №613» или в терминологии подводников просто «эска») не могут ходить, не обнаружив себя, на 10–12-метровых глубинах. Которые как раз и были в этом районе.

Пока сомневались и совещались, как поступить, Беседин стал говорить командиру:

– А кто будет оплачивать буксировку? У нас на борту валюты нет. И потом, ты уверен, что, зацепив двумя буксирами, они потащат нас в море? А если в свою базу?.. Чтобы взять в плен и лодку, и экипаж.

Никто из находившихся на борту подводников не знал, как подобная помощь оформляется юридически, и, главное, кому и сколько за нее действительно придётся заплатить.

Беседин говорил об этом не очень решительно, без должной комиссарской убедительности. Потому что сам ещё сомневался в реальности своих предположений. Хотя, как показали дальнейшие события, зря сомневался. Радиостанция «Свобода» 29 октября 1981 года в 16:00 передавала: «В настоящее время шведские буксиры и спасательные суда готовятся снять С-137 с мели и отвести в шведскую военно-морскую базу Карлскруна». Би-Би-Си 30 октября в 07:35: «После снятия с мели советская подводная лодка будет отбуксирована в один из ближайших портов Швеции».

Тогда точку в этом диалоге поставил Пущин. Он коротко сказал своему заму: «На, читай!..» и открыл перед ним Корабельный Устав Военно-Морского Флота редакции 1978 года на той странице, где жирным шрифтом выделено: «Корабли и суда ВМФ СССР подчиняются только Законам СССР… где бы они ни находились. Ни одно иностранное правительство не имеет права вмешиваться в жизнь военного корабля СССР. Всякая попытка в этом направлении должна пресекаться самым решительным образом, в крайнем случае, силой оружия».

Однако сейчас Василий Беседин считает, что предложение Карла Андерсона было честным и его надо было принять. Сделать это тогда ещё было не поздно. И согласись они с ним, может быть, и не существовало бы постыдного инцидента с подводной лодкой С-137 в шведских территориальных водах. Но тогда решили всю ответственность за дальнейшие события переложить на Москву. Как Москва укажет, так и будем поступать. Поэтому о предложении начальника штаба южного района обороны Швеции сразу сообщили в главный штаб ВМФ. А оттуда ответ пришёл незамедлительно: «От помощи отказаться. К вам вышли наши корабли».

Вечером того же дня к лодке снова подошёл катер Карла Андерсона. Но коммэндоркэптена на нём не было. Неизвестный подводникам офицер сообщил, что у кромки территориальных вод Швеции находится отряд советских военных кораблей. Однако оказать помощь С-137 он не сможет, поскольку шведское правительство не разрешает заход в территориальные воды.

Откуда было знать подводникам, что происходит за пределами той бухты, в которой они обрекли себя на добровольный плен. А между тем, если судить по сообщениям западной прессы того времени, события приобретали крутой оборот. Вот, к примеру, о чём узнал западный мир только за один день 29 октября 1981 года.

Би-Би-Си в 08:45: «Шведский министр иностранных дел охарактеризовал данный инцидент как самое грубое нарушение со времён второй мировой войны». РИАС (Западный Берлин) в 09:30: «Советское командование подтянуло в район нахождения С-137 около десяти кораблей различных классов. В свою очередь, Швеция выделила для наблюдения за подводной лодкой сторожевые катера и вертолёты». «Немецкая волна» в 10:15: «Контр-адмирал Шубак заявил, что любая попытка советских кораблей оказать помощь подводной лодке вызовет в необходимом случае применение силы со стороны Швеции». «Радио Швеции» на немецком языке в 13:30: «Некоторые советские спасательные суда хотели зайти в шведские территориальные воды, но были вытеснены кораблями ВМС Швеции… Правительство Швеции собралось на экстренное заседание для обсуждения дальнейших действий… Шведские власти требуют отбуксировать советскую подводную лодку в Карлскруна. Экипаж арестовать. Генеральный прокурор заявил, что сейчас изучается возможность привлечения командира подводной лодки к суду за шпионаж».