Первым делом Лысенко направился в кабинет Гулия. Собственно, на два месяца – срок отпуска Николая Богдановича – этот кабинет по праву принадлежал Василию, который остался временно исполнять обязанности начальника МИС. Вот только еще ни разу он не переступал его порога. Зачем? Ваське вполне хватало своей маленькой конурки, смежной с помещением продчасти, где с трудом разместились обычный канцелярский стол со стулом, тумбочка и вешалка для одежды.

Ключ от кабинета начальника Лысенко взял у бессменной руководительницы бухгалтерии Валентины Ивановны Корзун, которая время от времени посылала кого-нибудь из своих подчиненных девочек в пустующие апартаменты, чтобы помыть там пол, полить цветы и стряхнуть пыль. Главный же ключ от слоноподобного сейфа капитан 2-го ранга лично передал Василию перед отъездом. Именно содержимое этого железного монстра интересовало сейчас Лысенко.

Бумаг в сейфе оказалось достаточно много. Васька выгрузил на стол несколько пухлых папок-скоросшивателей и множество отдельных листов, кое-где соединенных обычными канцелярскими скрепками. Господи, неужели все это ему нужно перечитать?! А ведь придется, если он хочет хоть в чем-то разобраться. Тяжко вздохнув, Лысенко принялся за документы.

Надежды на «разобраться» окончательно испарились к десятой минуте скрупулезного изучения. Василий прекрасно понимал приказы, выписки, накладные, уведомления и распоряжения, касающиеся порядка внутренней службы ОМИС. А вот главное – регистрационная и отчетная документация, относящаяся к вопросам бизнеса и частного предпринимательства, – оказалась написана таким языком… «Черт бы подрал всех юристов-крючкотворов и бюрократов! Ну, как можно составить несколько абзацев таким образом, что и после пятого прочтения понятными остаются лишь предлоги и знаки препинания?! Застрелись!» К той же Валентине Ивановне обращаться бесполезно: даже из «своих» Гулий мало кого во что посвящал. К тому же, уезжая, он отдельно предупредил Лысенко: ни с кем не обсуждать вопросы их бизнеса. «Приеду – сам разберусь».

А если вдруг?..

Вот оно! Предусмотрительный Николай Богданович оставил Василию один телефончик: «…а если уж совсем вдруг-вдруг, позвони, представься и слушай. Но, это на тот случай, если назавтра – война»!

«Война-то, похоже, уже началась! Неизвестно пока, на каком фронте». – Лысенко вытащил из кармана записную книжку и быстро отыскал требуемый номер.

– Алло, это капитан 3-го ранга Лысенко. Василий Арутюнович. Как откуда? Из кабинета. Кабинет? В Северодвинске, черт возьми! Да, мне приказано слушать. Куда-куда?! Это невозможно… Ну хорошо, я попробую… оформить командировку… Завтра утром?! Нереально!.. Есть! Понятно. Никого в известность не ставить. Захватить все бумаги… До встречи… в Домодедово!

Лысенко откинулся на стуле. Он явно только что побывал в какой-то параллельной реальности. Кстати, что там Гулий рассказал о владельце этого таинственного телефонного номера?

* * *

Под командованием майора Вольнова Николай Богданович начинал свою службу в ОМИС. Потом довольно быстро Вольнов перевелся в штаб Беломорской базы, но продолжал курировать своего молодого коллегу. Между ними установились вполне дружеские отношения, несмотря на немалую разницу в возрасте: майор был старше лет на десять. Затем он поступил учиться в Академию тыла и транспорта в Москве. А вот её окончание пришлось как раз на годы распада Советского Союза. И тогда уже подполковнику Вольнову, не имеющему абсолютно никаких нужных связей в Москве, предложили место… на Камчатке!

Темная какая-то история вышла, в результате которой перспективный офицер был с треском уволен из рядов Вооруженных сил. Но Вольнов не сломался, не запил горькую, не подался в «челноки» или таксисты. Он нашел свой путь.

Разваливалась не только армия, трясло все силовые структуры. В органах МВД катастрофически не хватало грамотных, образованных офицеров, которые могли бы со знанием дела бороться, например, с нарастающим валом экономических преступлений. Принимали в милицию и бывших военных, причем с сохранением их воинского звания! А тут целый старший офицер со свежим академическим дипломом, полученным на кафедре социальных и экономических дисциплин. Просто находка!

Уже через два года Вольнов был назначен заместителем начальника Московского управления по борьбе с экономическими преступлениями и получил звание полковника милиции. А еще через какое-то время бороться с коррупцией и экономическими преступлениями пришлось уже внутри самого Управления. Победила коррупция! И Вольнов с максимальными почестями был на хрен выгнан из органов.

А опыт-то куда денешь? Его не пропьешь, хотя бывший полковник активно пытался это проделать. Выжил. Мало того, в одном из многочисленных своих алкогольных пике Вольнов умудрился зарегистрировать частную фирму по оказанию любого рода юридических услуг! Поначалу именно слова «любого рода» чуть не поставили его на шаткую грань между обеспеченной жизнью и незаметной смертью: в него поверили… «авторитеты»! Вольнов быстро «слился» и воскрес уже, как «юридический консультант по правовым вопросам». Никакого успеха. Тогда он несколько изменил формулировку: «Окажу грамотную юридическую помощь в разрешении нетрадиционных проблем». Лучше бы он этого не писал! «Нетрадиционных» оказалось слишком много. Пришлось изменить на «Правовое юридическое сопровождение в сфере бизнес-услуг». Прокатило! Осталось лишь бросить пить и одеться в цивильный костюм. С первым проблем не было. Костюм взял напрокат.

