– Может быть, Вася, передумаешь, а? – Друзья вновь собрались на уютной кухне городской квартиры четы Лысенко. – Все эти служебные заморочки и неурядицы – временное явление. Дело банды Князя получило слишком большой резонанс. Ну, сам посуди: погиб начальник вашего МИС; мичман Драган оказался… черт знает кем. Твоя фамилия тоже мелькает во всех реляциях. Вплоть до Москвы. Негативная реакция командования вполне предсказуема. – Генка Соловьев, как всегда был рассудителен и логичен. – Пройдёт немного времени, и всё устаканится.

– Да, поймите вы, ребята: то, что начальником ОМИС назначили не меня, а пришлого со стороны, – не играет практически никакой роли в принятом мной решении. – Лысенко задумался. – Ну, если только совсем чуть-чуть. Как говорится: за Державу обидно! Ведь этот московский ставленник – родственник какой-то «шишки» из Главного штаба ВМФ. У этого юнца ещё водка на капитанских звёздочках не обсохла, а тут сразу на должность второго ранга. Да и по специальности он – «массовик-затейник» по воспитательной работе!

– Так, куда же ещё пристраивать доблестных выпускников бывших политических училищ? – Стоявший у приоткрытого окна Вилков, вернулся за стол. – В действующие части? Хотя таковых и не осталось практически. А тут такое «хлебное» место в прямом смысле этого слова.

– «Хлебным»-то кто его сделал? Покойный Гулий. А теперь точно всё развалится.

– Вот и оставался бы служить, продолжил, так сказать, дело…

– Нет уж, увольте-с. Пусть с ним капитан Лисин сосуществует. Впрочем, ничего плохого я им не желаю. Лисин – отличная рабочая лошадка. А уж наш главбух… ого-го! Валентина Ивановна Корзун все тылы прикроет. А я – на вольные хлеба, в свободное плавание. Мы с Наташкой так решили.

Будто услышав своё имя, на кухню заглянула хозяйка дома.

– Совет в Филях продолжается? Может, мальчики, вам ещё чайку?

Василий нежно обнял жену за талию и привлек к себе на колени.

– Успокойся, родная. Видишь, – он кивнул на стол, – здесь и так всего полным-полно. А эти оболтусы опять уговаривают меня не увольняться на гражданку. Твердят, что сгину, мол, в топком болоте частного предпринимательства. Разорвут нас на кусочки кровожадные акулы зарождающегося бизнеса. По миру пойдем с нищенской сумой.

Наташа пристально посмотрела на Генку и Дэна своими огромными черными глазами.

– И вы такое допустите?!

С громким стуком отодвинув стул, Вилков вскочил, вытянулся, изобразил «щелчок каблуков» пятками мягких войлочных тапок и резко склонил подбородок на грудь:

– Мадам-с! Как вы могли такое предположить?! Всегда-с… к вашим услугам-с…

Женщина чуть усмехнулась:

– Вы бы, кавалер, опять к окошку прогулялись. Там одна наша близкая родственница вот-вот должна подойти. Кажется, в ваших услугах именно она нуждается больше всех.

Денис тут же устремился к окну и отодвинул штору.

– Сестра Танюшка? – шепотом поинтересовался Василий у жены.

Та кивнула и тоже шепотом ответила:

– Позвонила только что. Узнала от меня, что вы тут все собрались и… Сейчас прилетит, красавица.

– Думаешь, у них это серьёзно?

Наташа пожала плечами:

– Поживем – увидим.

– Хватит шептаться! – не оборачиваясь, сказал Вилков. – Я всё слышу.

– Да мы тут с Наташкой об… «Прелестнице» рассуждаем, – нашелся Василий.

– О, кстати, как там ваше ателье-то поживает? – отреагировал Соловьёв.

– Отлично. Этот салон теперь остался нашим единственным кормильцем в городе. Я не успел еще сказать, что на этой неделе немного… переоформил все официальные документы на… наследие Гулия.

– Как так?

– Теперь почти все «точки» на правах ИЧП принадлежат моим бывшим сослуживцам: Валентине Ивановне, Лисину, Старикову. Это и кафе, и магазин, и павильон на рынке. Даже, сервисная ремонтная служба и совместное предприятие по изготовлению товаров народных промыслов. С поставкой продуктов в рестораны и пару буфетов они сами разберутся. Родная бригада ремонтирующихся судов тоже не оголодает. А «Прелестницу» и переоформлять не пришлось: там единоличной хозяйкой остаётся Наталья Вячеславовна Шмидт.

– Только наш горячий прибалтийский армянин остался гол как сокол! – не отходя от своего наблюдательного поста, резюмировал Денис. – Ни тебе службы, ни работы. Даже до военной пенсии не дотянул. Голодранец!

Генка хмыкнул:

– Особенно впечатляет военная пенсия. На неё сейчас в одиночку и недели не прокормиться. А работать пойдет… к собственной жене! Поломойкой. У него и опыт какой-никакой имеется.

