– Эльвира, добрый день! Это Наталья Вячеславовна. Да-да, спасибо, поправляюсь. Послушайте внимательно. Какое-то время вам придется обходиться без поставок вышивок и тканей. Думаю, неделю. Ну, это просто замечательно, если хватит и на полмесяца. Уделите больше внимания ремонту одежды, перешиву, работе с материалом заказчиц… Ну, вас учить не надо. Да, конечно, можете отпустить девочек в отпуск. Без проблем. Еще что-то?

– Наталья Вячеславовна, вы не беспокойтесь, мы справимся. Ах да, чуть не забыла. Вам уже трижды звонили сюда, на работу. Говорят, что никак не могут застать дома. Из городского отдела образования. У вас же старшая дочка в школу идет в этом году? Нет, в подробности меня не посвятили. Сказали, что возникли некоторые вопросы, которые могут разрешить только с вами. Они даже свой телефон оставили, записывайте… И вам доброго здоровья, не волнуйтесь, лечитесь!

– Здравствуйте. Меня просили позвонить по этому телефону. Шмидт, Наталья Вячеславовна. Да, есть дочь, Мария Лысенко. Это по мужу. Да, в этом году в первый класс. Я уже приходила и записывалась. Специализированная гимназия № 3. Какая путаница? Из-за разных фамилий? Ах, полная тёзка… И что? Как это «записали в обычную школу», да еще и в новостройках?! Что у вас там происходит?! Я спокойна. Очень рада, что вы сами вовремя обнаружили. Значит, инцидент исчерпан? Как это, уже все классы заполнены?! Я еще весной приходила с дочерью на собеседование. Нет, меня это не устраивает! Я буду обращаться в областное управление. Так все-таки можно? Хорошо, пусть ваша комиссия решает. Сегодня, в течение двух часов? Да, мы вместе с дочерью приедем. До свидания.

– Кто? Здравствуйте, Валентина Ивановна. Это Наталья… да-да, жена. Где Василий? На совещании в штабе базы? Это надолго? Нет-нет, я сама всё решу. Вы, пожалуйста, передайте ему, когда вернется, что я вместе с Машей – это старшая дочка – поехала в гороно. В школу она у нас в этом году идет, а тут неожиданно срочные вопросы возникли. Пожалуйста! А младшую Катю я пока отведу к соседке Леночке из 25-й квартиры, она присмотрит. К обеду мы уже вернемся. Спасибо большое! И вам.

В обед дома практически одновременно появились Василий и Денис. Лысенко уже успел побывать у себя в ОМИС, и Валентина Ивановна Корзун передала ему Наташины слова.

– О, Дэн, а ты-то куда мотался? Вроде в твоем присутствии на борту не особо пока нуждаются.

– Сам понимаешь, что хоть время от времени там надо показываться. Все-таки военные люди.

– Ладно, сейчас Катьку от соседки приведу и покушаем.

– А Наташа где?

– С Машкой в отдел образования укатила. Там какие-то срочные вопросы возникли по поводу школы… – Лысенко заметил тревогу в глазах Дениса. – Все нормально. Она не первый раз туда ездит и нашу инспекторшу в лицо и по голосу знает.

Что не «все нормально», друзья стали подозревать, когда Наташа не появилась дома и к 17 часам. В 17.30 раздался телефонный звонок:

– Лысенко?

– С кем я разговариваю?

– У нас с вами есть по крайней мере две проблемы, которые требуют срочного разрешения.

– Я не решаю проблем с незнакомыми собеседниками!

– Уверен, что вы измените свое мнение прямо сейчас. – В трубке что-то щелкнуло, и послышался взволнованный Наташин голос: «Немедленно сообщите моему мужу…» – Ну, как, готовы решать проблемы?

Василий все понял мгновенно:

– Да, готов.

– Через тридцать минут будьте у главного входа на Центральный почтамт. Там вас подберут. Во избежание трагических недоразумений не рекомендую обращаться куда-либо. И друзей своих оставьте дома, ясно?

Разговор прервался.

Глядя на побелевшее лицо друга, Вилков с тревогой поинтересовался:

– Что там, Вася?!

– Они… Наташку с дочкой похитили!

– Что требуют?

– Ничего. Я должен явиться к ним на встречу через полчаса.

– Звони в милицию!

Лысенко взял себя в руки:

– Это категорически отпадает! – И добавил, предвосхищая логичные Денисовы предложения: – И никаких слежек, или попыток захватить кого-то своими силами. Пока я даже не знаю места этой встречи: меня заберут от Центрального почтамта. И не перебивай, у меня совсем нет времени! Сейчас Генка со службы придет, и сидите все втроем с Катькой дома. Будьте постоянно на связи, может быть, мне что-то потребуется. Ни с кем, кроме меня, не разговаривать. И самим никуда не звонить и ничего не предпринимать, ясно?!

– Но…

– Успокойся! Все планы будем обсуждать, когда я вернусь. После рассказа Вольнова я точно знаю, что нужен им, даже, не просто живым, а вполне дееспособным. – Василий направился к выходу, но на самом пороге обернулся. – Кстати, со мной по телефону говорили на очень правильном, литературном языке, без «фени» и угроз. А вот акцент был. Несильный, но неистребимый. Такой обычно бывает у грузин или армян, которые постоянно живут среди русских. – Больше не оглядываясь, он стремительно вышел за дверь.

– Может, Князь? – неуверенно пробормотал Дэн.

Чтобы не опоздать, Василий гнал машину на предельной скорости.

Едва он занял удобное место справа от больших стеклянных дверей почтамта, как к нему подошел молодой, спортивного вида парень.

– Лысенко?

– Да.

– Двигай вон к той белой «ауди». – Сам парень пристроился сзади.

За рулем автомобиля сидел еще один «атлет». Лысенко разместился на заднем сиденье.

«И никаких тебе шокеров и колпаков на голову, – подумал он, – оба парня русские. – “Ауди” лихо рванула с места. – Совсем не скрывают, куда едут».

Впрочем, что тут было скрывать? Машина прямым ходом направилась в сторону новостроек и затормозила уже через пять минут прямо на АЗС. «Заправиться или…»

– Выходи!

На этой заправке сам Василий никогда не был, но, увидев новое двухэтажное здание с яркими вывесками кафе и магазина, тут же вспомнил рассказ «Шерлока Холмса». «А из этих окон выбрасывали бывших владельцев!»

