В обед на следующий день Василия до подъезда сопровождали два матроса, которые тащили тяжелые, тщательно запечатанные коробки. Там они встретились с подходящим к дому Соловьевым. Лысенко отпустил носильщиков, и в квартиру груз они затаскивали уже вместе с Генкой.

– Полегче у тебя ничего не нашлось? – отдуваясь, произнес Соловьев, опуская коробку на пол прихожей. – Как наш «захватчик» это до места допрет? Кстати, ты не видел его сегодня?

– И даже не слышал. Надо бы…

– Заходите, заходите, ребята! – раздался знакомый голос из гостиной. – Только листочки мне не перепутайте, пожалуйста.

Комната была просто завалена бумагами. Форматные листы с текстом, метровые схемы каких-то технических устройств, длиннющие ксерокопии электрических сетей занимали всё свободное место не только на столе и диване, но свешивались со спинок стульев и шуршали на полу. Друзья с опаской замерли на пороге.

– Сам нарисовал, Айвазовский? – поинтересовался Генка.

Шутку Дэн пропустил мимо ушей и ответил вполне серьезно:

– Всего тысяча баксов – и весь пакет документов по ремонту «Гоголя» из заводского архива у нас в кармане!

Осторожно добравшись до дивана, Лысенко освободил от бумаг небольшое пространство и устроился на нем. Потом задумчиво повертел в руках ксерокопию какой-то схемы и поинтересовался:

– И зачем тебе все это, если сам говоришь, что ремонт – чистейшей воды фикция? Значит, и это, – он потряс листом, – тоже не имеет никакого отношения к действительности.

Вилков аккуратно забрал схему из рук друга и уложил на пол рядом с собой.

– Здесь, – Дэн обвел руками пространство гостиной, – имеются самые подробные план-схемы всех палуб «Гоголя» с помещениями, выгородками, коридорами и трапами, а также подробные результаты нескольких осмотров корпуса судна, когда его принимали на завод. Усекаешь разницу между бумажными прожектами неосуществленного ремонта и фактическим состоянием всего судна на момент постановки к заводскому причалу? То-то!

Денис потянулся, разминая затекшую спину. Потом неожиданно быстро смел обеими руками в кучу на полу три четверти разбросанных бумаг и ногой затолкал их под сервант.

– На хрен не нужны, – спокойно пояснил он удивленно наблюдающим за его действиями товарищам. – За пару часов я уже «отделил зерна от плевел». А еще я с утра отправил группу своих ребят на эту улицу Первых причалов, куда «Гоголь» пришвартовали, чтобы на месте изучить диспозицию. Они мне уже отзвонились…

– Ну и как?

– Как и следовало ожидать. С берега к «Гоголю» нам не подобраться: постоянная охрана и на верхней палубе, и даже на причале. – Вилков заметил, как погрустнели лица его друзей. – Да поймите, я и не собирался атаковать судно снаружи! – Он загадочно улыбнулся. – По крайней мере на первом этапе и со стороны берега. Наша задача – создать на «Гоголе» панику. Но сделать это не тупым налетом-набегом, а так, чтобы у бандитов не возникло ни малейших подозрений в, так сказать, естественных причинах катаклизма.

– Кажется, я понимаю ход мысли, только… – Соловьев задумался, – не вижу путей… Ведь ты хочешь организовать какое-нибудь стихийное бедствие?

Вилков подбадривающе смотрел на него.

– Горный сель, торнадо, цунами, попадание метеорита и… инопланетное вторжение, скорее всего, отменяются. Остаётся пожар и потопление. Первое малореально при отлично поставленной охране. Да и может неотвратимо навредить не только находящимся на «Гоголе» бандитам, но и заложникам внутри. Остается потопление. – Дэн дважды хлопнул в ладоши. – Нет! Не совсем ПОтопление, а ПОДтопление!

Вилков повернулся к молчащему Василию:

– Вот что значит плавсостав!

А Генка продолжал рассуждать:

– Реальный путь – это забортные отверстия. И, главное, кингстоны! Дэн, а ты в курсе, что открыть эти самые кингстоны возможно только изнутри, из трюма. – Вилков кивнул. – Но проникновение на судно ты сам считаешь нереальным. Не понимаю.

– Во! – Денис назидательно поднял вверх указательный палец. – Тут-то и «порылась собака». Представление о плавании у подводников и надводников разные. Что для тебя означает пробоина в корпусе? А несколько пробоин?

– Практически… пи…сец! А несколько – полный писец. Правда, на всяких отработках, на занятиях в учебных центрах мы учим матросов заделке пробоин различными способами, но это скорее теория. Реально, на глубине, это практически невозможно. Из-за забортного давления, из-за большой концентрации механизмов в любой точке подводной лодки, даже в трюме. Вот если получится всплыть в надводное положение, тогда…

– …тогда твоя подводная лодка превращается в надводный корабль! А это уже моя стихия. Для судна пробоина – это вовсе не пи…сец. Я, конечно, исключаю случаи с айсбергом, как у «Титаника», или навал на рифы. При каботажном плавании или в круизах по внутренним водоемам совсем нередки случаи получения пробоин в подводной части судна без катастрофических последствий: налетели на «топляк» или «чиркнули» днищем по каменистой отмели, неудачно пришвартовались к незнакомому причалу, и т. д. Они вполне могут быть заделаны собственными силами при доковых осмотрах и мелком ремонте. И это, заметь, Генка, не кингстоны! Заделывают такие малые пробоины снаружи, используя деревянные пробки, чопы, клинья. Можно установить малый пластырь и закрепить его притяжными болтами с гайками. Даже большие пробоины заделывают двухслойными деревянными пластырями с парусиновым уплотнением между слоями, потом прижимают крючковыми болтами или шпильками, на которые опять же наворачиваются гайки. Сообразили, куда я клоню? Пробку, чоп, клин можно вытащить. Гайки – срезать. И, главное, что все это делается СНА-РУ-ЖИ. Правда, под водой.

Вилков растянул во всю длину сложенное гармошкой полотно.