Поначалу в фирме работал один человек – сам Вольнов. Да и прием посетителей осуществлялся прямо в городской квартире бывшего полковника, которую он успел-таки получить еще на службе в милиции. Тогда же он за пару лет заочно и экстерном закончил какую-то юридическую академию. Это образование, которое было ему категорически необходимо для успешной службы в органах, и сейчас сослужило отличную службу. Клиентов весьма впечатляла разносторонность интересов и способностей солидного человека, который станет заниматься их делом. К тому же развешанные на стенах убедительные дипломы в красивых рамках говорили и о значительном круге знакомств и связей Вольнова.

Уже после первых двух дел появились деньги. И какие! Хватило на аренду приличного офисного помещения и наем необходимого штата сотрудников. Сейчас у бывшего полковника шикарный двухэтажный офис в престижном районе Москвы и никак не меньше двух десятков подчиненных.

– Это очень… э… влиятельный человек, Василий. Непростой, своеобразный и… опасный! Как бы тебе объяснить это в знакомых персонажах… Вольнов – это не Бендер! И не Жеглов с Шараповым. Это – булгаковский Воланд! Наверно, поэтому, несмотря на нашу хорошую дружбу, я сам за все эти годы лишь однажды обратился к нему. – Подумав, Гулий добавил: – И то не как клиент, а за получением консультации. В общем, тебе лучше всего сразу забыть о нем. Но все-таки на всякий случай, ввиду моего временного отсутствия и непростой нашей внутренней обстановки… Только всегда помни мои слова о завтрашней войне!

Тогда Лысенко покивал и действительно забыл.

А сейчас он сидел в мягком полукресле VIP-зала уютного кафе аэропорта Домодедово напротив худощавого, даже, тщедушного человека в строгом костюме с галстуком. Его визави на вид было лет шестьдесят.

«И где тут Воланд?! Это скорее какой-то сказочный гном. – На такой вывод Ваську навела аккуратная розовая лысина собеседника, размером с три четверти головы, опушенная венчиком воздушных, абсолютно белых волос. – Оле Лукойе!» Смущал только ледяной взгляд прозрачно-серых глаз.

– Это всё?

Лысенко не понял, к чему относился вопрос «гнома»: к только что законченному рассказу офицера о событиях в Северодвинске «и окрестностях»; или к привезенным им бумагам, которые Василий выложил на стол сразу, а Вольнов небрежно просматривал во время всего повествования. Но на всякий случай кивнул. Неулыбчивый взгляд полковника надолго задержался на Васькином лице. Стало неуютно. Затем Вольнов чуть приподнял над столом руку, и тут же рядом материализовался молодой мужчина в белой рубашке с «бабочкой».

«Официант»? – предположил Лысенко.

Без единого слова тот быстро собрал со стола все документы и также беззвучно исчез.

– Тебе вернут всё в конце.

«Или не официант. И когда этот конец будет»?

– Значит, Николай сейчас в отпуске. И связи с ним нет?

– Он собирался ехать к себе на родину, а это – Западная Украина. Сами знаете, какие сейчас у нас отношения.

– Угу. И семья с ним?

– Нет. Жену и дочь он отправил раньше, поездом.

– А сам на машине?

– Да. С ним еще мичман наш поехал. Земляк.

– Угу. Драган.

Василию все эти вопросы казались абсолютно лишними. «Для поддержания светской беседы»? Не похож полковник на записного лорда.

– Материалы, которые ты мне привез, – фальшивка.

«Ничего себе поворот! Из личного-то сейфа Гулия…Чушь!»

– Придется поверить. Потому что подлинные документы мы с Николаем составили около года назад. Тогда он обратился ко мне за консультацией по поводу вашей «лесопилки» и каких-то дачных домиков. Дело-то новое, серьезное. А в Москве и некоторых крупных городах начал набирать силу новый вид преступности – рейдерство, рейдерский захват. Это целый комплекс мероприятий по отъему собственности законным, полузаконным и вовсе не законным путем. Схематично процесс выглядит так: сбор информации о компании, подделка и подмена учредительных документов, захват собственности и официальная легализация нового хозяина.

– Но лесопилку уже захватили! – Для Лысенко это было сейчас самым главным. – И документы, по вашим словам, поддельные.

– Прошу не перебивать, молодой человек! Пейте кофе и слушайте. Я составил для Коли новый реестр и зафиксировал приписку, что никто не имеет права его менять, кроме самого владельца или его доверенного лица, причем лично. Поэтому с завершающим этапом – легализацией – у преступников ничего не вышло! А без этого теряет смысл вся предыдущая кропотливая работа. Когда преступники это поняли, они быстро сменили тактику. И нападение на тебя является прямым тому подтверждением.

– Я-то здесь с какого бока?!

– Ты не внимателен, мой юный друг, и упустил мои слова о доверенном лице, в котором главный собственник абсолютно не сомневается и на которое переводятся все права компании. Догадайся с двух раз, что это за лицо. – Ответить Вольнов не дал. – Нет! Хотя, меня это тогда удивило, потому что я тоже подумал о Драгане. Но Коля категорично назвал тебя. Без объяснения причин. Так что, Василий, именно ты теперь владелец, пусть и формальный, основного предприятия. Конечно, если разобраться во всех документах, ты оказываешься «пустышкой». Только вашим рейдерам разбираться недосуг. Они сначала действуют. Не смогли по каким-то причинам добиться личного присутствия и подписи Гулия под новым пакетом, взялись за тебя. Все просто.

Ты коньячку выпей. Взбодришься. Кроме того, у меня есть и приятная новость: ты нужен им живой. Для подписания бумаг. И только потом…

«Чистый, блин, Воланд! Тот еще юмор».