Его «отконвоировали» на второй этаж, провели между столиками кафе, за которыми разместились четыре человека, и через кухню и подсобные помещения доставили в небольшой кабинет за дверью без вывески. Впрочем, это был даже не кабинет: широкое окно плотно закрывали темные бархатные шторы, справа расположилась небольшая барная стойка, ярко блестевшая многополочным набором затейливых бутылок со спиртным, а вплотную к низкому, но широкому стеклянному столику был придвинут мягкий полукруглый диван с большими подушками вместо привычных валиков. Все пространство освещалось причудливым торшером в виде обнаженной женской фигуры с тремя лампами на разных уровнях. «Прямо тысяча и одна ночь! Жаль, что не до сказок сейчас».

На диване лицом к двери вольготно раскинулся довольно толстый мужчина в легких фланелевых брюках и прилично измятой розовой рубашке с распахнутым воротом. Оба охранника молча заняли места по углам стола. Василий остался стоять посередине комнаты.

Лицо мужчины озарила широкая улыбка:

– Люблю, когда меня не заставляют ждать. Это очень экономит время и… здоровье! Итак, я говорил о двух проблемах…

«Именно с ним я беседовал по телефону! Очень характерный акцент, хотя внешний вид абсолютно русский», – подумал Лысенко, а вслух резко перебил хозяина:

– У меня одна проблема! Где мои жена и дочь?! – Охранники напряглись.

Мужчина сделал успокаивающий жест рукой и отщипнул виноградину от большой грозди, лежавшей в блюде на столе:

– Это вам так пока кажется. Но, чтобы что-то получить, надо всегда за это заплатить. И тут появляется вторая проблема. Хотя для вас это, в общем-то, и не проблема вовсе, а так, рутинная канцелярщина.

Усилием воли Василий подавил готовый вырваться наружу дикий гнев и упрямо повторил:

– Я хочу видеть жену!

– Пожалуйста, – неожиданно легко согласился хозяин.

Он щелкнул пальцами, и откуда-то из-за матерчатой драпировки возник еще один мужчина. Этот был явно постарше, и в руках он держал плоский черный чемоданчик с откинутой крышкой.

«Переносной компьютер или видеомонитор», – догадался Лысенко. Эти устройства только-только входили в моду и были чрезвычайно дороги, а, потому, редки в использовании.

Мужчина поставил чемоданчик на край стола лицом к Василию. На экране был виден стол, за которым сидели Наташа и Мария! Девочка что-то увлеченно рисовала цветным фломастером, а жена смотрела на нее, задумчиво подперев рукой щеку. Видеокамера была расположена так, что ничего вокруг не попадало в её объектив.

– Одну минуту. – Хозяин кабинета взял в руки трубку радиотелефона, лежавшую перед ним на столе. – Я хочу, чтобы вы убедились: вас никто не собирается обманывать, и то, что вы видите, происходит именно сейчас. – Он что-то негромко проговорил в трубку.

Почти сразу сбоку экрана на переднем плане появилась человеческая рука, держащая сложенный вчетверо газетный лист с легко читаемым названием издания и датой. «Северный рабочий», а число сегодняшнее. Очень убедительно.

– Как вы поняли, звуковое сопровождение отсутствует, но, думаю, что и картинки вполне хватает. Вы увидели своих близких. С ними все в порядке. Содержатся они в отличных условиях, разве что, свобода их передвижения несколько ограничена. Пределами одного помещения. – Заметив, что Василий инстинктивно окинул взглядом кабинет, толстый мужчина рассмеялся. – Не так все просто, уважаемый! Изображение на экран может передаваться с весьма удаленного объекта, так что, не надо пытаться что-то вычислять. Ну, теперь вы готовы слушать?

Лысенко мрачно уставился на хозяина.

– Отлично. Сразу предупреждаю, что мы в курсе всех ваших юридических и финансовых дел, поэтому не советую хитрить. Это может к тому же плачевно отразиться на вашей семье. Ну-ну, не надо так вздрагивать! Достаточно будет добросовестно выполнить все наши требования, и ситуация разрешится к полному взаимному удовлетворению. Кстати, махинации, которые вы проделали с подменой документов в ЕГРЮЛ, вызывают истинное восхищение. Браво! – Мужчина несколько раз хлопнул в ладоши.

– Это не я проделал, а Гулий. Может, вам лучше его привлечь к делу?

– В этом нет необходимости. Запоминайте: вам предстоит еще раз изменить указанные документы – устав предприятия, учредительный договор, протоколы собраний и постановление о назначении нового директора и управляющих. Далее, вы должны получить копии всех учредительных документов, заверенные нотариусом. Имеются в виду выписки из ЕГРЮЛ и ЕГРП. Не ограничивайте себя рамками одного лесопильного предприятия. То же надлежит сделать с принадлежащими вам ателье, кафе, магазином и торговыми точками. Они вам больше не потребуются. Ха-ха! Теперь о сроках. Ответ на срочный запрос предоставляется через день. Правда, для оформления копий законом не предусмотрен срочный вариант и отводится пять дней. Но этот вопрос можно решить прямо в налоговой инспекции за соответствующее вознаграждение. Не скупитесь! Короче, на оформление всего у вас есть два дня. Это время ваши жена и дочь будут находиться у нас… в гостях.

– Я не успею даже просто составить нужные бумаги за такой срок!

– Не волнуйтесь. Об этом мы позаботились.

Толстяк кивнул одному из охранников, и тот стремительно исчез за драпировкой на несколько секунд. Вернувшись, он протянул Василию плоский кейс.

– Именно эти документы должны быть вами поданы в соответствующие надзорные органы. Через двое суток с вами свяжутся. – Давая понять, что разговор закончен, хозяин кабинета потянулся за очередной виноградиной.

Охранники крепко взяли Лысенко под руки и вывели из помещения.

– Так это Князь? – с надеждой поинтересовался Вилков.

– Какая нам разница? Хоть Император! – Огрызнулся Генка, а к Василию обратился совсем другим тоном: – Не переживай, Вась. Мы ведь уже согласились, что ну их всех на… эти ИЧП! Займись-ка лучше бумагами. Тут мы тебе с Дэном не помощники, а времени, как я понял, в обрез.

Лысенко, сидя на диване, продолжал о чем-то сосредоточенно размышлять.

– Я тоже сначала подумал, что это Князь. Возраст – за сорок, массивный, явно не уголовник: слишком грамотная речь. Чуть заметный кавказский акцент. Но потом очень засомневался: ну, не тянет этот толстяк на жестокого главу целого преступного клана! В лучшем случае криминальный бизнесмен средней руки, финансист, пронырливый деляга и любитель красивой жизни. У меня рисовался совсем другой образ Князя. И потом, мне показалось, что он даже не в курсе убийства Гулия. Как-то замялся мужик, когда я бросил ему пробный шар.

– Василий, Василий, давай не отвлекайся.