– Смотрите. У «Гоголя» целых пять мелких повреждений подводной части корпуса и два относительно больших! Это нормально для надводного корабля. Располагаются они по всей длине корпуса и заделаны именно так, как я сейчас вам рассказал. Чтобы удалить их снаружи, требуется только ловкость опытных рук и практика работы в гидрокомбинезоне. Я нашел на своем экипаже трех человек, которые прекрасно справятся с таким заданием. Даже акваланг потребуется лишь один, до остальных пробоин нетрудно дотянуться с поверхности воды или чуть поднырнув. Мало того, ребята, я внимательно изучил не только чертежи, но и описательную часть; и знаю теперь даже точные размеры каждой пробоины и куда она идет! А, значит, разбирая заделки в нужном нам порядке, мы можем регулировать поступление забортной воды внутрь корпуса. Это вообще высший пилотаж! Никто на «Гоголе» не заподозрит никакого подвоха, когда судно начнет крениться и оседать. А вот паника будет неизбежно. Моряков на борту мало, а, например, двадцатиградусный крен и метровая осадка напугают до усрачки кого угодно. Не до заложников им будет, по крайней мере первое время. Все силы бросят на поиск источников поступления воды и на попытку её откачать. А тут мы с берега им электричество отрубим! – Дэн победоносно посмотрел на друзей. – Моя группа наблюдения уже отыскала все кабели, коробки и распределительные щиты подальше от причала, вне зоны видимости.

– Да-а-а, – протянул Василий, – ты отлично успел подготовиться. Но это всё… технические мероприятия, а…

– Понимаю я, Вася, всё понимаю. – Не дал ему договорить Вилков и взял в руки карандаш. – Посмотри разрез судна по продольной оси. Слава богу, что это не …надцатипалубный морской круизный лайнер, а элементарно прямолинейное детище начала века! Три палубы, из которых верхняя – прогулочная, и там нет ничего, кроме трубы и ходовой рубки. Остаются всего две: средняя – тентовая, жилая; и нижняя – главная, на которой помимо кают, ресторана и небольшого салона для отдыха расположены котельное отделение и паровая машина. Причем механизмы, начинаясь на главной палубе, опускаются ниже неё, занимая небольшое пространство, условно называемое трюмом. Где бы ты спрятал заложников?

Лысенко вгляделся в чертеж.

– Конечно, в какой-нибудь каюте! Их тут…

– Не так уж и много: всего 50 посадочных мест, А где боевикам размещаться? А апартаменты самого Князя? Думаю, он расположился… вот здесь. – Карандаш Вилкова обвел на схеме жирный круг. – Это – единственная на пароходе каюта «Люкс», расположена на средней палубе, вплотную к носовому салону для отдыха. Шикарное место: две большие комнаты, полноценный санузел, шкафы, столы, диваны, холодильник. А девочек твоих наверняка разместили в двухместной каюте. Вот тут, тут или ещё здесь, возможно. Плохо, что это и на главной, и на второй палубах. Ничего, разберётесь с Генкой по ходу. Скорее всего, там снаружи охрана будет. Теперь главное: лаборатория по производству наркотиков. Это уже гораздо сложнее, чем заложники. Зато, я знаю, где она находится! Вот здесь! – Дэн очертил карандашом участок на схеме. – В корму по главной палубе. Ладно-ладно, не буду томить, откуда знаю. Только сюда согласно заводским документам была проведена система вентиляции. Мимо кают, коридоров и пр. Причем вентиляция принудительная, выдувная. Это раз. Не убедило? Так, смотрите: все деревянные переборки этого отсека заменены на металлические, и установлены двери с клинкетными задвижками. Прорезаны дополнительные люки сверху и вниз. Соловей, что это, как не полная герметизация помещения, а?

– Логично.

– Сюда и ударим!

– Нет! Первым делом – мои девчонки! А сколько у нас бойцов против этих бандитов, а?

– Сколько, сколько… – Вилков замялся. – Подумаешь, вон при Фермопилах 300 спартанцев какую армию Ксеркса остановили!

– Ну нет, – вмешался Генка, – они там все полегли, а лично я собираюсь выбраться из заварушки целым и невредимым.

Денис смутился:

– Мужики, я не могу подставлять под пули своих матросов. Не могу! Одно дело разобрать затычки, а в драку пойду я и еще один человек. Успокойся, Генка, это классный мужик: на нашей ПМ всего полгода служит мичманом. Ему 35 лет. Пришел из Афгана. Имеет орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Десантник!

– Как он у вас-то оказался?

– Да там что-то со второй женой. Погнала его на Север за деньгами и сама с ним медсестрой поехала. В общем, я уже поговорил с ним. АКМ с двумя магазинами, ПМ с полной обоймой и… 5 тысяч баксов. Клянется, что за это один возьмет весь «Гоголь»!

– Веришь?

– В профессионализм – да. И мне почему-то нравятся эти его 5 тысяч: реально оценивает свою работу.

– Ну а посчитай противника. – Василий был хмур и сосредоточен. – Навскидку я определяю их в три десятка. Как минимум. Причем все прекрасно вооружены. Или вы забыли лесопилку, а?

– Чего ты негатив травишь? Верхняя охрана будет ковыряться с отрубленным электричеством. В четырех-пяти точках поступления воды будут заняты еще десяток человек. Плюс личная охрана Князя и заложников. Вот уже дюжина остается. А спасать главное «добро» в лаборатории? Итого 7–8 бандитов. Да что я говорю, всех «свободных» они бросят на откачку воды. Тьфу! Я и Дорохов – это мой мичман-десантник – войдём с воды: на расстоянии в метр-полтора есть два иллюминатора на нижнюю палубу. И сразу заблокируем проход в коридор второй палубы, где каюты. Потом я разберусь со всеми, кто окажется наверху, на прогулочной палубе. Леха возьмет на себя низ. Внешнюю охрану обезвредят мои «разведчики». Безо всякой стрельбы! Так, поленом по голове, разве что. В это время с берега, с главного входа, должны ворваться вы с Генкой. Сразу берете на себя каюты главной и второй палубы, ищете заложников и обеспечиваете их неприкосновенность. Дорохов захватит лабораторию, а я займусь Князем. Только, мужики, прошу вас не миндальничать: против нас настоящие бандиты, и они не станут рассуждать, прежде чем выстрелить. Так что, работайте на опережение, ясно?

Тут раздался звонок телефона.

– Слушаю. Я уже докладывал вам, что выписки будут готовы завтра к обеду. Никаких затяжек! Я и так добился, что сроки готовности документов сокращены чуть не в три раза. Теперь все упирается только в специфику работы нотариуса. Абсолютно не сомневаюсь! Хватит мне угрожать! Никто, кроме меня, документы в налоговой не получит. А я клянусь, что не сделаю этого, пока не буду полностью уверен, что с моей семьей все в полном порядке. Да. Хорошо, я через час подъеду. Естественно, один.

