– Да ты, Василий Алибабаевич, теперь еще и крупный землевладелец, лесопромышленник, оптовый торговец, владелец десятка однозвездочных бунгало на полулазурном берегу. Прямо… латифундист!

– Помолчи, Денис! – Соловьев жестом руки отмел любые возражения. – Не до шуток сейчас. Я в рассказе нашего друга увидел реальный повод для вчерашнего нападения на него. Что ты думаешь, Вася?

– Да-да… – машинально отреагировал Лысенко, размышляя о чем-то своем. – То есть нет! Я вам сейчас обоим сразу отвечу. Никаким землевладельцем и лесопромышленником я не стал… – Брови Вилкова удивленно приподнялись. – …По крайней мере, пока. Мой начальник капитан 2-го ранга Гулий жив, здоров, продолжает служить и прекрасно всем руководит. И владеет! Я же занимаюсь тем, что и делал последние годы. Плюс семье стал больше времени уделять, когда вторая дочка родилась.

– Ну, думаю, что семья здесь ни при чем. А вот со своим командиром тебе обязательно надо поговорить.

– Да я и сам об этом сразу подумал. Только пока не получится.

– Почему?

– В отпуск он уехал. Раньше чем через полтора месяца не вернется.

– Незадача, однако. А сам он с тобой никакими проблемами не делился? Я имею в виду не служебными, а по вашему бизнесу, так сказать. Особенно в последнее время.

Лысенко отрицательно покачал головой:

– При всей своей внешней открытости и доступности он никогда не станет обсуждать вопросы, которые не входят в сферу вашей непосредственной деятельности. Я вообще удивляюсь, что он возил меня на лесозаготовки и посвятил в подробности нового дела. Зато ни разу больше об этом не заикался. А ведь почти год прошел.

– Но ты же должен был слышать, как там дела в лесном хозяйстве.

– Говорю же: ничего подобного Гулий не обсуждал. Тем более, что даже бухгалтерия была в неведении о дополнительном доходе. А увеличение наших «черных» зарплат начальник объяснял своим ростом прибыли от других «предприятий». Кто бы возражал!

Неожиданно «проснулся» Вилков:

– Тебя послушать, так вокруг тишь да гладь! А ты вчера просто споткнулся, выходя из ресторана. И мы тут сидим, отдыхаем в свое удовольствие в пять утра.

Все посмотрели на большие настенные часы.

– Да уж, подзасиделись. – Генка встал. – Подвожу итог. Неутешительный, надо сказать. Реальных версий мы не нащупали. А по факту нападение на Ваську было слишком грамотно организовано, чтобы быть случайным. Хотя, лично я склоняюсь к мысли, что это – попытка похищения. Значит, неизвестным лицам что-то позарез понадобилось от тебя. Выкуп? Чушь. Тогда – информация. Хотя ты сам считаешь, что таковой не обладаешь. А вот «кавказские мальчики» другого мнения. Вывод: они не остановятся на первой неудачной попытке.

– Я подумал об этом сразу. Эту квартиру нетрудно вычислить. Дело времени. Поэтому, я сейчас забираю Наташку, девочек, и мы переезжаем на Ягры в ведомственный дом нашей части.

– Это отличная идея! – одобрил Соловьев. – Я успел там у своих гаджиевских друзей в гостях побывать. Дом стоит вплотную к забору бригады, до КПП рукой подать, а на крик из окна квартиры вся дежурная служба через минуту сбежится. Отличная охрана! Только со свободными помещениями там напряженка: мой друг два года очередь ждал, и то случайно получил ключи.

– Гена, это НАШ дом! За него ОМИС отвечает. То есть сейчас конкретно я как врио начальника. По нашим правилам, уезжая в отпуск, военнослужащий обязан сдать ключи, опять же в ОМИС. А сейчас лето, время отпусков, и у меня в кабинете этих ключей штук десять. Выбирай и заселяйся. – Лысенко озарило. – О! Переезжайте-ка и вы с Дэном туда. Не насовсем, разумеется, а на месячишко, пока я со своими проблемами разберусь.