– Я ответил на твой главный вопрос? Отлично. А вот у меня вопросы еще остались. Первый – кто это в вашей глубинке появился такой грамотный и умелый, чтобы провернуть полноценный рейдерский захват? Второй – столь короткий срок «разведки» говорит об одном: кто-то из ваших сотрудников «сливал» всю информацию. Причем осведомленный. И ведь подменил кто-то документы в сейфе Гулия. Признаюсь, что поначалу я подозревал тебя. А теперь тебе самому придется с этим на месте разбираться. Потому что, через него можно выйти на главных исполнителей.

А с первым моим вопросом… Я дам тебе координаты одного человека. Он работает в МВД Архангельской области. Ему можешь доверять. Во-первых, честный. Во-вторых, многим мне обязан. Сошлись на меня, но не откровенничай о своем деле. И забудь о нем после беседы.

Что примолк? Перевариваешь? Да, есть что. Все-таки дослушай мой совет. Я бы, конечно, рекомендовал бросить всё на фиг и сдать фирму. Но, вижу, ты на это не пойдешь. Тогда, хотя бы не пытайся решить вопрос «кавалерийским наскоком». Не лезь на лесопилку, чтобы устроить там побоище! Поверь, проиграешь. Найди «крысу», может, как-то через неё сумеешь выйти на главного. Впрочем, я не исключаю вариант, что он выйдет на тебя раньше. Всё решится на месте.

Вольнов посмотрел на часы.

– Сейчас начинается регистрация на твой рейс. Да-да, билет я тебе заказал, возьмешь в кассе.

В это время к столу подошел все тот же мужчина в «бабочке». В руках он держал объемный «дипломат». По кивку полковника портфель перекочевал к Лысенко, а мужчина испарился.

– Тут все документы. С тех, фальшивых, которые ты мне привез, сняли копии. Дам их посмотреть специалистам, может, найдут какую-нибудь ниточку. Еще там лежат копии всех подлинников, которые мы составили с Николаем. Изучи их, не откладывая. Там много всякой казуистики, специфических терминов. Придется вникать и разбираться. Я свяжусь с тобой через день-другой. Удачи, Василий. И береги себя и… друзей! – Вольнов протянул узкую, сухую ладошку.

«Хорошо, не сказал “…и семью”. Нет, какой там Оле Лукойе! Как есть Воланд. И фамилия похожая».

* * *

В Архангельск Лысенко прилетел уже вечером и все-таки решил тут же воспользоваться «контактом» в МВД, который получил от Вольнова. В самолете Василий попытался прочитать переданные полковником документы. Ха! Это же сплошной частокол из трастов, бенефициаров, обременений, аффелирований и реструктуризаций, чуть разбавленный вовсе не понятными ЕГРЮЛами и ЕГРП. Ну их к свиньям собачьим! «Найду в Северодвинске какого-нибудь юриста, пусть мне эту хренотень на русский переведёт».

Позвонив по телефону, он тут же получил согласие на встречу. Но не в тиши милицейского кабинета, а в районе Речного вокзала. «Конспиратор, мать… А может, правильно?» Не успел Лысенко устроиться на скамейке напротив причала, как к нему подошел солидного вида мужчина лет сорока, несмотря на летнее тепло, одетый в черное пальто и кепку с козырьком. «Господи, Шерлок Холмс!»

Мужчина присел рядом и, не здороваясь, хорошо поставленным голосом, но негромко, произнес:

– Владимир Ильич мне очень точно тебя описал.

«Неужели сам Ленин?!» Хотя Васька сразу понял, что речь шла о московском полковнике. «Получается, что он позвонил сюда сразу, как я вылетел. И уже тогда просчитал, что я не вернусь в Северодвинск, не заглянув к его приятелю. Все-таки Воланд!»

Собеседник усмехнулся:

– Соображаешь, как тебя просчитали?

«И этот туда же, экстрасенс! У вас это что, клановое?»

– Он мне и цель твоего визита рассказал, и твои вопросы.

«А вот уж это… удивил кактус голой жопой!» – Василия начинала злить эта игра, но мужчина очень своевременно «взял быка за рога».

– Коротко и по делу. Никаких письменных отчетов я тебе не дам, но одну ниточку подброшу. Рад бы и больше, как просил Владимир Ильич, но, – собеседник развел руками, – что имеем.

«А сам ведь даже не представился. Ни тебе имени-отчества, ни звания-должности. Трудна, опасна… непроста жизнь очень честного мента!»

– По официальным данным и на взгляд «со стороны» никаких особых криминальных вывертов у нас не происходит. Обычные «казаки-разбойники». – Мужчина достал пачку сигарет, предложил Лысенко и закурил сам. – А вот по личным наблюдениям, изнутри, так сказать, очень даже… Но, предупреждаю сразу, что особой полнотой информации я не обладаю, потому что главными «держателями акций» являются наши смежники из Управления экономической безопасности, а наш уголовный розыск задействован лишь отчасти. – «Хоть, представляю теперь, откуда ты, Шерлок Холмс». – Так вот, около года тому назад мы стали замечать специфические признаки начинающегося передела сфер влияния в уголовной среде. И эпицентром стал Северодвинск. Понимаешь, мы – не Москва. – «Да, слышал я уже это!» – Крупных, хорошо организованных банд у нас не так много, а уж коли таковые, где и имеются, то прочно держат под собой район. Конечно, и у них идет ротация кадров. И «залетные» время от времени нарисовываются. Но это так… два-три, от силы четыре человека. Взяли кассу, пару квартир подломили и скрылись. А если нет, то или мы их берем, или местные закопают. Зачем кому-то гастролеры? Но здесь все не так гладко пошло. Или, наоборот, слишком гладко. Одиночные карманники, домушники, гоп-стоперы, медвежатники как будто в оркестр к хорошему дирижеру записались: слаженно заиграли, в унисон. Без суматохи и накладок, по хорошо разработанным «целям», да еще и с прикрытием! И практически без провалов. Все наши осведомители как в рот воды набрали. А вот некоторые урки, кстати, из наиболее независимых, начали исчезать. Причем без стрелок, разборок и поножовщины.