– Эк, вас понесло-то всех! Забыли, кому «свечной заводик» на периферии отписан?

– Лесопилка, что ли?

– Да не только. Там же еще строящийся коттеджный посёлочек на берегу озера и торгово-транспортное предприятие с иностранными инвестициями и экспортной инфраструктурой.

– О! Слышу речь прожженного бизнесмена и будущего олигарха: ни хрена не понятно.

– Просто всё.

После разгрома князевской банды его люди на лесозаготовках попытались всё там разрушить, сжечь и скрыться, но Лысенко опередил их. Буквально на следующий день, когда в Северодвинске только определяли на нары задержанных преступников и пытались идентифицировать трупы, он устремился в… Мирный! Быстро отыскал там военных компаньонов Николая Богдановича и рассказал им леденящую кровь историю о том, что какие-то беспредельщики хотят силой захватить территорию, отведённую под строительство дачных домиков.

Служивые отреагировали молниеносно, решительно, грубо и эффективно. Точно, как и предполагал Василий. Уже через час на лесопилку ворвались два БТР, из которых высадился вооруженный десант в составе взвода спецохраны Плисецкого космодрома. Практически никакого сопротивления они не встретили, за исключением одной смешной попытки пострелять в бронированную машину. Восьмерых бандитов разоружили, скрутили и, доставив в Мирный, передали в руки доблестным представителям МВД вместе с целым арсеналом изъятого у них оружия. Вопрос был решен абсолютно бескровно, безо всяких «стрельнул – и в озеро».

А с военными дольщиками грядущего строительства Лысенко расстался в самых доброжелательных отношениях, пообещав взять на себя часть дополнительных расходов, связанных с ускорением процесса, и получив бонусом круглосуточную вахтенную охрану нового объекта.

– Действительно, понятно, молчаливый ты наш. Решил, значит, сосредоточиться на удалённой территории?

– Не совсем, Гена. Хотя в том бизнесе есть несомненные плюсы. Особенно когда мы наладим поставки древесины за рубеж с использованием разветвлённой сети подведомственных Мирному железных и автомобильных дорог. Это раз. А главное, что с моим увольнением со службы исчезает последний барьер для нашей прямой торговли с Финляндией: я теперь – абсолютно гражданское юридическое лицо и действую с полном соответствии с Российским законодательством.

– Так вот почему ты написал рапорт на увольнение!

Лысенко пожал плечами:

– Как сейчас говорят: «Ничего личного, только бизнес!» Но есть у меня одна идея… – Василий переглянулся с Натальей. – Наверно, её уже можно озвучить. В общем, я хочу взять в аренду… пароход «Н. Гоголь».

– Вот это да!

– Авантюрист! Прожектёр! Манипулятор! – прокомментировал Вилков от окна.

– Ну, от необдуманного авантюризма меня давно покойный Николай Богданович отучил. Остальное – вообще полная чушь! Я даже ничего нового не выдумал. «Гоголь» еще в далёком 1972 году завод «Звёздочка» выкупал и использовал, как плавучую базу отдыха для своих работников. Конечно, теперь другие времена и другие… расценки. Пароход числится на балансе предприятия, но руководство просто ума не приложит, куда бы его сбагрить. Князя ликвидировали, а «Гоголь» приобрёл прочную репутацию самой несчастливой посудины в акватории. Еще и Дэн со своими «ихтиандрами» постарался…

– Ну, ты тоже с завидной добросовестностью громил его внутренний интерьер!

Василий не стал спорить:

– Короче, ремонт предстоит сделать капитальный. Главный и самый, пожалуй, трудоёмкий и длительный процесс – это восстановить в полном объёме двигательную часть. Я хочу сохранить и паровую машину, и колесо, и… в общем, всё. Чтобы столетний «Гоголь», как новенький, «бегал» по нашей Двине. Проложим маршруты по самым красивым местам, организуем там экскурсионные программы, можно рыбалку…

– Морда не треснет? Денег, где столько возьмёшь? – фыркнул Денис.

– Чтобы начать, хватит.

– И тут же закончить, да?! Обдерут тебя, как липку. Разоришься на поставщиках и исполнителях. Представляешь, какие суммы загнут?

– Так я ведь тоже не первый год бизнесом занимаюсь. Хотя, ты прав, Дэн: все накопления придется вложить в старт работ.

– Так и уйдет всё… «в гудок»!

– Ну-у-у, не то, чтобы всё. Помните, я говорил, что доходы от продажи леса Гулий не проводил через бухгалтерию нашего ОМИС? Так вот выяснилось, что все финансовые операции по этому объекту он осуществлял через один московский коммерческий банк.

– Как это «выяснилось»? Когда? Со времени гибели твоего начальника прошло уже больше полугода. Ой, Васька, не темни!

– Я сам узнал об этом только на днях. Мне позвонил Вольнов…

– Продал всё-таки душу Воланду!

Очередной едкий комментарий Дэна Лысенко оставил без внимания.