– Не «ты», а «мы».

– Ну, я и говорю: «мы» все переедем…

– Нет, не так: «мы» все РАЗБЕРЕМСЯ с твоими проблемами. В какой-то мере они теперь и нашими стали. Я не хочу пугать, но ребятки серьезные за тебя взялись. А такие не упустят никого, кто хоть раз попал в их поле зрения. А уж мы с Дэном не просто попали, а прилично прошлись вчера по их «фейсам». Кстати, ресторан – это ниточка. Ведь тебя официант на кухню пригласил. Можно попробовать вычислить жгучую брюнетку.

– Генка, не суетись. Зачем делать за кого-то работу? Они сами на нас выйдут раньше даже, чем мы надеемся. Вот тогда и надо инициативу перехватить.

– Ладно-ладно, давайте собираться. Будет безопаснее, если мы управимся до начала рабочего дня. Пойду девчонок поднимать. – Лысенко скрылся за дверью.

Гена подошел к окну и чуть-чуть отодвинул штору:

– Что-то мне не нравится эта машина рядом с «мусоркой». Никак не могу вспомнить, была ли она там, когда мы к подъезду подходили.

Вилков встал рядом с другом.

– Кажется, не было. Или была? – Он оглянулся на скрип открываемой двери. В кухню заходил Василий. – Вот мы сейчас у хозяина спросим. Что скажешь, абориген?

– «Форд скорпио» цвета белой ночи, тонированный так, что не видно людей внутри. Таких авто в городе немного. Стоит колесами на газоне.

– И что?

– Ни один свой автолюбитель так не поставит, приучили. Нет, машина точно не наша. И еще: когда мы возвращались вчера ночью, ее здесь не было. Я обратил внимание на два или три светлых пластиковых пакета с мусором. Еще подумал: у кого из соседей сил не хватило до контейнеров донести? Через эти пакеты на то место просто не проехать. А сейчас пакетов нет, и «форд» очень удачно спрятался за бетонной стеной «мусорки».

Друзья переглянулись.

– Проблемка. – Гена огляделся. – Где у тебя помойное ведро? Схожу-ка я мусор выкинуть, пригляжусь.

– Не надо. Если нас действительно вычислили и установили наблюдение, это их только насторожит. У меня есть другой путь. Дело в том, что в позапрошлом году я выкупил однокомнатную квартиру…

– Говорю же: буржуй, миллионер и эксплуататор трудового народа, – тихо проворчал Дэн, но Лысенко услышал и тут же отреагировал:

– Не волнуйся и не завидуй: ты-то уж точно не имеешь никакого отношения ни к миллионерам, ни к трудовому народу!

Рванувшегося было в бой Вилкова, Генка остановил строгим взглядом и спросил:

– Так что ты там, Вася, насчет квартиры?

– Приобрел по случаю «однушку». Совсем рядом, прямо за стенкой.

– Вот тут? – Приятель постучал кулаком по ближайшей стене кухни.

– Это ты на улицу просишься выйти, а нужная стенка в нашей спальне находится. Я стену пробил, объединив квартиры. Дверь капитальную поставил. Так что, по факту, мы живем в четырехкомнатной квартире с двумя кухнями и ванными с туалетом.

– Говорю же: кровосос и захватчик чужих коммунальных территорий!

Хозяин «коммунальной роскоши» на этот раз сделал вид, что не услышал очередного подкола.

– Но сейчас самое главное преимущество моего дополнительного жилья в том, что однушка относится к соседнему подъезду! У неё даже выход внизу имеется не во двор, а на проезжую часть улицы.

В это время из прихожей донесся шелест целлофановых пакетов, потом дверь на кухню с негромким скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулись сразу две девчоночьи головки. Четыре темных любопытных глаза быстренько оглядели всю кухню, а обе их обладательницы, увидев незнакомых мужчин, в безмолвной нерешительности замерли на пороге.

– Знакомьтесь, друзья: это Маша и Катерина, симпатичные мамины любимицы, но ужасно любопытные и шаловливые.