Опер докурил сигарету и посмотрел на Лысенко:

– Извини, я знаю, что ты военный моряк, поэтому и пытаюсь использовать понятную для тебя лексику. Не сильно «гружу»?

– Нет. Все очень понятно.

Мужчина кивнул и продолжил:

– Северодвинские сыскари с ног сбились, но раскопать удалось немного. В городе явно появилась новая сила, которая железной рукой наводила порядок. На них или работали, или им платили, или… исчезали. Местные однажды попробовали восстать. Результат: на заброшенных путях железнодорожного вокзала в «теплушке» нашли двенадцать трупов. Больше никто не возникал. Оперативники поднапряглись и так потрясли своих старых осведомителей, что все-таки кое-что нарыли. Северодвинск давно уже на деле перестал быть закрытым городом. Кто хочешь, проедет. Посмотри на рынках – сплошь «черные». И у всех документы в порядке. Шавермы пооткрывали, даже чайхана есть! Говорят, что поначалу появились не более полудюжины блатных, которые быстро сколотили несколько боевых групп из «солдат», в основном кавказцев. Другие говорят, что не меньше половины – русские. Неважно это. – «Ну, почему же, неважно: на меня у ресторана явно кавказцы наехали». – Беспредельничали они недолго. Город быстро подмяли, и наступило вроде как даже благоденствие. Оно и сейчас продолжается.

«Шерлок Холмс» закурил новую сигарету и осмотрелся:

– И ведь у нас, в Архангельске, тоже! «Благоденствие», мать… Наркота потоком валит, казино «пашет» круглосуточно. А сколько «пашет» бл… проституток?! – Он злобно сплюнул. – Зато кое-кто на службу стал на шестисотых «мерсах» подъезжать, а в кабинетах «дипломаты» с «баблом» валяются. И ведь даже не скрывают, суки!

Надо было направить Холмса в нужное Василию русло, но тот, отшвырнув окурок, сам перешел к актуальной теме:

– А с недавних пор под ударом оказались индивидуальные предприниматели. Они, конечно, тоже не белые и пушистые, но не уголовники! Иногда честно горбатятся, сколачивая свой капитал, а потом раз и… – Мужчина указал рукой на пришвартованный к причалу метрах в двухстах ресторан-«поплавок». – Вот тебе наглядный пример. Это заведение до недавнего времени принадлежало бывшему заместителю директора городского общепита. Сначала столовка, кафе, потом вот ресторан отделал. Но приходит сюда однажды утром, а его, хозяина, даже на борт не пускают. Он мужик тертый, со связями, знал, куда позвонить. Приехали прокурорские, так им в ответ под нос полный набор документов, что, мол, кабак совсем другим людям теперь принадлежит! Так и убрались ни с чем. А бывшего хозяина прямо на причале инфаркт хватил. Может, и не обратили бы особого внимания на этот случай: ну, мало ли, сам продал, потом забыл; только был он уже не первым. Звоночек прозвенел из твоего Северодвинска. Там в новостройках предприниматель шикарную бензоколонку воздвиг. Двухэтажную, с магазином и кафешкой наверху. Так его самого средь бела дня из этого магазина и выкинули в окно. Вместе с половиной обслуги. Ваши оперативники прикатили душегубов крутить, а оказалось, что душегубы-то как раз те, что под окном валяются. А настоящий владелец – кстати, грузин – просто защищал свою новую собственность: вот, пожалуйста, все документы в наличии.

Ох, как все это напомнило Ваське рассказ полковника Вольнова о рейдерстве!

– Потом последовала целая серия банкротств крепких и процветающих фирм. Еще парочка предприятий резко сменила весь состав руководства. А один председатель правления агрохолдинга, кажется, в Нёнексе, просто повесился.

– Сам?

– Следствие не нашло никакого криминала. Или не захотело найти. И последнее: какая-то информация по крупицам все-таки просачивалась, начал вырисовываться образ главного кукловода, но все случаи новых экономических преступлений – где сумели вообще констатировать наличие преступных деяний – резко объединили в одно дело, передали в соответствующее Управление и строго засекретили. Вот так. Нам лишь известно, что главарь – грузный мужчина лет сорока пяти, скорее всего, несудимый. Имеет кличку Князь.

– Это вам что-нибудь говорит?

– Ничего. Даже национальность может быть и русской и грузинской. Среди них Князь – тоже распространенное погоняло. Не знаем даже место его нахождения. Предположительно, это Северодвинск. Опять же по косвенным признакам: через этот город пошел крупный трафик наркотиков в регион и даже дальше, в Северную Европу. А ведь гораздо удобнее выбрать для такого дела Архангельск. Вот и все, пожалуй. Помог?

Лысенко не слишком уверенно пожал плечами, а «Холмс» понимающе покивал:

– Я же говорил, чем могу. Будут новости, я сам с тобой свяжусь, а пока возьми. – Мужчина протянул Ваське визитку, на которой вместо имени было написано: «Ремонт квартир любой сложности» и указаны четыре телефона. – Третий сверху – мой. Домашний, с автоответчиком. Звони только по нему, и то, в случае самой крайней необходимости, ясно? – «И здесь: “…если завтра война”!» – На службу мне больше никогда не звони!