– Интересовались?

– Угрожали. Но без меня они в пролёте: только выписки из ЕГРИП позволяют полноценно управлять «чужим» бизнесом или продать его. Поэтому и согласились на мой контакт с Наташкой. – Лысенко задумчиво покрутил головой и негромко произнес: – А вдруг мои девочки все-таки не на «Гоголе»?

– Для этого, Вася, Генка и устроит телефонный терроризм. Ну а ты сейчас во время связи с женой постарайся засечь какие-нибудь особенности интерьера или нюансы разговора, если таковой, вообще состоится.

– Угу, – хмуро отреагировал Василий. – Думаю, что через пару часов вернусь. Не дергайтесь, ждите, – добавил он, прикрывая дверь.

Вернулся Лысенко ровно через два часа. Он явно был чем-то возбужден и начал говорить прямо с порога:

– Дэн, ты прав: моих девочек держат на «Гоголе»! Я это теперь точно знаю.

– Слава богу! Просто обожаю, когда с моими доводами соглашаются самые непоколебимые скептики.

– Ну, твоих доводов для меня было не совсем достаточно. Ладно, я по порядку.

Начиналось всё, как в первый раз: меня подобрали у главпочтамта, отвезли на заправку. Немного поругались с Марром у него в кабинете. Не сошлись во мнении на организацию видеоконференции, потому что я настаивал на обязательном звуковом сопровождении. Мне показалось, что заминка была элементарная: не смогли достать вечером свежую сегодняшнюю газету. Марр с кем-то посовещался по телефону, и мне дали связь! Девочки сидели за тем же столом. Выглядели они спокойными. На этот раз Наташке дали трубку радиотелефона. Я говорил с ней! Правда, очень коротко. Но, главное, она сказала: с Машей всё в порядке, ей даже лекарств не требуется!

Лысенко победно посмотрел на друзей.

– Ну, дальше-то что? Не требуется лекарств – отлично, значит, здорова. Где главное?

– Ой, Денис, заведешь своих детей, будешь их нянчить и лелеять, знать обо всех их недомоганиях. Короче, Мария страдает легочным заболеванием. Диагностируют, как ХОБЛ – хроническая обструктивная болезнь легких. Нет-нет, страшного ничего, но приходится постоянно пользоваться специальным спреем. Даже во время моего разговора с женой он стоял у них на столе. Так вот, у Маши перехватывает дыхание в… некоторых случаях. Особенно если воздух вокруг очень сухой. Поэтому нам на всякие жаркие курорты ездить противопоказано. А здесь Наташка сказала, что даже не пользуется спреем!

– И что?

– Дурак! Значит, воздух вокруг сильно влажный! Такое бывает только на воде. Она сигнал подает, понятно?! Вода вокруг. Причал. Подтверждается твой «Гоголь»!

– Фух-х-х, я же и не сомневался.

– Зато я…

– Ладно, подтвердили гипотезу, что заложников держат на «Гоголе». Не отвлекайтесь, мы и так всё на эту карту поставили.

– Погодите, я еще заметил, что на столе, за которым сидят мои девчонки, четко заметна тень от створки иллюминатора. А на часах был уже почти 21 час! Солнце светит в это время только с одной точки: с юго-запада. Это значит, что объект располагается прямо по меридиану. А это – как раз положение причала, где стоит «Гоголь»! Они там! Я уверен. На 99 процентов.

– А я что тебе, Фоме неверующему, талдычу уже два дня? Теперь-то достаточно подтверждений?

Лысенко извинительно приложил правую руку к сердцу и покорно склонил голову:

– Командуйте, фельдмаршал!

– Сейчас я сделаю пару звонков, мы все вместе выходим из дома с этими тяжеленными коробками и встречаемся у КПП бригады с моими людьми. Дальше вы пойдёте с ними. – Вилков ненадолго задумался, потом решительно продолжил: – Нет! Пойдет только Василий. Мы не имеем права рисковать даже одним процентом вероятности. Поэтому, Гена, твоя телефонная авантюра не отменяется…

– Я все понимаю и согласен, – перебил Соловьев. – Как тень отца Гамлета. Уже начинаю движение.

– Потом присоединишься на причале к Ваське. Главное – ни во что не лезть, пока я с «Гоголя» не просигнализирую, ясно? В общем, ровно через два часа приступаем к операции… «Ной»! Красиво, правда? Потоп, ковчег, каждой твари по паре… уничтожить!

– Да ты неистребимый романтик, Дэн!

– Васька, молчи и сосредоточься на освобождении своих девочек! Сверили часы. Начинаем, амигос!

* * *

Пароход «Гоголь» «затанцевал» ровно в 4.35 утра. «Как фашисты», – вспомнит потом Генка, который убедился в грамотной работе «антитеррора» после своего звонка о заминировании бензозаправки, удостоверился, что Васькиной жены и дочери среди эвакуированных не оказалось и ринулся на причал к своим друзьям.

В 4.56 нос «Гоголя» ушел под воду на полметра, потом на метр. А в 5.28 корма погрузилась чуть не до кнехта на юте. К тому же судно начало крениться на левый борт, пока ни оборвало два из восьми удерживающих его у причала швартовных концов.

В этот момент два человека одновременно проскользнули в трюм нижней палубы с поверхности воды через круглые иллюминаторы. Дэн не встретил на своем пути никаких помех, а вот Дорохов упал прямо к ногам вооруженного автоматом охранника. Оба оказались до невероятности удивлены, но первым пришел в себя Леха – сказалась десантная выучка – и ударом приклада АКМ в коленную чашечку бросил на палубу недоумевающего противника. Затем чуть придушил его и оттащил тело подальше от прохода. Путь мичмана лежал теперь в кормовую часть главной палубы, где на месте бывшего небольшого ресторана бандиты оборудовали нарколабораторию.

Вилков рвался наверх. Он удачно проскочил среднюю палубу, вовремя заметив маячившего в носовой части каютного коридора вооруженного охранника. «Точно, каюту Князя сторожит снаружи. Правильно я просчитал, что именно её главарь оборудует для себя, любимого! Ничего, потерпи чуток, родной: мне сейчас надо ребятам на причале сигнал подать, а потом я к тебе непременно вернусь. Даже соскучиться не успеешь!»