– Ну ладно. Вы, мужики, ложитесь спать, а мне еще полночи разбираться с бумагами. Надо все просмотреть и понять, что я завтра в налоговую понесу. Да, с соседкой я договорился, и Катька у нее останется на эти дни.

Все три друга тщательно обходили в разговорах тему Васькиной жены и старшей дочери.

– А я говорю, что добром это не кончится!

Дэн продолжал азартно спорить с Соловьевым даже на следующее утро, когда тот, собираясь на службу, уже надевал фуражку перед зеркалом в прихожей. Лысенко ушел из дома еще час назад.

– Ты знаешь мое мнение на этот счет. – Генка потянулся к дверной ручке. – Не будут они принимать… кардинальных решений, не будут!

– Так ведь лиц своих не прятали. Место пребывания тоже известно. Вдруг решат избавиться от свидетелей, а?

– Насмотрелся ментовских сериалов. Да что такие свидетели могут рассказать? Все бумаги Василий изменяет ДОБРОВОЛЬНО, на основании решений общего собрания учредителей, и сам же подает их в контролирующие органы. Никто ему иголки под ногти не загонял и утюг на пузо не ставил. Жена и дочка? Назови мне хоть одного человека, который подтвердит их похищение. А на АЗС наверняка все в полном порядке: директор, персонал, документация… Так что, Дэн, нашим супостатам абсолютно нечего опасаться. И незачем брать на себя ненужную «мокруху». Ну, все, я побежал. – Он похлопал Вилкова по плечу. – Будь на связи.

Дэн вернулся в опустевшую квартиру, бесцельно побродил по комнатам, задержался на кухне возле стеклянных створок буфета, за которыми стояла початая бутылка коньяка с набором рюмок. Потом решительно вытащил эту бутылку, плеснул граммов сто в обычный стакан для воды и залпом выпил. Затем быстрым шагом направился в большую комнату, где располагался телефон, чуть слышно бормоча на ходу:

– Умный Соловей, всё правильно говорит. И про документы, и про ментов, и про заправку эту. Только настоящий Князь думает совсем по-другому! Я его просто печенкой чувствую. Ничего благополучно не разрешится, нет. Если его не вычислить и не остановить, он доведет свой план до конца. Значит, попробуем найти…

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна! Ну, конечно, просто Ирина. Вы разрешили позвонить вам, если… Да, очень надо! Если не возражаете. Конечно, найду. Буду. Спасибо. До свидания.

Они сидели в кафе за одним из вынесенных на улицу столиков под навесным тентом в самом центре города на углу Комсомольской площади. Народу в этот ранний час было немного, и можно было поговорить, не опасаясь чужих ушей.

– Правда, Денис, я не совсем понимаю, чем могу быть вам полезна.

– Видите ли, Ирина, Северодвинск – город небольшой. Ну, относительно. А вы его, можно сказать, коренная жительница.

– Если не считать почти десятилетнего отсутствия.

– Так это как раз плюс! У вас глаз «незамыленный»; перемены видите, есть, с чем сравнивать. К тому же вы преподаете в школе, а это…

– Намекаете на разговорчивый женский коллектив?

– Ну…

– Всё правильно. И не только среди преподавателей. Вы бы знали, какие подробности, даже тайны, приносят в школу наши дети!

– Вот-вот, я бы и хотел узнать кое-какие из этих тайн.

Женщина молчала, помешивая ложечкой остывший кофе.

– Денис, я понимаю, что вам вряд ли интересны какие-то домашние разборки, измены, разводы. Или обсуждение новых нарядов директрисы и жен-любовниц первых лиц города. Вы мне очертите примерный круг интересующих вас вопросов. Я все-таки учитель алгебры и геометрии, привыкла к точности.

– Постараюсь. В самом широком смысле меня интересует криминальная обстановка в городе.

– Ох, но ведь это уж вовсе не моё! Вам бы на эту тему с моим мужем поговорить! – Брови Вилкова удивленно приподнялись. – С бывшим мужем я имею в виду.

– С… Воеводиным?! Он-то здесь каким краем?

– Да, верно, столько лет прошло. А он ведь, как и я, родом из этих мест. Мы и познакомились с ним в Архангельске. Я в педагогическом училась, он в мореходке. Это потом уже он перевелся в морское училище в Ленинграде. А в те года курсанты их мореходки славилась своим… хулиганством на всю область. Вот уж кто прекрасно знал все… э… криминальные особенности! Наверно, поэтому юная студенточка педвуза и влюбилась без памяти в такого «бесстрашного Рыцаря».

Женщина замолчала, и Дэн понял, что ей неприятны эти воспоминания. Но все-таки поинтересовался:

– А вы с ним так и не общались… после развода?

Ирина Сергеевна чуть заметно покачала головой.

– А дети как же?!

– Ему они, похоже, были не нужны. Вскоре после рождения Артема я попыталась его найти, написала письмо в Москву, в Министерство обороны и получила ответ, что такой-то из рядов ВС уволен и сведениями о его местонахождении они не располагают.

Она вновь задумалась, а Вилкову как-то неудобно стало возвращать ее к первоначальной теме беседы. Ирина Сергеевна сама помогла ему:

– Мы с вами, Денис, отклонились куда-то в сторону. Я не стану пересказывать вам досужие сплетни, а вот чему сама была свидетелем, расскажу. Не так давно наша школа оказалась в центре большого скандала. Прямо на уроке одному десятикласснику стало плохо, потерял сознание. Вызвали «скорую». Слава богу, в больнице откачали. Только врач сделал в журнале однозначную запись: не какое-то банальное несварение или отравление просроченными продуктами, а «передозировка синтетическим наркотиком». Даже формулу указал! Пока опомнились и журнал изъяли, информация наружу просочилась. Пришлось меры принимать всем, включая горсовет и МВД. У нас в школе начала работать следственная группа во главе с майором Разумовским.

Губы Ирины Сергеевны тронула легкая улыбка. Дэн никак не мог взять в толк, чему она улыбается в таком печальном деле, но спрашивать не стал. Ира сама поделилась:

– Бывают же такие встречи: столько лет по соседству жили, а столкнулись на самом настоящем допросе в кабинете завуча. С Сережей Разумовским мы десять лет в одной школе проучились! Даже когда-то симпатизировали друг другу.

Ирина внезапно замолчала, потом посмотрела на часы. «Торопится куда-то?»

– А знаете, Денис, я думаю, что смогу организовать вашу встречу с ним. – Она воодушевилась. – Вот уж точно, кто сможет описать все события в подробностях!