Васькин собеседник уже собрался встать, но чуть задержался и, поколебавшись секунду, произнес:

– И к нашим коллегам из Северодвинского отдела МВД не обращайся ни по каким вопросам. Ни по официальным, ни даже… под страхом… в общем, понимаешь.

– Не очень.

Мужчина недовольно крякнул, но пояснил:

– Слишком уж вольготно чувствует себя этот Князь на вашей территории. Ни одно дело не раскрыто, всё на тормозах…

– Да понял я! – Лысенко действительно понял, как неудобно этому человеку говорить постороннему о проблемах своих же коллег. – Что ж, порядок-то не наведете?

Ничего не ответив, «Холмс» встал, плотнее надвинул козырек на глаза и, не оглядываясь, направился по набережной.

На следующий день Лысенко вызвали в финансовый отдел завода, чтобы подписать какие-то документы. После короткой процедуры финансист пододвинул к нему телефонный аппарат и со словами: «Сейчас вам позвонят» вышел из своего кабинета. Звонок раздался через полминуты:

– Документы я проверил. – «Да это же Вольнов!» – Зацепок никаких. Даже удостоверение нотариуса подлинное. Чисто работают. Если бы не наша с Колей предусмотрительность, то согласно всем этим новым протоколам вашу фирму можно на раз отсудить.

– И что мне делать?

– Ничего. Положи их обратно в сейф и забудь. У меня другая главная новость. Гулий на территории соседней Украины не появлялся.

– Как это?!

– Он вообще не пересекал границу России ни в каком месте. Кстати, и гражданин Драган тоже.

– А это точно? – Глупый вопрос, у Воланда всё точно. – Ну-у-у… Николай Богданович мог заехать к друзьям в Питер.

– Ты сам в это веришь?

Василий не верил.

– А, может, он… они по чужим документам?

– Может быть, может быть… На службе кто-нибудь удивился твоему неожиданному отсутствию почти на сутки? Интересовались?

– Нет. Все, как обычно.

– Тогда, ход сейчас не за тобой. Всё.

Собеседник отсоединился.

А, где же Гулий?!

– Послушай, Вась, а может, правда, ну её? – Первым подал голос рассудительный Соловьев после довольно продолжительного раздумья. – К чертям собачьим эти ваши леса, поля и озера, а?!

Лысенко тут же откликнулся:

– Да я давно уже «к чертям собачьим», только, как это на деле должно выглядеть? Выйти на центральную площадь и кричать во все стороны, мол, забирайте лесопилку, так?

– Можно просто ничего не делать. Они поймут.

– Так мы и так ничего не делаем.

– Логично. Значит, ждём?

– А я бы эту сволочь обязательно нашел и… – Денис Вилков негромко пристукнул кулаком по столу.

– Воинственный ты наш!

– Не, у нашего Дэна кровь бурлит. Роман у него!

– Чего-чего?

– Девушка у него появилась.

– Какая девушка, когда? Я вас всего-то на три дня оставил без присмотра. И то всё время в квартире.

– А вот умудрился как-то.

– Ну что, почесали языки? Как смешно! – Вилков не выдержал подкалываний. – Навыдумывал Генка невесть, что…

– Постой, постой, я что, вру? Или не тебя я встретил в нашем Ягринском торговом центре за милой беседой с незнакомкой? А потом вы в кафе целый час сидели.

– Следил, что ли?

– Случайно наблюдал.

– Так вот, это моя старая знакомая.

– Ага, притом что ты в Северодвинске без году неделя находишься.

– Да мы гораздо раньше встречались.

– Когда ты еще верным мужем был?

– Генка, это запрещенный прием. – Дэн повернулся к Лысенко. – И потом, Василий, вовсе это не девушка…

– Уже?

– И ты туда же! Она лет на десять меня старше!

– Для Северодвинска это нормально.

– Да у неё трое взрослых детей!

– А это уже, скорее, плюс.

– И муж… Был…

– Еще два плюса! У тебя ведь тоже «была». Клуб одиноких сердец.

– Задолбали! Друзья называется.

– Мальчики, не ссорьтесь! – Это вмешалась в перепалку Наташа. – Мало ли, какие бывают встречи. – При этих словах она посмотрела на мужа, и тот ответил понимающим взглядом.

– Вот-вот! – тут же согласился Вилков. – Ирина… Сергеевна – жена моего командира. Еще в бытность моей короткой службы на подводной лодке. Я её вместе с детьми сопровождал на поезде до Питера. Представляете, сколько лет прошло, а теперь вот случайно встретил здесь, в магазине на Яграх. Она, оказывается, с мужем развелась. Точнее, он её бросил с тремя детьми. Один совсем новорожденный тогда был. Пристроился где-то в московском Главном штабе и тут же завел себе молодую любовницу. Ирина к нему в Москву даже переехать не успела. Так из Питера и вернулась сюда.

– Почему сюда?

– Родилась она, оказывается, в Северодвинске. Квартира от родителей тут осталась. Ну ладно, хватит. Встретились, поговорили, разошлись. Всё. Мы-то, что конкретно будем делать?

– Думаю, что… ужинать!

Утром, после обязательной «пятиминутки» у командира бригады, начальник штаба вызвал Лысенко в свой кабинет.

– Видишь ли, какое дело. – Начальник непривычно замялся. – Тут комбригу одно сообщение поступило… Я знаю, что капитан 2-го ранга Гулий сейчас в отпуске. Ты никакой связи с ним не имеешь?

– Никак нет.

– Ну да, понятно. Э… придется тебе в командировку съездить. – Василий молча ждал разъяснений. – В общем, в штаб Беломорской базы позвонили из Управления МВД Архангельска. У них по сводкам прошел один несчастный случай… – Начальник штаба взял со стола бумажку и прочитал: – В Емецком административном районе. – Он еще раз вгляделся в каракули на бумажке. – Какое-то поселение Почтовое. Короче, полторы сотни километров по Холмогорской трассе М-8. – Василий насторожился: это же недалеко от их лесопильного предприятия. – Обратишься там в милицию, тебе все покажут и расскажут.