– Такую схему они ещё с Гулием согласовали. Банк этот размещает средства своих вкладчиков в разные инвестиционные проекты. Акции, облигации, ссуды, кредиты, валюта, даже драгметаллы. И не только у нас, но и за границей, потому что имеет генеральную лицензию.

– И удачно размещает? – поинтересовался Генка.

– Судя по тому отчёту, который мне переслали, даже очень. Сейчас активы «Мирного лесопромышленного комплекса» – так наша лесопилка числится по документам – определяются… в общем, девятизначной цифрой.

Друзьям понадобилось время, чтобы осмыслить такую информацию.

– Ни фига себе! – Дэн даже отвернулся от окна. – Лесок-то золотой оказывается! – Его внезапно озарила новая идея. – Слушай, Рокфеллер, а купи нашу ПМ! – Вилков картинно склонился головой чуть не до пола. – Верой и правдой будем служить тебе, царь-батюшка!

– Можешь не ёрничать, Денис?! – остановил друга Соловьёв. – Вопрос-то серьёзный.

– Да, я о такой «серьёзности» только в сказках «Тысяча и одной ночи» читал!

Василий усмехнулся:

– Тогда посмотри на живого Аладдина! – Он тут же перестал улыбаться. – Это – активы. Я не собираюсь «вынимать» их из проектов, где они приносят доход. Да и невозможно это сделать. Они – наша подушка безопасности. Как раз на тот крайний случай, если, как ты выражаешься, Дэн, «всё в гудок уйдет». Я собираюсь обойтись собственными… «наличными» силами.

– Поделись-ка ноу-хау, наш многомиллионный друг.

– Есть одна маленькая хитрость… Мы начнем реконструкцию «Гоголя» с внутренних помещений. Это можно сделать довольно быстро и не так затратно. Обновим всё в соответствии с современными запросами. Чтобы мест для отдыха побольше было: ну, там, штуки три-четыре бара, парочка ресторанов, танцпол обязательно. И запустим всё это в работу, пока пароход ещё на приколе! Эдакий ресторан на воде получится.

– Понятно. – В сообразительности Соловьёву нельзя было отказать. – Новое заведение станет давать прибыль. И эти деньги можно сразу вложить в капремонт корпуса и ходовой части. Посчитать надо…

– Мне уже заводские спецы и экономисты все расчеты сделали. Можно сказать, что бизнес-план готов.

– Во, деловой, на ходу подмётки режет!

– Ну и хорошую прибыль могут принести игровые автоматы.

– Я же говорю: кровосос, собрался наживаться на низменных человеческих страстях!

Тут на защиту Лысенко встал Геннадий:

– Пусть лучше в приличном и закрытом месте стоят, чем, как сейчас, по всему городу на каждом углу! Народ их «столбиками» прозвал. Самое страшное, что в них пенсионеры да безработные свои последние копейки проигрывают. И ведь ни с какой официальной стороны к ним не подберёшься: все по закону! Что я уже только не пробовал в городском совете…

– Ой, Геночка! – Наташка всплеснула руками. – Мы же совсем забыли о твоём новом назначении!

– Ну, для точности, это не назначение, а избрание, – непривычно засмущался Соловьев. – Просто народ захотел увидеть в местном законодательном органе представителя… э… военных моряков. Вот я и подвернулся под руку. Никто меня из штаба базы не увольнял: а депутатство – это так, по общественной линии, можно сказать.

– Да не будет на «Гоголе» никаких «столбиков»! – вернул разговор в прежнее русло Василий. – Хотя принцип «однорукого бандита» уже сто лет по всему миру великолепно работает. – Он повернулся к Дэну: – Скажи, ты много пенсионеров и безработных в ресторанах видел? То-то. К нам на «Гоголь» пойдут люди среднего достатка и выше. А на рулетку и к карточным столам подтянутся даже воротилы местного бизнеса.

– Рассадник… – Вилков не закончил свою очередную обличающую филиппику. Он пристально вгляделся во двор. – Кажется, там Татьяна идет.

Наталья подошла к окну.

– Она. Как только ты разглядел на таком расстоянии! А кучу пакетов в руках не заметил? Тогда, что же до сих пор тут стоишь? Беги, помоги девушке.

Вилков быстрым шагом направился в прихожую. Геннадий покачал головой:

– Ты, Вась, не обращай внимания на Денисовы подколы и нападки. Его не переделаешь.

Лысенко подошел к жене, продолжавшей стоять у окна, и тоже посмотрел на улицу. Потом обернулся к Соловьёву:

– Как знать, как знать… Может, это у нас не получилось, а вот кое-кто… – он кивнул головой на окно, – окажется способен и на большее.

Генка присоединился к супружеской паре.

Внизу, возле самого подъезда стояли Дэн и Таня. Многочисленные пакеты и свёртки лежали на асфальте, а молодые люди самозабвенно сжимали друг друга в объятьях и целовались…

– Ну… – Широко развёл руками Соловьёв. – Даже не знаю, к чему бы это.

– К переменам, Генка! К большим переменам.

Шел 1998 год.