«Если захочет». Слишком хорошо Вилков помнил категоричное Васькино предостережение: не обращаться к северодвинским сотрудникам милиции! Поэтому он вовсе не спешил ухватиться за такое внешне заманчивое предложение. Собеседница по-своему истолковала его молчание:

– У Сережи сейчас как раз обед, и он мог бы присоединиться к нам здесь.

«Сережа… одноклассник… а Ирина – красивая, незамужняя женщина. Кажется, я понимаю её уверенность. Вот только мне это на руку? А что я-то теряю? Это Лысенко у нас заинтересованное лицо, а мне даже необязательно афишировать свою связь с ним. Хотя интерес придется как-то объяснить. Но попробовать стоит!»

– Это было бы просто замечательно. Только станет ли майор со мной откровенничать?

– Вы же мой хороший друг, Денис! – «Как бы это как раз в обратную сторону не сыграло!» – Нет, Сережа не откажет. Я сейчас позвоню.

Она поднялась из-за стола и прошла внутрь кафе, где, очевидно, имелся телефон.

– Ну, вот, – вернулась Ирина уже через пару минут, – он сейчас подойдет. Его контора совсем рядом.

Они чуть поболтали о погоде и успели допить кофе, когда к их столику подошел высокий стройный мужчина. Он нежно пожал протянутую Ирой руку и поинтересовался:

– Это и есть твой протеже?

– Он очень серьезный и ответственный молодой человек, офицер Военно-морского флота. Когда-то начинал службу в экипаже моего бывшего мужа и очень помог мне и детям с переездом на Большую землю.

– Исчерпывающая характеристика. – Мужчина присел на свободный стул. – Я, пожалуй, закажу себе что-нибудь посущественнее кофе: с утра не получилось даже позавтракать.

– Ну, конечно же, Сережка! А я, пока вы беседуете, в торговый центр прогуляюсь. Меня не ждите. – Она повернулась к мужчине: – Ты обязательно позвони мне вечером. – И, приподнявшись на цыпочки, легонько коснулась губами его щеки. Дэн расслышал тихий шепот: – Или приходи. Обязательно.

Ирина опустила руку на плечо Вилкова, ободряюще кивнула и быстро скрылась за углом соседнего дома.

– Так, о чем ты хотел со мной поговорить, блестящий офицер Военно-морского флота?

Денис медленно шел по тенистой аллее вдоль улицы Гагарина. Он не торопился на автобус, а сосредоточенно пытался систематизировать сведения, которыми только что с ним поделился майор Разумовский.

А мужик-то вполне ничего себе оказался! Там, за столиком кафе, после непродолжительных «обнюхиваний» оба мужчины инстинктивно почувствовали, что могут доверять друг другу. Конечно, главным связующим и определяющим звеном стала познакомившая их женщина, имя которой ни один из них всуе не произносил, но которая незримо присутствовала в мыслях каждого.

«Я не ошибся, у них действительно любовь. Повезло майору. Зачем только десять лет ждал? Зато сейчас он ни за что не станет обманывать любимую и такую долгожданную женщину: пообещал поделиться нюансами – точно так и сделает. Разумеется, не выдавая «важные служебные тайны».

На невозмутимом лице Разумовского трудно было что-либо прочитать; но, по тому, как разгладились напряженные складки, а из речи исчезли ироничные интонации, стало понятно: майор тоже поверил женской интуиции своей бывшей одноклассницы.

То происшествие в школе было далеко не первым и не единственным. Понятно, что бредовые формулировки, типа «в СССР секса нет» и «наркотики – это признак разлагающегося буржуазного общества», жили только в воспаленном мозгу «несгибаемых пропагандистов коммунистических идеалов». Был и секс, даже – о! – за деньги, была и наркота. Дело здесь в количестве и в качестве. Юные северодвинские маргиналы, по примеру своих безнадежно спивающихся отцов, отдавали безоговорочное предпочтение алкогольной сивухе. Конечно, и клей «Момент» нюхали, и грибочки галлюциногенные жевали, даже притаскивали из столиц какие-то самопальные таблетки, но в разовом, так сказать, варианте.

А вот с недавнего времени в этом броуновском движении явно наметилось присутствие определенных направляющих факторов. Все чаще в руки милиции стали попадать неадекватные посетители расплодившихся в городе ночных клубов и почему-то зрители модных видеосалонов, которые по окончании сеанса не могли даже подняться со своих мест, ввиду крайней наркотической обдолбанности. Тревогу забили после нескольких случаев с летальным исходом. Взяли даже парочку распространителей, которые как раз в салонах, под покровом темноты, сбывали свой товар. Но они ушли в глухую несознанку: сами, мол, бодяжили. Дальше дело не пошло. Ни поставщиков, ни изготовителей.

Тут еще поднялась волна криминальных разборок с исчезновениями и жестокими убийствами. Не до наркотиков стало. Да и кому было заниматься ими? Опытных сотрудников из органов «уходили» пачками. Освободившиеся штаты по мере сил заполняли первыми попавшимися людьми с улицы. О каком «правоохранении» можно говорить, если действия сотрудников ППС ничем не отличались от бандитских разборок? И цели схожие: запугать, отжать, устранить соперников, «срубить бабла».

А ведь милицейская химическая лаборатория, когда она еще функционировала, дала определенное заключение: наркотики производились в условиях стационарной лаборатории, оборудованной заводской техникой. К тому же половина «товара» имела иностранное происхождение, с большой долей вероятности – из Юго-Восточной Азии. Вот когда надо было бить во все колокола! Да некому. Отчет химлаборантов просто подшили в какую-то папку, которая уже через неделю бесследно исчезла из архива.

Однажды, правда, из самой Москвы строго погрозили пальцем: туда поступило официальное заявление от финских и норвежских соседей о том, что через российскую границу к ним потоком поступают наркотики. Ай-ай-ай! Местные силовики тут же… официально уведомили столицу, что нет во всем регионе никакого трафика наркосодержащих веществ! Происки, мол, это империалистические, оговор голимый.

Отдел Разумовского, практически на свой страх и риск, безо всякой поддержки руководства МВД, продолжал поиски этой лаборатории и пытался обнаружить пути доставки и переправки импорта. Похоже, что майору удалось как-то приблизиться к этому подпольному бизнесу на опасное расстояние, потому что не так давно одного из двух его лучших и надежных сотрудников нашли убитым в подворотне собственного дома. Какие-то отморозки забили металлической арматурой. Наверно, хотели отобрать кошелек с полусотней рублей или снять старую шляпу. Ах, какая нехорошая шпана!