Девочки смущенно потупились и, перешагнув порог, хором сказали:

– Здрасте!

А, меньшая по росту еще уточнила:

– Мы же твои любимицы, папа!

За что тут же получила шлепок от сестры.

– Вы в этом уверены, Екатерина?

Девочка закивала.

– Даже после того, как вчера утром вылили мне на голову целую чашку кофе?

– Это Машка сказала, что надо завтрак в постель! – И получила очередной «незаметный» шлепок.

– Логично. Хотя я предпочитаю завтракать за столом.

Тут на кухню заглянула хозяйка дома в нарядном брючном костюме, элегантно подчеркивающем её идеальную фигуру:

– Мы готовы, милый. Спускаться?

– Давайте мы сегодня через парадный вход выйдем. Я там недалеко машину вчера поставил.

– Ура! Как принцессы, через большие ворота! – Радостно закричала Катерина и за руку потянула старшую сестру к выходу.

– Там, на выходе из подъезда, действительно не обычные двери, а настоящие резные ворота, – будто бы в чем-то оправдываясь, пояснил Василий. – Да и у Катьки сейчас самый «принцессовый» возраст.

Наташа подошла к мужу и ласково провела ладонью по его разбитому накануне затылку:

– Болит? – Лысенко поцеловал заботливую руку и отрицательно помотал головой. – А «принцесса» – она у каждой женщины в душе прячется. Правда, чем старше, тем все глубже. Девочки, берите свои вещи!

Вслед за Наташей с дочерьми на выход потянулись мужчины, захватив из прихожей сумки, пакеты и кульки, аккуратно упакованные хозяйкой.

Не встретив по дороге ни единого человека, вся компания благополучно добралась до припаркованной за поворотом улицы автомашины. Это был шикарный «мерседес» черного цвета. Вилков оглядел его со всех сторон, постучал ногой по массивному колесу и открыл было рот, но, перехватив укоризненный взгляд Генки, промолчал.

Пока девочки рассаживались в просторном салоне автомобиля, мужчины загружали в багажник многочисленный скарб.

– Уж расстаралась твоя жена по полной программе. Как на Северный полюс собралась: и одежда, и еда с питьем, вон даже зонтик! Кресла-качалки только не хватает.

– Да, не зуди ты, Денис! Наташке я сказал, что, возможно, на новом месте придется пожить несколько дней. Вот она и захватила все самое необходимое. А еды на завтрак и вам с Генкой хватит. – Лысенко оглядел забитый под завязку багажник. – Пойду, мотор прогрею. Не задерживайтесь.

Как только он отошел, Соловьев дернул Дэна за рукав:

– Какая муха тебя укусила? Вроде и протрезвел уже, а так и бросаешься на Василия. Чем он-то тебе не угодил, а?!

– Да он… – вскрикнул Вилков и тут же осекся. Потом крепко потер ладонью подбородок и с какой-то непонятной тоской посмотрел на приятеля. Помолчал и тихо спросил: – А ты видел, как она на него смотрит?

– Кто?

– Если бы на меня так посмотрела хоть одна женщина…

– А-а-а, ты про Наташу.

– И дочки… Генка, ты понимаешь, какой он счастливый?!

– Да его чуть не убили!

– Сухарь. Служака. Ничего ты не понимаешь. Зависть это! Завидую я нашему армянину и по-черному, и по-белому. У меня тоже могло бы… – Дэн сильно встряхнул головой и уже совсем другим тоном закончил: – А по поводу убить, это мы еще будем посмотреть. Оч-ч-ч-ень внимательно будем! Пошли, капитан 2-го ранга, а то, гляжу, ты совсем расклеился.

Генка только хмыкнул, развел руками и пошагал вслед за другом.

«Переселение народов» прошло без сучка и задоринки. Две подходящие квартиры нашли в одном подъезде на втором и третьем этажах. Обе были двухкомнатные, что вполне устраивало новых жильцов. Наташа по просьбе мужа позвонила в ателье «Прелестница», сообщила, что неожиданно заболела и «пусть рулят там без неё, по крайней мере неделю под руководством опытной заместительницы». Потом она быстро приготовила на всех завтрак из предусмотрительно захваченных с собой продуктов.