Поднявшись по трапу, Денис осторожно выглянул на самую верхнюю, прогулочную палубу. По докладу его разведчиков там постоянно находился один из бандитов. Но сейчас было пусто. «Наверняка привлекли на борьбу с водой. Всё, как рассчитывали, отлично!» На всякий случай Дэн тем не менее обогнул трубу судна и даже внимательно осмотрел через стекло запертую ходовую рубку: никого. Выпрямившись в полный рост, он подошел к бортовому заградительному поручню и несколько раз взмахнул над головой обеими руками. На фоне светлого неба его силуэт был хорошо виден даже с отдаленной точки причала. Затем стал внимательно прислушиваться к доносившимся из глубин «Гоголя» звукам. Ага, вот он, дробный механический перестук с негромкими завываниями: так работает трюмная помпа, на пределе своих возможностей откачивающая поступающую на борт воду. «Один, два, три, четыре…» «Пять» он не успел произнести. После нескольких натужных всхлипов помпа окончательно заглохла. «Отрубили электропитание. Молодцы, ребята, всё точно по графику!»

Вилков пристально вгляделся в белёсый рассветный туман, окутывающий причал. В это время на сходне, ведущей на берег, появился один из бандитов. Даже отсюда, сверху, Дэну было видно, что с его одежды обильно капает вода. «Замучился, бедный, по трюмам пробоины искать. Там водички-то уже не меньше, чем по пояс». Наверняка это был специалист, которого послали на причал проверить питающий электрический кабель. «Беги, родной, беги, там тебя уже поджидают»!

После того как бандит скрылся в прибрежных кустах, прошло не более минуты, когда у самого борта «Гоголя» из пелены нарисовалась темная фигура. Низко пригибаясь, человек устремился по сходне на борт. Тут же за ним скользнула вторая тень.

«Отлично! Вот и Соловей с Васькой». Денис уже сделал шаг от поручня к трапу на тентовую палубу, когда краем глаза заметил какое-то движение на причале. «Это что такое?!» Вслед за его друзьями на трап взбежали еще два человека. Вилков сразу понял всё. «Ах вы… герои, мать…! Матросовы недоделанные, молодогвардейцы фиговы! Ведь четко приказал: нейтрализовали внешнюю охрану, отрубили электричество, и сидите, как… сливы в жопе – тихо и плотно. На подвиг потянуло, чтоб вас…»

Это были двое из трех посланных им на причал разведчиков. «Оставили одного приглядывать за обстановкой, а сами… Помощники хреновы! Как мне теперь еще и вас из боевой заварушки вытаскивать?!» Однако ни на раздумья, ни тем более на какие-то непредусмотренные планом действия, времени не было. Спустившись по центральному трапу на нижнюю палубу, Дэн устремился в корму.

«Никуда Князь не денется! А с поиском заложников в каютах должны справиться Лысенко, Генка и еще один из “разведчиков”. Сейчас главное – лаборатория. Наверняка туда брошены основные силы бандитов: свою главную “кормушку” они будут спасать в первую очередь. Только, ребята, вы не моряки! Аврал, аварийная тревога, борьба за живучесть – эти понятия не из вашего лексикона. Тут вам не “стрелка” и не мордобой, все ваши “пушки” здесь бесполезны!»

Еще обдумывая свой план, Вилков хорошо представлял, в каком плачевном положении окажутся застигнутые врасплох обитатели «Гоголя». На этом и строился его расчет. Раннее утро, безмятежно дрыхнущие по каютам боевики, на охране периметра и внутренних помещений минимальное число клюющих носом бойцов. Но в лаборатории наверняка работа продолжается круглосуточно. Именно там первыми обнаружат поступающую на борт воду, оттуда раздастся испуганный вопль, и помчатся по коридорам ошалевшие охранники. Кому доложить? Кого будить?! Что дела-а-а-ать?!

А тут вода появится и в носу, и на миделе. Швартовы рвутся, судно погружается… «Добро» надо спасать! Дэн плохо представлял организацию бандитского сообщества, но предполагал, что существуют два-три человека, которые командуют небольшими группами. Есть и какой-то главный полевой командир, правая рука Князя. Эти быстро разберутся, что на «Гоголь» никто не нападает и бороться надо со стихийным бедствием, с водой, которая поднялась уже до кают нижней палубы. А, в первую очередь, не дать затопить «товар», инструменты, оборудование и реактивы в нарколаборатории. Так что как минимум половина бандитов будут брошены туда! А что полезного можно сделать в такой ситуации с автоматом в руках?! Разве что в поднявшейся суматохе стрельнуть случайно в ногу своему же товарищу или продырявить шальной очередью борт и днище судна. Прощай, оружие! По боку «пушки» и, засучив рукава и штанины, всеми подсобными средствами вычерпывать прибывающую мутную водичку.

Вилков осторожно выглянул из-за чуть приоткрытой двери одной из средних кают. В дальнем конце коридора он увидел копошащегося на палубе человека. Люминесцентные лампы не работали, а дневной свет, проникающий с юта, позволял рассмотреть только силуэт неизвестного. Прижимаясь к бортовой переборке, Дэн медленно продвинулся вперед. В этот момент силуэт распрямился.

«О, да их тут двое!» – Он увидел, что на палубе осталось лежать еще одно тело. Поднявшийся небрежно ухватил лежащего за ногу и с явным трудом медленно поволок вперёд. Вилков выставил автомат и негромко свистнул. Незнакомец тут же распластался рядом со своим «грузом». Денис сделал шаг, другой…

– Товарищ капитан-лейтенант, не стреляйте, свои ж!

Палец замер на гашетке. Вот те раз! Голос, без сомнения, принадлежал подчиненному Вилкова матросу Ляшко с его характерным мягким южнорусским говорком. Матрос был одним из трех разведчиков на берегу.

– Ты какого хрена здесь делаешь?!

– Так мы ж на причале усё зробили, як вы приказали, – Ляшко безо всякой опаски поднялся во весь рост, – а потом с Рюхиным – он был старшим «причальной группы» – вам на помощь… вот… Мичман меня сюда послал, а сам в нос подался. Да, вы ж не волнуйтесь! – поспешно добавил матрос, почувствовав, что его командир вот-вот просто взорвется. – На причале Малой за всем приглядит.

Значит, эти ухари оставили на причале старшину Грекова, стокилограммового «Малого», который и на плавмастерской постоянно «качается» двумя пудовыми гирями, чтобы он «за всем приглядел». Этот, точно, приглядит!