Что все-таки удалось майору? Методом исключения он сузил возможное местонахождение криминальной лаборатории до территории заводского предприятия «Звездочка». Именно оттуда вывозился криминальный груз. Разумовский подкупил двух вахтеров на заводской проходной и получил точный график вывоза неучтенной продукции. Этот график буквально до дней и часов совпадал с очередным «выбросом» наркотиков в городе! Дальше дело практически застопорилось. Цехов на заводе было множество, занимались они теперь черт знает чем. Требовалось длительное планомерное наблюдение и расследование изнутри. И тут начальство категорически отказало майору не только в выдаче каких-либо официальных ордеров, но и запретило проведение любых следственных действий на «секретном объекте». Можно было попробовать внедриться через военных моряков, но милицейские издавна не дружили с флотскими. Вот если бы Денис мог как-то посодействовать…

Вилков, конечно, искренне пообещал сделать все возможное со своей стороны, привлечь даже штаб базы – через Генку Соловьева – и тыловые органы бригады – это уже с помощью Лысенко. Но он понимал, что, прежде всего, это длительный и кропотливый процесс, а времени у Дэна было чуть меньше двух дней. К тому же Разумовский поделился с ним еще одной странностью. Примерно месяц-полтора назад вывозить «товар» с территории «Звездочки» перестали.

– Может, почувствовали, что ты интересуешься их противозаконной деятельностью? Ну, обнаружили твои контакты с вахтерами, например и прикрыли производство.

– Нет, Денис. Во-первых, в таких вещах перерывов не делают, поверь. А, во-вторых, наркотики из лаборатории продолжают появляться в городе с такой же периодичностью!

– Сменили место, перевезли оборудование?

Майор отрицательно помотал головой:

– Это было бы практически невозможно сделать в обход подкупленных мной охранников и вахтеров. Стационарное оборудование занимает немало места. И еще, я, втайне от начальства, попросил наших кудесников-криминалистов – у меня остались друзья среди них – еще раз сделать анализ наркотиков. Спросишь, зачем? Они говорят, что при разборке оборудования, его перевозке и монтаже на новом месте, хоть микроскопично, но изменится состав изготавливаемой смеси. И «кудесники» это обнаружили бы. Так вот, ничего подобного! Никаких изменений.

– Значит, вывозить стали каким-то другим путем.

– Может быть. Потому что другого реального объяснения я не нахожу. Но в таком случае мне пора на пенсию: я не смог найти этого «другого пути» за целый месяц!

Учитывая потрясающий нюх Разумовского, это было по меньшей мере удивительно.

Что касается появления в городе хорошо организованной банды, занимающейся рейдерством, майор мало что мог прояснить. В круг его служебных обязанностей «экономика» никогда не входила. Но то, что за всеми криминальными событиями чувствуется одна жесткая опытная рука и изощренно умная голова, понятно даже ребёнку.

– Сергей, а тебе не приходилось заниматься комплексом в новостройках, там заправка с магазином и ресторанчик?

– Это, кажется, где-то в конце Юбилейной улицы или на Морском проспекте? Точно, заправка «Лукойл» и кафе «Парадиз»! Хм, там новые владельцы совсем не церемонились со своими предшественниками. Настолько, что пришлось даже моих ребят вызывать. Вообще-то этих «новых» надо было упаковать по полной программе, но…

– А было за что упаковывать?

– Ещё бы! Статья «разбойное нападение» в чистом виде. Наш профиль. Несколько человек избили, управляющего кафе выкинули в окно.

– И что?

– А то: появились «коллеги» из отдела по борьбе с экономическими преступлениями, проверили документы на владение, тут же позвонили руководству, и мои ребята получили прямой приказ не лезть в это дело. К тому же ни один из пострадавших не стал писать заявление в милицию.

– Но почему?!

– О-хо-хо… Далек ты, Денис, от нашего крокодильего болота. Если такие захваты проворачивают, значит, имеют надежную «крышу». И в правоохранительных органах, и в городской администрации.

– То есть взятки?

– Может, взятки, может, долю в бизнесе, процент акций, дивиденды и пр. А пострадавших совсем нетрудно подкупить или запугать.

– Кто ж там теперь хозяином стал?

Майор широко развел руками:

– Боюсь, что этого никто не знает.

– Неужели ни разу не видели владельца?

– А, вот ты кого имеешь в виду! Григорий Марр, кличка Гога. Известная личность, четыре «ходки». Засветился в Питере и Москве. Теперь тут осел.

– Марр, странная фамилия.

– У грузинов встречается. Он родился, кажется, в Кутаиси. Только это – не хозяин. Так, номинальный директор, подставной. Но сейчас он вполне респектабельный бизнесмен, против него никакого компромата.

– А кличка Князь тебе ничего не говорит?

Майор нахмурился и сдержанно ответил:

– Слышал. Якобы главный босс. Задержанные дилеры пару раз проговаривались. Только никто и никогда этого человека не видел. Знаешь, «братва» часто сама распространяет подобные слухи. Чтобы уважали, боялись, не лезли в чужой воровской «бизнес», думать не смели о каком-то новом переделе.

– Действует?

– Ещё как!

– А этот живой гад притаился где-то и дергает за все ниточки. Ведь не может быть, что на общей территории один талантливый мерзавец умело «стрижет» бизнесменов, а другой, равный ему, гениально наладил производство и трафик наркотиков. Плюс еще третий на досуге убирает всех, неугодных первым двум.

– Да, согласен, это противоестественно и нереально.

– Значит, Князь.

– А это всё как-то затрагивает тебя лично, Дэн?

– Что ты! Исключительно в общепознавательных целях.

– Ну-ну. А то уж я подумал…

– Что?

– Да тут намедни у ресторана «Белые ночи» какие-то отморозки набросились на целую группу благопристойнейших граждан города, которые только собрались отужинать. Представляешь, двое уважаемых граждан до сих пор в больнице! Иномарку им повредили. Просто беспредел какой-то. А отморозков-то всего трое было. Говорят, что двое из них были в форме морских офицеров.

– Наверно, маскарад.

– Да-да, очень похоже!

– Спасибо тебе, Сергей, за информацию. Пойду я, пожалуй. Передай мою искреннюю благодарность Ирине Сергеевне.

– Непременно. А ты будь поосторожней, не попадись к таким… отморозкам.

– К этим – точно не попаду!

Думай, Дэн, думай! Что полезного ты извлек из рассказа Разумовского? Ну, предположение Василия, что его возили не к Князю, подтвердилось полностью. Зато, вылезла какая-то чертовщина с лабораторией по производству наркотиков. А такое, казалось, перспективное направление! И вдруг самым таинственным образом всё исчезает. Прямо растворилось в ином измерении, но продолжает посылать оттуда совершенно реальные сигналы в виде регулярных поставок наркоты. И каким боком сюда пришить Юго-Восточную Азию с Финляндией и Норвегией?!