– А что случилось?

– Да выловили они какого-то утопленника. Документов никаких. А вот по номеру машины определили, что она принадлежит нашему Гулию. Ты не знаешь, он продавал свою машину? Может, путаница с документами, доверенности какие-нибудь не оформил.

Этого Лысенко не знал.

– Комбриг решил, что должен ты поехать. Опознание лучше тебя никто не проведет. Ты вон, сколько лет с ним бок о бок.

– Так есть подозрение, что этот утопленник – Николай Богданович?!

– Да, откуда я знаю?! Собирайся и поезжай. Сам потом нам расскажешь. Только у нас сейчас ни одной машины нет свободной. Справишься?

Понятно. Кто ж еще может решить вопрос транспорта, как не главный тыловик?

– Так точно.

Начштаба облегченно вздохнул.

Ох, у Васьки появилось вполне оправданное подозрение, что комбриг-то именно главного штабиста в этот Емецк отправил, а тот ловко переложил обузу. Но сейчас это было только на руку Лысенко. Неужели все это действительно имеет отношение Гулию?! Надо немедленно разобраться.

Помещение милиции в Емецке занимало половину длинного деревянного барака. Во второй половине входная дверь и окна были просто заколочены крест-накрест корявыми досками. С «рабочей» стороны сразу у порога под лаконичной вывеской «Милиция» стоял жиденький школьный стол, за которым сидел молодой парень с погонами старшины. Он с удивлением уставился на Лысенко. Видно, нечасто посещали с официальным визитом этот медвежий угол военно-морские офицеры в форме капитана 3-го ранга.

– Что надо? – не слишком вежливо поинтересовался милиционер.

– В сводках, которые вы подавали в Архангельское управление МВД фигурирует несчастный случай со смертельным исходом. – Глядя в непонимающие глаза стража порядка, Василий добавил: – Утопленник.

– Да?! – Удивление молодого парня было вполне искренним.

– Именно так. Какое-то село Почтовое.

– Ну?

– Что «ну»? Я прибыл, чтобы… опознать… Или как там полагается.

– Где?

– Да у вас, черт возьми! – Васька вышел из себя. – Где ваше начальство?!

В это время из узкого темного коридорчика к столу шагнул еще один милиционер, уже в звании лейтенанта:

– Я все слышал. Иван, ну-ка, дай мне журнал происшествий. – И чуть запоздало представился. – Начальник Емецкого отделения старший лейтенант Точилин.

«А, судя по погонам, лейтенант. Да, бог с ним! Тут, наверно, утопленников косяками вылавливают, раз никто не помнит о совсем недавнем происшествии».

Лейтенант в это время успел пролистать несколько страниц толстой и грязной амбарной книги, водя пальцем по строчкам и шевеля губами. Наконец он радостно возвестил:

– Так это, когда еще было! Две недели назад. И не у нас, а в Почтовом.

– Доклад поступил только вчера!

– Так я же говорю: в Почтовом.

– На самолете с пересадкой?

– Чего-чего?

Спокойно, Василий! Никакого юмора. И без намеков и иносказаний.

– Это Почтовое так далеко от вас находится?

– Восемнадцать с половиной километров.

«Иди ты!» – чуть было не воскликнул Лысенко, но, вспомнив о только что данном себе обещании, вслух проговорил:

– Наверно, со связью перебои. Впрочем, неважно. Я могу ознакомиться с материалами дела?

– Чего-чего?

Чудовищным усилием воли Васька сдержал себя и спокойно, выделяя каждое слово, отчеканил:

– Мне приказано выяснить все подробности происшествия и произвести опознание тела.

– Так дела никакого нет. Утоп и утоп.

– Позвольте, вы же сами указали в сводке…

– Положено!

– Но если это произошло уже две недели назад…

– Требовалось произвести следственные действия, товарищ майор.

– Так я все помню! – радостно завопил старшина из-за стола. – Филимонов трактор…

– Отставить! Я сам. – Начальник подтянул свисающий ниже пупа ремень и проявил положенную бдительность. – Какие документы на ознакомление с делом у вас имеются?

«То есть дело, то нет». Но Лысенко уже понял, как максимально продуктивно разговаривать с этими стражами порядка.

– Позвоните по номеру… – Василий назвал первый попавшийся набор цифр. – Это уголовный отдел Главного управления в Архангельске. Вам ответит подполковник… Шпутько и подтвердит мои полномочия. – Разумеется, фамилия тоже была взята «с потолка».

Расчет Лысенко оказался верен на сто процентов. Старший лейтенант размышлял недолго:

– У нас… обрыв на телефонной линии. Как только восстановят связь, я немедленно соединюсь с подполковником Шпутько и доложу ему о вашем прибытии.

Предчувствуя очередную заминку, Васька приготовился выдать новую порцию «неопровержимых» подтверждений своих полномочий, но старший лейтенант уже не сопротивлялся:

– Я сам доложу вам ход дела. Значит, так…

В районе поселения Почтовое река Северная Двина разделяется на множество мелких рукавов и вплотную подходит к федеральной трассе. Во время весеннего разлива её воды заливают значительную территорию, превращая местность в топкие и глубокие болота. Как раз пару недель назад местный тракторист Филимон решил на своем «железном коне» смотаться в Емецк за… продуктами. Это он так потом объяснял; но на самом деле вместе с собутыльниками они, похоже, уничтожили все запасы самогонки в своем поселении, и герой отправился за пополнением. То ли он спьяну заснул за рулем, то ли не вписался в один из поворотов, а скорее и то и другое одновременно. Потому что трактор, игнорируя изгиб трассы, устремился по прямой в болото и не остановился, пока под черной жижей ни скрылась почти вся кабина, и ни заглох мотор. Филимону посчастливилось выбраться невредимым. Протрезвев и испугавшись содеянного, тракторист бросился организовывать помощь своему утопшему «гусеничному другу». Через несколько часов ему удалось остановить проезжающий по трассе мощный тягач и за соответствующее вознаграждение уговорить водителя вытащить трактор из болота. К тому времени бедняга ушел в глубину уже на несколько метров.