– На берегу охранник был, и еще один спустился с борта разбираться с электричеством…

Ляшко отрицательно затряс головой:

– Не, охранников двое було. Еще один звирху спустився. А уже потом электрик. Мы усих… это…

– Грохнули, что ли?!

– Ни у коем разе! Вы ж приказали не «мочить». Трошки тюкнули.

– Тюкал кто? Малой?

Матрос обреченно кивнул:

– Он лёгонько, кулаком. Ну, одного… палочкой. А чего тот разбушевался, стрельнуть хотел?!

Понятно. Пудовые кулаки старшины надолго вывели из строя четверых бандитов.

– Связали их?

– А як же! Одним пучком. Я сейчас Малому сигнал подам, как мы договорились, и он электричество врубит. А то ж здесь местами тёмно, як…

В это время приоткрылась металлическая переборка, ведущая в нарколабораторию, и раздался голос:

– Ляшко! Долго тебя ждать?!

Матрос поспешно подхватил с палубы бесчувственного бандита:

– Этот последний был. Я его еле догнал уже в коридоре. Правда, двое успели за борт сигануть, но их там точно наши «ихтиандры» выловят.

Помогая матросу тащить тело, Вилков вошел в помещение лаборатории. Перевернуто и переломано здесь было всё. Забортная вода, поступающая через пробоину, поднялась сантиметров на двадцать выше деревянного настила, который тоже был пробит в нескольких местах и благодаря создавшемуся дифференту полностью заливала носовую часть помещения. В ней плавали какие-то картонные коробки и ящики, валялись искореженные стулья и ошметки вдребезги раскуроченного лабораторного стола.

– Осторожно, товарищ капитан-лейтенант, на палубе под водой много битого стекла. Не пораньтесь!

В относительно сухой части лаборатории громоздился штабель подмоченных коробок, пара металлических штативов, несколько толстенных журналов и внушительная груда оружия: автоматы, пистолеты, ножи и несколько гранат. У левого борта вдоль металлических труб каких-то корабельных систем разместились, лежа и сидя, несколько бандитов.

«…восемь, девять. Однако! Добавим к ним свежепритащенного и еще двоих за бортом. Ого, повеселился Дорохов неслабо!»

Сам виновник торжества восседал на единственном, чудом уцелевшем пластиковом табурете, откинувшись спиной на переборку. Вид у него был неважный: разорванная мокрая одежда от самого горла свисала до штанин живописными лохмотьями; правая рука, неестественно вывернутая в локтевом суставе, покоилась на коленях, живот был перетянут каким-то тряпьем, покрытым бурыми пятнами крови. Зато в глазах горел злой огонь недавнего побоища.

– Вон те двое, – левой рукой с зажатым в ней пистолетом Дорохов указал на дальний фланг «бандитского ряда», – груз 200. Пришлось стрелять. С этим, – дуло ПМ ткнулось в бандита с перевязанным лицом, – ножичками побаловались. Слабоваты урки в контактном ножевом бое, привыкли ко всяким подлым приемчикам со своими заточками. Никогда и не слышали про САКОНБ. Я уж не говорю о филиппинском мастерстве или японском танто-дзюцу.

– Ну, ты, Лёха, даешь! – искренне восхитился Денис. – А что это за САКОНБ?

Мичман криво усмехнулся уголком разбитого рта:

– Красиво звучит, да? А просто – специальный армейский комплекс обороны с ножом. Я увлекался этим видом, инструктором был. Остальные – это так, подсобными средствами, да ручками-ножками. И спасибо тебе, капитан, за Ляшко. Очень вовремя подоспел, вырубил одного опасного «козла». А потом грамотно всех упаковал. – Дорохов критически оглядел свои раны. – Я сам уже не справился бы. Кстати, в коробках – расфасованный «товар». Вон те двое в халатах, видимо, работали тут, когда вода пошла, и сразу начали спасать самое ценное.

Вилков повнимательнее присмотрелся к бандитам. Все, как один, были связаны обрывками веревок, ремнями и проводами. Не слишком эстетично, зато максимально надежно. И крепко прикручены к трубопроводам.

– Зато уж точно никуда не денутся. Половина еще в бессознанке. Могу и всех остальных «отключить».

– Не надо. Сам-то как?

– Нормально. Это, – он неловко наклонил голову к обездвиженной руке, и Дэн заметил глубокую рану на шее, – сам виноват: позволил идиоту с трубой сзади подкрасться. Ну а тут, – глаза Лёхи переместились на живот, – чиркнуло по касательной. Разленился, подставился, сноровку теряю. А с пробоинами ты здорово придумал! Уркам пришлось все свое оружие побросать, чтобы водой заняться. Иначе трудновато нам пришлось бы. Жаль, что теперь я, кажется, тебе уже не помощник.

– Да ты, Лёха, и так сделал за нас половину всей работы! Сейчас Ляшко выведет тебя на причал и вместе с Малым доставят на нашу развалюху. Я доктора заранее предупредил, так что с лечением проблем не возникнет, будешь со всеми удобствами отлеживаться на борту в отдельной каюте.

Вилков обернулся к матросу:

– Всё слышал? – Тот уверенно закивал. – Проверь, чтобы эти надежно примотаны были и не сбежали. Если надо… обездвижь их. – Посмотрев в недоумевающее лицо матроса, пояснил: – Тюкни! Всё оружие здесь оставить. Наркотики тоже. Потом с ними разберёмся. Наших «ихтиандров» с собой забери. Они больше не нужны после того, как обратно заткнули все пробоины. Скажи, мой приказ! А о том, что вы с Рюхиным без команды с причала сбежали, мы еще поговорим. Дома. Ясно? Тогда, что застыл? Вперёд!

– Погоди, Денис. – Дорохов указал на кучу бандитского оружия. – Стрелковое тебе вряд ли понадобится: своё есть. А вот пару гранат захвати, пригодятся. Поверь моему опыту.

Настороженно прислушиваясь и внимательно вглядываясь в полутьму коридоров, Вилков двинулся в сторону князевских апартаментов. Из архивного плана «Гоголя» он помнил, что эта двухкомнатная люксовая каюта соседствует с другой, попроще, с кормовой стороны и салоном для отдыха с носовой.