А выводы какие? Появился реальный путь к Князю – это Григорий Марр. Тёртый калач, четыре «ходки», нахрапом не возьмешь и на хромой козе не объедешь.

Думай, Дэн, думай!

В квартире Вилкова ждал неожиданный вызов.

– Ты где шляешься, больной?! – Рык нёсся из трубки домашнего телефона и принадлежал командиру перегрузочной ПМ. – Я с утра телефон оборвал. У нас на полдень была назначена перешвартовка. – Дэн глянул на часы: 15.30! – Слава богу, у завода все буксиры оказались в разгоне. Перенесли на 16 часов. Бегом на борт! Потом доболеешь.

– А, может, как-нибудь…

– Как… себе на тупую башку! Кто на палубе будет швартовными командами руководить?!

– А лейтенанты?

– Ты их обучи сначала, натренируй. Они же ни… уха ни рыла…

– Так, у меня… форма не глажена! – брякнул Вилков и предусмотрительно положил трубку на стол.

Из неё продолжало верещать:

– …сам… отглажу… на… всё! …до посинения…

Денис уже надел брюки и стремился попасть в рукава тужурки. Вот он затянул удавку форменного галстука и надвинул на лоб фуражку.

– …по наглой морде… мозгоклюй… если через пять минут… мать…

Вилков поднял трубку:

– Начинаю перемещение, господин начальник. Целую.

– Да… тьфу!

Дэн кивнул телефону и быстрым шагом направился к выходу.

Перешвартовка – это хорошо. Ведь сейчас приходилось лишний километр по заводскому причалу шкандыбать до родной ПМ. Почти до входных маяков. А в самом начале пути, рядом с 10-м цехом пустовало отличное место, куда на сотню свободных метров идеально вписалась бы 80-метровая плавмастерская. Так ведь нет, всё тянули с разрешением. То ли ждали, что ПМ уйдет, то ли кого-то другого туда запихнуть хотели, чтобы даже для мелкого ремонта не устраивать кроссы к маякам. Слава богу, наконец-то разродились!

Ускоряя шаг, Денис подумал, что командир в общем-то правильно «изрыгал огонь». Ему самому придется неотлучно рулить в ходовой рубке, а действиями матросов-швартовщиков на палубе, кроме капитан-лейтенанта Вилкова, руководить некому. Матросики были молодыми и неопытными, и таким же пока оставался недавно назначенный лейтенант. Тут Дэн спешил исправлять собственный прокол: во время нескольких предыдущих швартовок ему легче было самому командовать, чем тратить время на обучение «молодых и необстрелянных». Тем более что случай подвернулся подходящий. Одно дело подходить к свободному причалу и совсем другое – встрять на пространство, ограниченное с обеих сторон «живыми» кораблями. Кстати, надо будет точно узнать, кто там стоял до них и каковы их габариты. А то ведь и до беды недалеко.

Когда морской буксир пристроился к внешнему борту ПМ, Вилков оглушительно громко свистнул. Тут же распахнулась дверь в буксирную рубку, и наружу высунулся шкипер. «О, настоящий, с бородой!» Дэн знаками показал, что хочет переговорить, и получил в ответ приглашающий жест. Не дожидаясь трапа, он прыгнул с высокого борта своего корабля прямо на палубу буксира и прошел к рубке.

– Привет, служивый!

– Здорово, командир! Чего хотел?

– Сориентируй меня по месту швартовки. Хватит для маневра?

– Самый раз. Там до вас «Гоголь» стоял, а вы с ним по длине почти одинаковыми будете. У меня глаз-алмаз.

– Тот самый «Н. Гоголь», который ещё колесный?!

– А, других не только на Двине, во всей стране не сыщешь.

– Неужели на плаву?

– Не тонет. Я ж его сам месяц назад и выводил. С ходом пока проблемы остались.

– И куда его?

– Да рядом совсем, по Никольскому заливу за Ягринский мост, и у твердого берега поставили, рядом с улицей Первых причалов.

– Ну надо же! Я думал, что такую рухлядь только на утилизацию.

– Так и собирались. Его же еще в 1972 году «Звездочка» выкупила. Сами же капитально отремонтировали и стали как свою плавучую базу отдыха использовать, по Двине курсировали. Ну а как перестройка началась, денег не стало. Вот и гнил у причала. Тогда же и решили – на иголки! Года два или три уже тому назад было. Слушай, пойдем ко мне в каюту! Да не переживай: мы еще с полчаса перешвартовываться не начнем. Вон, видишь, – шкипер указал рукой на противоположный берег узкого канала, – там наш второй буксир мусоросборнику помогает. Пока до свалки не оттащит, не освободится. А вашу лайбу по технике безопасности только двумя буксирами можно швартовать. Так что, посидим, покалякаем.

Следом за шкипером Денис спустился палубой ниже в малюсенький закуток. Хозяин тут же приподнял крышку рундука и выставил на стол бутылку водки. «Ну, понятно, что тебя в каюту тянуло. И еще поговорить».

– Рулить-то не помешает?

– Ты чё?! Я 20 лет за штурвалом! С закрытыми глазами…

– Верю, верю, только по чуть-чуть.

Шкипер хмыкнул и плеснул обоим по полстакана. Чокнулись, выпили, и он протянул руку:

– Евгений. Можно, Жека.

– Дэн. Денис.

– Вот я и говорю: на иголки! Тут-то смех и пошел. Начали собрания проводить: «Не дадим, мол, загубить дедушку русского речного флота! Своими силами отремонтируем. Сохраним для потомков». Каких-то защитников старины приводили, агитировали. Даже деньги пообещали. А что еще работягам надо было, когда дома жрать нечего?! Получку нормальную год не видели. Все «за» проголосовали. И ведь знал народ, что нечисто дело. Шушукались по углам, мол, это начальство какие-то свои делишки обделывает. Насрать им на потомков! Поговаривали, что сдают пароход в аренду хрен знает кому и хрен знает зачем. А рабочим один раз какие-то крохи заплатили – и амба. Даже ремонтные бригады перестали посылать. Только вахту на «Гоголе» выставили, чтоб ничего не растащили; да время от времени «колёса» прокручивали, чтоб уж совсем не заржавели. Стоял тут всё это время, только электричество да воду жрал. Хорошо, наверно, арендаторы платили.

– Так чего ж там делали?

– А хрен его знает! Говорю же: охрану поставили и не пускали никого. Иногда ползали какие-то людишки по палубам, но это, наверно, остатки экипажа были.

– Cейчас-то чего вдруг спохватились и убрали?