Два часа с огромным трудом тащили «бегемота из болота». Каково же было удивление спасателей, когда они увидели, что за ковш трактора зацепилось что-то громоздкое и тяжелое. Это оказался джип-внедорожник, за рулем которого и обнаружили труп незадачливого водителя. На место вызвали участкового. Тот не нашел в кабине никаких документов и доставил тело в Почтовое. Там оно еще несколько дней пролежало в погребе на леднике: морга в поселке не оказалось. И только потом, «с оказией», попало в Емецк.

– Тогда мы и подали сводку. – Лейтенант с гордостью добавил: – А джип сами доставили. Я лично его обследовал и нашел заводские номера! – «Ну, эка невидаль!»

Джип был машиной Гулия. Теперь Василию предстояла самая неприятная часть протокола.

– Я могу увидеть тело?

– Сейчас организуем. Ну-ка, Иван, беги к Прокофьичу, пусть открывает свою богадельню, а мы подойдем через пять минут. – Лейтенант пояснил Лысенко: – Прокофьич – это наш фельдшер. Он же и моргом распоряжается, вскрытия делает, если понадобится. – И с надеждой поинтересовался: – А вы труп заберете?

«Вот прямо посажу на сиденье “мерса” и повезу с почестями, идиот!»

На вид Прокофьичу было лет сто пятьдесят. Оставалось только удивляться, с каким проворством он управлялся со своим маленьким иссохшим телом. Его тоненькие ручки находились в постоянном движении, а глаза вполне весело поглядывали из-за толстых стекол очков без оправы.

– Проходите, не стесняйтесь. У нас тут уютно. А, главное, ничего не перепутаешь: пациент-то один, ха-ха! Вид у него, правда, непрезентабельный, но что же вы хотели? – Лысенко хотел только одного: побыстрее выскочить обратно на свежий воздух. – Посидите под водой дней двадцать, – поверх очков Прокофьич глянул на Василия, – и вы как близнецы станете. – «Увольте!» – Ничего, ничего, мы и капельки для вас приготовим. – Фельдшер загремел склянками на тумбочке. – А то вдруг не в меру расчувствуетесь, ха-ха. Ну что, готовы? – И Прокофьич жестом фокусника откинул в сторону серую простыню.

Сопровождавший Лысенко милиционер пулей выскочил за дверь. Васька устоял. Даже сумел проглотить подступивший к горлу комок.

– А вы молодец, – с уважением произнес фельдшер. – Это, – он кивнул на обитый жестью стол, – типичный продукт утопления. – Я оцениваю срок пребывания тела в болоте в три недели. Хотя болото – это не река, здесь другие факторы действуют: специфичная флора, продукты гниения, микроорганизмы, опять же метан… Возможно, дней 15–17. Видите этот устойчивый налет… Все-все, больше не буду! Капельки нужны? Ну, как хотите.

Он отошел, насколько позволяло место, в сторону, и потянул за рукав Лысенко, поставив того спиной к столу.

– Я вижу, что на вас военно-морская форма, значит, отношения к милиции вы не имеете. Кто он вам? Сослуживец, родственник?

Василий сумел только кивнуть, так что было непонятно, какой же он дал ответ на вопрос.

– Вы хоть узнали его?

Лысенко честно пожал плечами.

– Да-да, в таком виде и брата родного не узнаешь. Тело увеличилось в размерах раза в полтора, изменило форму, цвет покровов стал другим… – Прокофьич оглянулся на закрытую дверь. – Наш участковый вряд ли сюда вернется. Соберитесь с силами, я вам сейчас немного подскажу, хотя это и запрещается протоколом.

Он заставил Василия снова повернуться к столу.

– Видите, вот здесь, у самой пятки, характерные отметины. Даже длительное пребывание в болоте не скрыло их. Я думаю, что это следы от давнего укуса какого-то животного.

Приглядевшись, Лысенко увидел эти старые шрамы и тут же вспомнил, как впервые обратил на них внимание, когда они с Николаем Богдановичем парились в сауне. Гулий тогда рассказал, что еще в детстве за ним погналась собака и кусала, почему-то именно за голые сверкающие на бегу пятки. Гулий!

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул фельдшер, – теперь вижу, что точно узнали. Соболезную. – Он еще раз оглянулся на дверь. – Видите ли, офицер, тогда я просто обязан кое-что рассказать о вашем… знакомом. Вообще-то какой с меня спрос? Я не специалист, а просто местный старый фельдшер. Нашему участковому проблемы с нераскрытым преступлением вовсе не нужны. Гораздо удобнее несчастный случай. Вот и… Возможно, если тело еще раз обследует квалифицированный патологоанатом, ему удастся обнаружить… э… некоторые признаки… Хотя сделать это будет чрезвычайно трудно, уж поверьте, да и вряд ли, кто станет… В общем, – он снова вздохнул и понизил голос до шепота, – этот человек умер чуть раньше, чем оказался в болоте.

– Его убили?

– Нет. Умер он от сердечного приступа. Мгновенно. Обширный инфаркт.