Поглощенные бытовыми хлопотами, все на какое-то время отвлеклись от тревожных мыслей. Девочки нашли в квартире множество игрушек – очевидно, у хозяев имелись свои дети-дошколята – и слезно выпросили у мамы с папой разрешение «совсем чуть-чуть» поиграть в них, пообещав «ни за что на свете ничего не поломать»!

Странно, но самым неразговорчивым, даже, мрачным, оказался Генка Соловьев. Он промолчал всё время коллективного чаепития, сосредоточенно о чем-то размышляя, а по его окончании быстро увел Дэна и Василия в их новое жильё: «не будем мешать девочкам обжиться на новом месте и отдохнуть».

– Что-то вы расслабились, друзья, – начал он, когда офицеры остались одни. – Полсуток всего прошло, а вы, похоже, всех уже победили и уехали куда-нибудь… в Австралию.

– Почему в Австралию? – недоуменно поинтересовался Лысенко.

– Для полной коллекции, – хмыкнул Денис. – Только там живут те, кому нет места в реальном мире. Утконосы всякие, кенгуру и ехидны. А еще и австралийцы.

– Кончай болтать, философ! Чем больше я думаю обо всем произошедшем, тем меньше мне нравится наше будущее. И мне необходимо кое-что уточнить. Ну-ка, Вась, еще раз вспомни максимально подробно, что говорил твой начальник о вашем лесозаготовительном предприятии.

– Опять ты за старое! Ладно-ладно, отвечаю: ни-че-го. Вопросы жизнедеятельности бригады, продовольственное обеспечение, Наташкино ателье, моя работа по линии народно-кустарного творчества – вот полный круг нашего с ним общения. Полный, понимаешь?

Генка согласно кивал на каждый высказанный тезис, и в конце поинтересовался:

– Ты сейчас остался за главного в своем ОМИСе и, значит, должен быть в курсе ВСЕХ служебных и «деловых» контактов. Так что с лесозаготовками?

– Ежедневно, по пятницам, мне на служебный телефон должен был звонить один из тамошних бригадиров. Он докладывал о состоянии дел на объекте. Ну, там, количество напиленной древесины, сколько обработали, когда вывезли…

– Значит, позавчера тоже звонил?

– Ну да. Никаких происшествий. Срубили, напилили, отгрузили.

– Какие-нибудь неувязки, странности, голос неуверенный?

– Ничего подобного. Всё как всегда. Кажется.

– Слушай вопрос. Гулий уехал на два месяца. Вам должна поступать оплата за лес, а рабочие должны получать деньги за труд. Как?

– Генка, ну что ты выбрал из всего нашего «бизнеса» самый отдаленный объект, о котором, кроме меня и Драгана, который тоже сейчас в отпуске, никто здесь и не знает?

– Вот потому и выбрал именно его! «Наехали-то» только на тебя. А, главное, что на этом отдаленном объекте крутятся такие деньги, что ему в подметки не годятся остальные ваши «шалости»! Так как?

Лысенко не совсем уверенно пожал плечами:

– Я не вникал в эти финансовые вопросы. Кажется, покупатели переводили деньги на какие-то банковские счета, и оттуда же «кормились» перевозчики. А работникам… Гулий сказал только, что этот вопрос сам урегулировал, мне не надо беспокоиться. И, между прочим, бригадир ни разу о «бабках» не заикался!

– И мой второй вопрос. Я внимательно слушал весь твой рассказ и понял так, что изначально вы лес рубили и тут же сбывали поставщикам. Не перебивай, это без нюансов! Потом начали его обрабатывать, то есть пилить. Стоимость возросла. Но это, с твоих же слов, было больше года назад. И тогда же у Гулия родилась идея о прямой торговле с заграницей, используя вновь налаженные связи в Мирном, плюс строительство дачных домиков на «вашем» берегу озера. Так можешь ты мне точно сказать, докуда на сегодняшний день простираются интересы – и ответственность – Гулия? Срубил-попилил и продал тут же? Или дополнительно обработал, сам доставил до Финляндии и сдал уже там, а?