Жека равнодушно пожал плечами:

– Одни говорят, что наше начальство какую-то частную супер-пупер океанскую яхту на ремонт взять хочет, которую в Атлантике потрепало. Это же такие деньжищи – и прямо в свой карман! А другие слышали, что лодку из Гаджиево пригонят с аварийной ракетной шахтой. Только ни та, ни другая на место «Гоголя» не влезет. Вот и решили вас туда перетащить, а здесь, у маячка, подальше от любопытных глаз место освободить.

– Сам-то как думаешь?

– Да по фигу! Нам с этого ничего не перепадет. Приказали – тащим. Давай-ка, Дэн, еще чуть-чуть, – Жека взболтнул жидкость в бутылке, – а?

– Давай уж после перешвартовки. Я угощу. А сейчас послушай, не тебя ли там вызывают?

Шкипер приоткрыл иллюминатор, и в каюту проникли низкие звуки буксирной сирены.

– О, действительно, быстро они обернулись. Что ж, по местам. А после…

– Договорились. Ты поаккуратней, Жека, мы ведь сами только чуть винтом подработать можем.

– Да я вас, как… яичко в жопу положу!

Странно: Вилкову всегда казалось, что указанный процесс проходил как раз в обратном направлении. Но, спорить со специалистом он не стал, а быстро перебрался на борт ПМ и приступил к своим непосредственным обязанностям по перешвартовке.

…………………………………………………………………

Всё совпадает. Всё! «Гоголь» находился на внутризаводской стоянке. Тут Разумовский не ошибся. Правда, он сосредоточился на цехах и помещениях, не обратив внимания на корабли у причалов. А ведь как удобно: сам себе «велосипед»! И никто не знает, что там происходит и кто обитает. Охрана всегда начеку. Имитация планомерного ремонта – это для отвода глаз. Условия внутри парохода просто идеальные для создания лаборатории и беспроблемной её работы.

Чуть больше месяца назад «Гоголь» перетаскивают на внешнюю стоянку. В это же время прекращается вывоз нелегальной продукции с территории «Звездочки». Для майора это таинственная, неразрешимая загадка: ведь наркотик продолжает регулярно поступать в город. А все так просто: уплыла целиком лаборатория! Ни тебе разборок оборудования, ни монтажа на новом месте. Потому и «кудесники»-криминалисты ничего не обнаружили.

И со значительным количеством импорта наркотиков из Юго-Восточной Азии тоже всё «в жилу». Доставка в транзитный пункт Северодвинск, скорее всего, и раньше производилась наиболее безопасным путем – водным. «Гоголь», хоть и находился на территории завода, но в той же Никольской бухте. А на борту у него, как спасательное средство, имелся прекрасный вместительный катер с мощным мотором или даже дизелем. Можно за полчаса подойти к любому плавсредству в разветвленном устье Северной Двины. Ну а с переходом на внешнюю стоянку и вообще… Ай да Князь; ай да сукин сын!

– Вилко-о-о-ов! – Командир по пояс высунулся из иллюминатора ходовой рубки. – Очнись! Вспомогательный буксир уже отчалил. А главный хочет у нашего борта до утра приткнуться, ему так удобнее. Ты не возражаешь? – «Конечно, удобнее! После обещанных мною посиделок шкипера так легко будет перенести в его любимую каюту!» – Тогда заводи дополнительные швартовы в нос и корму – мы здесь надолго – и отпускай свою команду. Ребятки сегодня отлично поработали; а лейтенант этот, как его… Вовчик, вполне грамотно командовал. Молодец!

– Так кто учил-то?!

– Ладно-ладно, заканчивайте тут без меня. Я еще в заводоуправление загляну, оформлю официально нашу новую стоянку. А ты свободен. Болей и лечись на здоровье, хоть целый день. Завтра ты мне не нужен.

Дэн, как и обещал, «накрыл поляну» в кают-компании по случаю удачно завершенной перешвартовки. Уходя из-под главного алкогольного удара, он позвал туда своего помощника-лейтенанта и мичмана-электрика. Шкипер прибыл на рандеву со своим мотористом.

«Вот и чудненько: останутся два на два, когда я “слиняю”. – Впрочем, он понимал, что силы будут явно неравны. Куда там “необстрелянным” молодым военморам до закаленных в десятилетних питейных баталиях ветеранов буксирного флота. Но задерживаться дольше обязательного третьего тоста он не собирался. Время было позднее, а потребность поделиться с друзьями ошеломительными новостями слишком насущной. А еще ведь предстояло выработать план конкретных действий! – Нет-нет, “за тех, кто в море”, и дипломатично ретироваться».

Всё прошло как по нотам. Оставив быстро сплотившуюся компанию за накрытым столом, Вилков поспешил домой.

По дороге он мучительно размышлял, стоит ли делиться всеми подробностями придуманного им плана с Лысенко: слишком уж заинтересованным лицом был Василий. Может, ограничиться общими сведениями в части, так сказать, касающейся, а нюансы обсудить только с Генкой? Но от такой идеи пришлось отказаться. Очень мало оставалось времени на подготовку и воплощение его идеи; сделать надо было много, а их всего-то трое реальных бойцов. Интересно, как прореагирует Васька?

Несмотря на поздний час, друзья не спали, хотя встретили Вилкова весьма сдержанно: Соловьев бездумно пялился в телевизор, а Лысенко лишь молча протянул для приветствия руку. Выглядел он мрачным и уставшим.

«Ничего-ничего, посмотрим, какими вы станете через пять минут!» – И Денис, не откладывая, приступил к своему рассказу, стараясь быть предельно лаконичным и точным.

Эффект действительно оказался потрясающим. Телевизор был выключен после первых же слов, а Васькины глаза полыхнули таким огнём, что Вилков всерьез обеспокоился его психическим здоровьем и способностью хладнокровно воспринимать новые сведения.

– Мы должны опередить Князя! – уверенно закончил Дэн. – Внезапность и непредсказуемость наших действий должны отлично сработать. Кстати, что у нас со временем?

– Завтра, – Лысенко посмотрел на часы, – нет, уже сегодня вечером истекает двухдневный срок.

– А как у тебя с документами?

– Основной пакет я уже сдал в налоговую и кое-какие выписки получил, а вот копии из ЕГРЮЛ, которые заверяются нотариусом…

– Деньги давал?

Василий кивнул:

– Без них вообще пять суток на это отводится. Удалось договориться на послезавтра. – Видя, что Соловьев хочет возразить, он добавил: – И это уже от суммы «благодарности» не зависит, чисто технические действия.