«В салоне раздвижные стеклянные двери “в пол”, он насквозь просматривается. Так что, если Князь оборудовал запасной выход туда, то незамеченным ему все равно не уйти. У двух иллюминаторов на палубу Соловьев наверняка поставил мичмана-разведчика Рюхина. Сам он вместе с Васькой попытается прорваться со стороны коридора, нейтрализовав охрану. Без Лысенко начинать штурм бессмысленно, а у того на первом месте, конечно, стоит поиск и освобождение своих родных. Надеюсь, что этот вопрос они с Генкой успешно разрешили. Очень мне не хотелось бы на это отвлекаться теперь, когда до самого Князя осталось всего несколько шагов. Зайду, пожалуй, по коридору с кормы. Заодно, если что, блокирую возможный выход через соседнюю каюту».

Едва ступив на трап, ведущий на вторую палубу, Дэн услышал выстрелы. Причем не одиночные, а короткими очередями, да еще из разных видов оружия! Ого, похоже, всё не так гладко, как хотелось бы. Зато с таким аккомпанементом можно не заботиться о бесшумном подкрадывании. Вилков ускорил шаг и быстро преодолел два пролета. На верхних ступенях он увидел Ваську, который, распластавшись по палубе, осторожно выглядывал из-за вертикальной стойки небольшого ресепшн. Дэн тронул друга за плечо. Лысенко вздрогнул и, оглянувшись, перевел дух:

– Пугаешь! Головы не дают поднять, сволочи! Взять нахрапом не получилось. Там, похоже, человек десять в охране. Сейчас они разберутся, что нас полтора бойца, и тогда…

– Где твои, Вася?

– О, с этим мы разобрались, на удивление, быстро и легко. Всего один охранник на входе был. Правда, откуда-то второй прибежал. Наверно, поссать уходил. В общем, Соловей их обезвредил. Наташку и дочку я незаметно вывел на причал и отправил к твоим разведчикам. А вот тут застряли.

Васька высунул из-за поворота руку с пистолетом и дважды нажал на курок. В ответ раздалась длинная автоматная очередь. Дэн мгновенно оценил обстановку. Никаких шансов у него и друзей не было. Охранники Князя сомнут их за секунды, как только выйдут в коридор. Значит… Решение было принято молниеносно:

– Держи! – Вилков протянул Василию гранату и показал вторую, зажатую в кулаке. – Не знаю, какой у них «свободный ход», но, помню, нас на практике по морской пехоте учили, что минимум – 4 секунды. Я бросаю свою в пролет распахнутой двери. Как только прозвучит взрыв, ты летишь к соседней каюте, которую вы заблокировали, распахиваешь дверь и швыряешь свой… боезапас. И – на пол!

– Что потом?

– Хрен его знает! Разберемся. Но, главное – вперед! Стреляй, бей, кусай, но вперед. Князя мы возьмем живого или мертвого. А насчет десятка уголовников, поверь, я только что видел и не такую картину! Итак, приготовились…

Вилков выдернул чеку и, зажав гранату в руке, медленно отсчитал: «Один, два, три…» Только после этого он размахнулся и бросил её вдоль коридора в приоткрытую створку бортовой переборки, за которой притаились бандиты.

Почти тут же раздался взрыв. Не успела рассеяться пыль, как прозвучал еще один взрыв. «Молодец, Васька, быстро разблокировал дверь соседней каюты! Ну и что у вас там теперь?!»

Черт знает, что за гранаты у них были, но последствия взрывов оказались ошеломительными. Главную дверь в коридор вынесло напрочь вместе с двумя охранявшими ее бойцами. От взрыва Васькиной гранаты вылетели все иллюминаторы в двух каютах и рассыпались стеклянные двери в салоне для отдыха. Нажав на гашетку автомата, Дэн бросился вперед.

В предбаннике князевской каюты лежали ещё двое бандитов. Перепрыгнув через них, не дожидаясь, пока рассеется пыль от взрывов, Вилков ворвался в святая святых и заорал:

– Всем лежать! Руки за голову!!

Из-за массивного дубового стола чуть приподнялся мужчина и весьма спокойным голосом произнес:

– Так ли обязательно было крушить все вокруг?

Денис вздрогнул: голос показался ему знакомым.

– Мордой в стол! Я не шучу. Стреляю!

– Послушайте…

– Молчать! Руки мне!

В это время справа от Дениса возник Соловьев, который, поводя стволом пистолета, сдержанно добавил:

– А то…

Желающих вмешаться в беседу не оказалось. Двое бандитов лежали на полу, не подавая признаков жизни. Из двери, ведущей в соседнюю каюту, высунулся Лысенко:

– Мне свою троицу вам притащить или пусть тут валяются?

– Ай да Васька! Ты все подчистил?

– Ни одной живой сволочи! Двоим теперь только священник поможет, а один, кажется, дышит.

– Брось их. Как там Рюхин?

– Выше всех похвал! Ему на палубу и в салон аж четверых высыпало! Трое уже не жильцы были, а одного он элементарно отключил. Правда, его самого стеклом сильно задело. Помощь требуется.

– Будет. Теперь точно будет. Сейчас вот разберемся… Ну, покажись, твою мать!

Опершись на ладони, мужчина выпрямился в полный рост.

«Покатые плечи борца, пальцы сосисками, угрюмый взгляд из-под нависающих бровей… Князь! Воевода! Господи, не может быть!»

Вилков выпрямился, как по строевой стойке:

– Товарищ капитан 1-го ранга…

– А-а-а, теперь узнал. Вшивый лейтенантишко! Куда ты лезешь, мразь?! Раздавлю!

Кое-как Денис пришел в себя.

– Но… почему?.. Зачем?!

Соловьев подтолкнул друга локтем:

– Знакомого встретил? Нам сейчас не до твоих разборок. На выход!

В этот момент раздался звук, больше всего напоминающий громкий треск сухой ветки, переломленной об колено.

«Ещё один швартов лопнул!» – успело промелькнуть в голове Вилкова, как палуба «Гоголя» резко вздрогнула, и весь корпус судна еще больше завалился на левый борт и на нос.

Никому из друзей не удалось устоять на ногах. Из рук Генки вырвался пистолет и отлетел под диван. Сбоку послышалось чертыханье Лысенко, которого «вынесло» прямо на ножку дубового стола. Только Дэн лишь припал на одно колено, ухитрившись остановить дальнейшее падение, уперев в палубу ствол своего АКМ.

– Что за хрень?!

Возглас Соловьева был прерван короткой автоматной очередью от входного проема, просвистевшей над головами друзей, и резкий голос скомандовал:

– Оружие на пол! Я сказал!! И ты, майор Василий. Отдельный приказ нужен?! Вот так. В кучу все!

– Васька, ты с собой еще одного знакомого привел?