– То есть ехал себе, ехал, и тут не выдержало сердце, так?

Опять последовал чуть слышный вздох:

– Возможно, и так. Случается. Вот только в таком случае человек просто уткнется лицом в руль. А здесь, – рукой в перчатке Прокофьич чуть повернул набок голову трупа, – такое впечатление, что его об этот руль долго били с большой силой. Или просто били, сильно и умело, тяжелым тупым предметом, возможно, кулаком. У него сломана челюсть, разбит нос, проломлена скуловая кость под левым глазом, повреждены ушные раковины и барабанные перепонки. Конечно, все это при желании можно списать на аварию, удар и длительное пребывание под водой. Но, если вы желаете знать мое личное мнение…

– Да, доктор, пожалуйста.

– Только попрошу вас нигде на него не ссылаться. Официальное заключение об утоплении я уже составил и подписал. Так вот, этого человека долго и грамотно избивали, и у него не выдержало сердце. Потом его запихнули в машину и утопили. Вот так, молодой человек. Душу я свою облегчил, ну а вам, что делать с таким знанием, решайте сами.

– Как-то торопливо и ненадежно спрятали тело, вам не кажется? – этот вопрос задал Соловьев, после того, как Василий рассказал друзьям подробности своей неожиданной командировки. – Такие опытные бандиты, а труп обнаружился так быстро. – Он недоверчиво покачал головой.

– У меня тоже мелькнула подобная мысль, и я не поленился вместе с участковым съездить на место происшествия. Знаешь, сомнения сразу отпали. Там такие болота! «Титаник» утопить можно незаметно. А здесь просто сумасшедший случай: Филимон на тракторе в это же место угодил. Ты представь, на какую глубину джип Гулия уже засосало, если сам трактор чуть не на пять метров погрузился и зацепил внедорожник только зубом своего ковша за задний бампер? Да лучшего места для вечной захоронки и не придумаешь.

– Ну да, согласен. Жаль, конечно, мужика, но на некоторые вопросы у нас теперь есть ответы. Думаю, дело так было: твоего начальника захватили где-то неподалеку, может, и на самой лесопилке. Хотя, до нее далековато будет, да и утопить могли бы в озере. В общем, если вспомнить то, что тебе рассказал в Москве полковник Вольнов, от него добивались лично подписать какие-то документы. Перестарались: у Гулия не выдержало сердце. Пришлось прятать концы в воду, то есть джип с трупом в болото. А потом начали охоту на тебя.

– Схематично верно. Только вопросов не уменьшилось, а наоборот. Где Драган? Какова его роль во всем этом деле? Если Гулия поджидали именно в этом месте, то откуда знали, что он вообще туда поедет. Кто знал о поездке? Сразу скажу, что жена Николая Богдановича отпадает: он её раньше отправил в отпуск поездом.

– Прекрати, Васька, себе и нам врать! Я одним словом отвечу на все твои вопросы и еще на несколько других: кто «крыса», кто подменил документы? Драган! Всё на нем сходится. – Денис Вилков внимательно посмотрел на своих друзей. – Или кто-то ещё сомневается? Молчите? То-то. Сами же не идиоты, понимаете.

– Может, и его похитили? – неуверенно предположил Лысенко.

– Ага, и держат в темнице, мучают, бедного, чтобы рассказал, из чего в матросской столовой макароны по-флотски делают. А что от него ещё взять можно?

– Знаешь, Вася, а вот тут я с Дэном согласен. Всё логично.

– Эх, мужики, а я так просто мечтаю главного найти. – Вилков выставил вперед кулаки и изобразил пару боксерских ударов. – Князя этого, тьфу! И рассчитаться по полной.

Его тут же осадил Генка:

– Пинкертон, блин! Ты хоть вспомни рассказ московского полковника. Понимаешь, с кем мы имеем дело?

– Подумаешь! У меня на ПМ целый взвод отличных ребят подберется. И оружие есть. Только без патронов.

– Предупредил же Воланд: не соваться!

Лысенко в это время сосредоточенно размышлял о чем-то своем.

– Вася, ты о чем задумался?

– Да вот одна Денисова фраза покоя не дает.

– Найти и разобраться? – с надеждой поинтересовался Вилков.

– Нет: «…что от него взять можно». Мужики, мне страшно становится. Драган знал ВСЁ! Он еще задолго до меня был правой рукой Гулия. И может просчитать любой наш шаг. Если он на их стороне…

– Вообще-то не всё. Например, о том, что Гулий оформил целый пакет новых документов, в которых даже не упоминает своего любимого соплеменника. А тебе, Василий, между прочим, оставил на них… указание. Может, подозревать что-то начал.

– Может не может! Чего впустую гадать? Действовать надо!

– Точно, действовать! Я отправляюсь на службу. Дам команду капитану Лисину и своим мичманам прекратить всякую… «внеслужебную деятельность». Кафе, буфет, ларьки, магазинчик пусть закрываются на учет. Ателье сможет еще дней десять работать на имеющемся сырье. Наташа им позвонит, проинструктирует. «Народные промыслы» тоже пока прекрасно справятся без моего руководства.

– В кусты, значит?

– Нет, Дэн. Просто максимальная осторожность.

– Давай хоть на лесопилку смотаемся, а? Прихватим ребятишек.

– Один уже смотался. Да и мы, если помнишь, весьма поспешно ретировались оттуда под пулями-то. Нет, туда уж точно ни ногой. Искать надо здесь. И ниточку я пока только одну вижу – это ресторан «Белые ночи».

Друзья молча согласились с Васькиными доводами.

А прав-то оказался Воланд. На Лысенко вышли еще раньше, чем он и его друзья приступили к своему расследованию.