– Ну и отлично! Даже врать не придется. Так и скажешь, когда вечером с тобой свяжутся. Всего-то несколько часов задержки. А нам эта ночь во как понадобится! – Вилков провел ребром ладони по горлу.

– Ты, часом, не забыл, что мои жена и дочка у них, а?! Мы даже точно не знаем, где их держат.

– Как раз поэтому и подстраховываюсь! Хотя лично я уверен, что их держат на «Гоголе». Но вдруг все-таки на заправке? Там полно помещений, и подвалы наверняка есть: под хранилища топлива рыли. Поэтому, во-первых, еще вечером ты потребуешь от этого Марра, чтобы тебе показали родных! Понятно, что через видеосвязь. Поедешь к нему и конкретно убедишься, что с ними все в порядке. И постарайся, Вася, запомнить мельчайшие детали помещения, где их держат; вдруг на какую-то подсказку наткнёшься. Это важно! Думаю, что Марр тут же доложит своему боссу о твоем визите, успокоит его и даже получит ценные указания. Во-вторых, – Денис повернулся к Генке, – завтра в полночь состоится твой выход, Соловей. – Вилков усмехнулся. – Как тень отца Гамлета. С уличного таксофона звонишь в милицию…

– Никаких ментов, слышишь?! – Лысенко стукнул кулаком по столу, но Дэн не обратил на него никакого внимания.

– …или в местный отдел ФСБ. Он здесь имеется, как в закрытом городе с секретными предприятиями. Неважно куда. Звонок все равно будет перенаправлен совсем в другое подразделение. – Василий и Генка удивленно воззрились на Вилкова. – И сообщаешь, что на территории заправочного комплекса в конце Морского проспекта заложена бомба! – Удивление на лицах друзей сменилось изумлением. Дэн усмехнулся. – Можешь добавить что-то типа «Аллах акбар»!

Наступила тишина, которую первым нарушил Денис:

– Чего притихли?

– Ты, друг, фактически не заболел? – поинтересовался Соловьев.

– Да он уже со своей перешвартовки кривой заявился! «Белочка» прискакала.

– Всё сказали? Тогда позвольте мне объяснить дилетантам, что за сим последует. Будет поднята по тревоге спецгруппа «Антитеррор», соответствующий участок местности плотно оцепят люди в камуфляже, с собаками и оборудованием. Уровень опасности объявят максимальный, учитывая вероятность взрыва топлива в хранилищах. Возможно, из ближайших домов начнется эвакуация жителей. Хотя, по словам Василия, там рядом пустынно. Все, кто находился непосредственно на заправке, или в кафе и магазине, будут надолго задержаны для дачи показаний. Короче, катавасия на заправке раньше утра не закончится.

– А Марр успеет быстренько связаться с боссом по телефону! Тот не дурак, увяжет всё в один узел и…

– Никто никуда не позвонит! Первым делом на территории заправки будет снаружи заблокирована вся новомодная сотовая связь, если она вообще тут имеется, и работа любых радиостанций. А при проникновении в помещение ребята из спецназа первым делом режут к чертовой матери все телефонные кабели. Потому что взрывчатку легко можно активировать посредством звонка или сигнала по рации.

– Ты-то откуда всё знаешь?

– Я дважды был свидетелем таких действий в Мурманске и Полярном. Один раз даже оказался в «зоне поражения», и сам прошел через все этапы дознания. Разговорился на досуге с «антитеррористами», вот они и просветили. Главное, Генка, выбери для себя позицию вне зоны охвата спецгруппы и внимательно понаблюдай, кого будут с заправки выводить, из магазина и кафе. Если твоих девочек, Вася, там прячут, найдут их обязательно!

Друзьям понадобилось время, чтобы переварить такие откровения. Первым очухался Соловьев и подозрительно спросил:

– А что ты собираешься в это время предпринять?

– Я не хотел бы афишировать свои полупреступные действия. – Тут он посмотрел на Лысенко. – Но… Васька, мне нужны деньги.

– Да пожалуйста. Пару тысяч можешь взять на полке в серванте.

– Ты не понял. Я говорю «деньги»! Мне нужно пару тысяч долларов. Или лучше пять.

– Охренел? Да за такие деньги мне… сама мисс Северодвинск танец живота исполнит! Приватно!

– Ну, это почти то же самое: я должен купить весь архив завода. Уже сегодня утром. Господа, торг здесь не уместен!

Василий размышлял недолго:

– Считай, что будут. А дальше?

– Дальше мне знать лучше. «Гоголь» – надводный корабль, как и моя ПМ. Поэтому я знаком со всеми нюансами её внутрикорабельной специфики. И вообще не перебивайте, мне самому надо еще многое обмозговать!

После непродолжительного молчания Лысенко твердо произнес:

– Я не могу рисковать жизнью своей семьи!

– Ах, не можешь?! Тогда, блин, слушай правду. Свидетелей не оставляют в живых! Кроме того, у наших врагов есть еще другой отличный «путь»: отправить твоих девочек в притоны Юго-Восточной Азии или на Ближний Восток через наш Северный Кавказ. У них же наркотический трафик оттуда налажен! Ты этого хочешь?! – Дэн обернулся к Соловьеву: – А ты молчи! Не хрен сопли распускать. Мы все равно победим. Пусть и не все… Я устрою такой тарарам на этом «Гоголе», что они там напрочь забудут о заложниках. Свою жопу потребуется спасать!

– Слушай, а может, сразу… ну, сообщить, что бомба на «Гоголе» заложена?

– Сообразительный мой, это же все равно, что сказать, будто взрывчатка закопана на мусорной свалке.

Давай, взрывай на здоровье, мы на салют из говна посмотрим! Нет, ребята, там я поорудую сначала. А ты, Васька, пойдешь на этот отстойный причал вместе с моими разведчиками. Там к вам Генка присоединится, после того, как на заправке разберется. И оба ни во что не будете вмешиваться, пока я не подам сигнал с борта «Гоголя»! Жаль, оружия маловато…

– Ты собрался оружием пользоваться?!

– Нет, буду всех просто гладить по головке: сю-сю-сю, ми-ми-ми! У меня есть четыре АКМ без патронов и два макарова. Ну… могу еще палубный пулемет со своей ПМ снять. Опять же, без боеприпасов. Штык-ножи есть.

– Я тебе к обеду два ящика боеприпасов достану.

– Ой, Васька, а ты сам, случаем, не колумбийский наркобарон? Какое отношение имеет тыловая служба к оружию и боеприпасам?

– Как ты там говорил, «тебе лучше не знать»! Достану – и точка!

– Отлично! Я это понял, как одобрение моей захватнической политики. Всё замечательно будет, я клянусь. Своей жизнью. Только не подведите со временем.