Лысенко медленно поднялся с палубы и оказался в одном ряду с обезоруженными приятелями.

– Это Драган.

– Да уж догадался! Серьезный?

– А ну, заткнитесь! Я очень серьезный. Ты, сукин кот, мне всю игру попортил! Сначала один был, честный, утопили. Тут его последыш нарисовался. Ну, значит, туда же дорога. Утопим, мать вашу!

– Князь, всё отлично объясняется аварией! Затопление, неизбежные жертвы, еще и девок его туда спишем.

Василий вздрогнул, а Дэн крепко сжал его руку.

Драган продолжал держать на мушке всех трех офицеров.

– Чуть нам весь лесной бизнес не загубил! Так теперь ещё и сюда осмелился сунуться, армянский выбл…ок! – Он неожиданно ударил прикладом автомата по затылку Лысенко. Тот дернулся и начал оседать вниз, но его поддержал Генка.

– Х…во тебе, да?! А, каково мне было перед такой швалью унижаться? Офицерство грёбаное! Ну, не переживай, похороним, как положено, под воду. С бабой своей в обнимку… Нет! Её вместе с отродьем москальским в восточный бордель продадим!

– Тихо, тихо! Успокойся, Игнат, мы всё обделаем с пользой. – Воевода шагнул из-за стола. – Главное, чтобы наши азиатские поставщики и скандинавские получатели не пострадали. Эти, – он небрежно кивнул в сторону трех друзей, – отправятся в мир иной. Заложники… А что, отличный подарок будет нашему другу Эмиру. Он обожает русских красавиц и… маленьких девочек. Только вот не живут они у него долго. Почему-то. Ха-ха! А ты, Дэнчик…

Князь перевёл тяжелый взгляд на Вилкова:

– …что же так меня подвёл, а? Я очень рассчитывал, что у тебя с моей женушкой… Надо же было её куда-то пристроить, чтобы под ногами не путалась и не молола языком на всех углах: мне это на тот момент могло навредить. А ты слишком правильным оказался. И глупым! Не уловил веяния времени. А я вот понял! Всё сумел переломить. И создал империю!! Не тебе с ней тягаться, шелупонь безродная!

Пух! Позади пленников, у двери раздался негромкий хлопок, потом стук падающего на пол тела, и чуть прерывающийся голос произнес:

– Нельзя же быть такими беспечными. А если бы не я?

Троица обернулась практически одновременно. В шаге от комингса, уткнувшись лицом в груду деревянных обломков, раскинув в стороны руки и ноги, лежал Драган. Под его головой начинала расплываться лужица крови, а в затылке виднелась небольшая, вполне себе аккуратная дырочка. Прислонившись плечом к сломанному входному косяку, стоял… Дорохов!

– Лёха, ты-то как здесь?! Ведь…

– Ну, на ногах-то я еще могу держаться. А тут, только на причал выбрался, меня едва лопнувшим швартовым концом не убило; и «Гоголь» так носом «клюнул», что, думаю, сейчас утонет на фиг! Вот и поспешил на помощь. А уж с «пушкой» я никогда не расстаюсь. – Дорохов посмотрел на еще дымящийся ствол в левой руке и пояснил: – Я же левша. – И кивнул головой на свою другую, висящую плетью, руку. – Эта и не пригодилась.

Затем Алексей поднял взгляд на дубовый стол у иллюминаторов и тревожно спросил:

– А где главный?!

Дэн тут же бросился через разбитое окно в салон для отдыха, успев крикнуть на бегу:

– Мой! Не трогать!

Он вывалился на открытое пространство салона в груде стеклянных осколков. И тут же получил сильнейший удар ногой в живот. Потом еще один и еще… Вилков сгруппировался и откатился в сторону. Это спасло его от убийственного удара металлической трубой, которой успел вооружиться противник. Превосходство Князя в размерах и весе было неоспоримым. Дэн кое-как сумел выбить трубу из его рук, но тот методично начал обрабатывать голову Вилкова своими кулаками-кувалдами. Раз, два… промах! Денису удалось выскользнуть из-под массивной туши и даже подняться на четвереньки. Противник попытался нанести сокрушительный апперкот в голову, но последовал захват, рывок… и стодвадцатикиллограммовая туша с грохотом завалилась на спину. Но и в таком положении Князь нанёс удар обеими ногами в живот. У Дэна перехватило дыхание, потом появились какие-то глюки, типа цветущий сад и прекрасная женщина… Только почему она сжимает его горло и давит коленом на грудь?! Прочь, девушка, любовь не продается! «Вертушка» ногами, перекат, захват на удушающий… Это был чистый автомат. Еще чуть поднажав, он услышал болезненный стон. Не-е-е-т, с этим так не пройдет! Еще оборот, вопль, сломанная ключица. Вот теперь самый раз. Тьфу, бл..! Денис пропустил удар по голове ногой уже, казалось, от обездвиженного противника. На мгновение он даже отключился. А придя в себя, увидел с трудом поднимающегося на ноги Князя. Пошатываясь, Вилков приблизился сзади к бандиту и захватил его мощную шею двумя руками в «мертвый ключ». Потом задрал вверх массивную голову Воеводы и прошептал в самое ухо:

– Нельзя так обращаться с женой!

Собрав последние силы, Дэн резко дернул в сторону своим «ключом». Мгновенно обмякшее тело Князя тряпичной куклой опустилось к ногам Вилкова. Это был конец.

* * *

– Ты помнишь меня, капитан?

– А-а-а, кажется. Непродажный Иркин мент!

– Узнал, слава богу! Здорово тебя…

– Посочувствовать пришел?

– Да нет, доброжелатели обзвонились: война началась на причале, корабли, мол, взрывают.

– Так я-то здесь при чем?

– Издеваешься?

– Вовсе нет. Просто чуть раньше твоих «доброжелателей» взрывы услышали, стрельбу. Вот и поспешили разобраться.

– Ну и как?

– Как видишь. Предотвратили скандал.

– Эй, моряк, ты именно так себе представляешь «скандал»? А особенно «предотвратили»?!

– Не придирайся к терминам. Я же вояка, где уж мне представлять ваши милицейские тонкости.

– Тьфу, твою!.. Князь где?

– А это кто? Ты ж его никогда не знал!

– Надеюсь теперь познакомиться.

С трудом поводя головой, Денис огляделся вокруг:

– Говоришь, никого, кроме моих двух друзей-офицеров и мичмана, не обнаружил?

– А надо? Так я быстро…

– Нет-нет, ты и так уже всех правильно нашел. Молодец! Вот только боюсь, что Князя тебе никак не получится увидеть.

– Сбежал?!

– Ну-у-у, не то, чтобы сбежал… Просто вряд ли его теперь возможно допросить.

– ?!!

– Он, видишь ли, не совсем живой… стал.

– То есть совсем не живой, – констатировал майор, и Вилков кивнул.

– Ну да ладно, обойдемся захваченными уликами. Очень это удачно, что пока не подъехали наши коллеги из наркоконтроля и БХСС. Никто теперь не отвертится. На борту нашли журналы с подробными записями всех операций по наркотрафику. А еще, – майор наклонился к самому уху Дениса, – в лаборатории на подволоке мои ребята обнаружили тайник. Там килограммов двести импортного «товара», готового к отправке.

Так же тихо Дэн спросил:

– А ты уверен, что даже это станет неоспоримой уликой в суде?

Разумовский крякнул:

– Откупятся, сволочи! Дело даже до суда вряд ли дойдет.

– Ты это о бандитах и наркоторговцах или о своих коллегах?

С некоторой заминкой майор сказал:

– Да одним мирром мазаны, хрен им всем в глотку!

– Вот и употреби найденные «аргументы» для своих нужд: ребятам-сотрудникам помочь, их семьям; и этих, борзых, за яйца подержать. Или шантажировать, когда понадобится!

– Эй, моряк, а ты вовсе не так прост. Может, к нам пойдешь?

– Может. Только не сейчас. Вы уж там без меня попытайтесь всякую сволочь в своих рядах извести. А я пока своими займусь, по мере сил. Хотя, где хуже, надо еще посоревноваться.

Они понимающе улыбнулись друг другу:

– И, конечно, передать привет Ирине Сергеевне? – поинтересовался Разумовский.

– Не-а. Забудь. А вот вашим будущим детишкам обязательно про меня расскажи. Может, честными вырастут.

Майор шутливо замахнулся на Вилкова, потом почесал подбородок:

– А я и впрямь был бы не против, чтобы они в чем-то на тебя походили. Только не внешне!

– Пусть походят на тебя. Во всем!

– Ладно, постараюсь. А ты, Дэн, не переживай: всех ваших доставили, куда надо; тебя с друзьями отвезут в бригаду на моем транспорте – лучше вам сейчас не встречаться с нашими правоохранителями. А я уж тут себя национальным героем удачно выставлю: такущую ОПГ вычислил, разгромил, задержал! Главаря ликвидировали, канал наркотиков пресекли. О, кстати! Помнишь, ты интересовался одной нашей бензозаправкой? Там, где хозяином недавно стал Гриша Марр.

Вилков, безразлично глядя в сторону, чуть пожал плечами.

– Ну, понятно, где уж тут всё упомнить! Так вот, сегодня ночью их кто-то очень грамотно под наш «Антитеррор» подставил. Позвонили анонимно, сообщили о бомбе в топливных хранилищах. Ребята, конечно, отреагировали по полной программе.

– Нашли бомбу-то?

– Нет. Зато их собачка наркотики унюхала! Правда, немного. Лет на пять – семь, но с гарантией. Впрочем, вижу, что это тебе совсем не интересно. Ну и правильно.

Майор проследил за взглядом Дениса, обращённым в сторону криво сидящего в воде «Гоголя».

– Да-а-а, совсем бандиты распоясались. Чуть свет – уже кровавые разборки устраивают. – Разумовский посерьёзнел. – Совсем скрыть ваше участие во всём этом, – он махнул рукой на причал, – вряд ли получится. Но в своем отчёте я представлю вас, как добропорядочных, законопослушных граждан, которые – в числе прочих! – своевременно сигнализировали о… беспорядках в этом районе. – Майор еще раз внимательно оглядел поросшие кустарником окрестности, на которых не наблюдалось никаких жилых строений, кроме двух-трех развалившихся деревянных хибар. – Думаю, что оказались вы на месте этого побоища абсолютно случайно: решили отдохнуть на природе, рыбалка, пикничок… А потом, по моему приказу, немедленно удалились. Это важно!

– Да, не волнуйся, я всё понял. Пикник так пикник.

Разумовский кивнул:

– Ну-ну. Ты, если что, звони.

– Это вряд ли, товарищ майор.

…………………………………………………………………

– А я сказал, что не потерплю ничего подобного на своем корабле! Устроили, мать вашу, лазарет, блин! Один весь в синяках, с огнестрелом, рука на фиг переломана и ребра в гармошку; второму чуть ногу не отх…фигачило осколком стекла. И куда мне прикажете об этом доложить?!

– Товарищ командир, я даже не знаю. Наверно, никуда. Простудились оба. Наш доктор их выходит за неделю.

– Вилков, не надейся на моё хорошее к тебе отношение! Ты – провокатор! Меня на ковер завтра вызывают в штаб БелВМБ! По поводу разгрома на улице Первых Причалов. Что ты там делал?

– Где?

– На причале, твою мать!

– Собрались мы, значит, на пикник…

– Вилков!

– Вот я же говорю: мясо, приправа, маринад…

– Одиннадцать пострадавших и четырнадцать трупов! Это, как я понял, в результате неправильного розжига костра, да?!

– Как вы догадались, товарищ командир? Именно так: уксус, специи, огонь, ужас…

– Слушай сюда, Плевако. Своих мы выходим, без вопросов. И начальству я их в обиду не дам. – Заметив, что Вилков собирается что-то возразить, командир плавмастерской повысил голос: – Но, если еще раз ты, сукин сын, что-нибудь затеешь… без моей санкции, клянусь: оторву тебе яйца и… твоим друзьям тоже. Дэн, неужели ты подумал, что мы тебя бросим?!

– Вот потому и молчал. Нельзя мне… простите! Лучше дайте отгул на два дня, а?

– Может, лучше к доктору в лазарет?

– Не, дома и эти… самые… помогают.

– Бутылки, что ли?

– Друзья.

– А тебе хватит двух-то?

– Вы уточните, пожалуйста: дней, друзей или бутылок?

– Шут гороховый! Чтоб духу твоего не было на моем пароходе! Обо всем я позабочусь. Болей на здоровье, а то действительно совсем неважно выглядишь. Четыре дня даю.

– А можно пять?

– Ты же говорил, что и пары суток достаточно!

– Так это на отдых.

– От чего, позвольте спросить?!

– Честно? От вас, любимый командир!!