Наблюдая за растерянным лицом Василия, Соловьев констатировал:

– Ни хрена ты, друг, не знаешь не только о бухгалтерии, но и понятия не имеешь обо всем процессе!

Лысенко все-таки попробовал защититься:

– Ну и зачем мне это? Командир приказал – я исполняю. Все четко и понятно.

– Дурак! Если за прошедший год, за который, заметь, ты даже ни разу не посетил объект, твоему Мыколе Богдановичу удалось воплотить в жизнь все свои задумки, то речь теперь идет о таких денежных суммах, что… прав, пожалуй, наш Дэн: капиталисты вы, латифундисты и натуральные долларовые миллионеры! Не подпрыгивай! Тебя лично процесс глобального обогащения не коснулся. А вот расплата, похоже, становится вполне реальной. – Генка, нахмурившись, развел руками. – Как только может в тебе уживаться явный предпринимательский талант и эта «уставная» вера в заботливого и всезнающего «отца-командира»?! Вот, кстати, Гулий твой грамотно сообразил, что на определенном этапе нужно решительно порвать с военной службой.

– Ага, – заявил не вмешивавшийся до сих пор в разговор Вилков. – Если дело мешает службе – брось… службу!

Васька мрачно заметил:

– Гулий пока только в отпуске. И вообще ты-то откуда выдумал весь этот апокалипсис? Ничегошеньки сам не видел, не…

Капитан 2-го ранга решительно, по-военному, перебил:

– Просто проанализировал обстановку. Как учили. А насчет «не видел»… – Он взглянул на часы. – У нас вполне достаточно времени, чтобы сейчас отправиться в твою лесотундру и все разведать на месте. К тому же, я уверен, наши неизвестные враги такой прыти никак не ожидают и к «приему» не будут готовы.

– А знаешь, Васька, – Денис повернулся к другу, – прав наш отличник. Не зря же до капитана 2-го ранга дослужился и ордена заработал. – Он улыбнулся. – Люблю нестандартные решения. Едем! Кстати, если там все окажется нормально, можно рыбку половить на вечерней зорьке. Замечательно получится: костерок, уха, водочки прикупим по пути… Готовь железного коня! И девочек своих успокой: дай бог, к утру возвернемся.

– Шут гороховый!

– Реалист, Геночка! До мозга пропитых костей. Вот потому ты и сумел убедить меня своей железной логикой. Ну, кому сидим-то? «HOC FAC ET VINCES»!

– Какой такой «ФАК»? Не выражаться!

– Учите, дядя, латынь! «Сделай это, и ты победишь».

Лысенко успел еще сбегать на КПП бригады – благо, до него от жилого дома было рукой подать – и договорился с дежурным офицером, что служба присмотрит за его семьей, пока он сам отлучится по важному служебному делу. Наташке наказал никуда не выходить из квартиры и тут же звонить по телефону на проходную, если кто-либо попытается войти к ним с девочками, и, вообще…

Потом он захватил с собой большой морской бинокль – на всякий случай – и взял из гаража служебный УАЗ-вездеход: не на «мерсе» же по колдобинам прыгать! Минут через двадцать друзья отправились в неблизкую дорогу.

Лето в этом году выдалось сухое и теплое. Даже проселочные дороги приобрели вполне комфортабельный вид без промоин и слякоти. Можно было проехать и по бездорожью, не рискуя надолго завязнуть в какой-либо канаве. Последнее оказалось весьма существенным, потому что Соловьев категорически настоял на том, чтобы к участку лесоразработок не подкатить на вездеходе, а незаметно подойти пешком и понаблюдать за обстановкой из какого-нибудь укрытия. Афишировать свое присутствие стоило, по его мнению, лишь убедившись в спокойной, рабочей обстановке на объекте. Что еще другое они там могли застать, Генка не уточнил.

Так и сделали. Машину оставили в километре от конечной цели, там, где подъездная дорога упиралась в свежевырубленную просеку. Дальше шли пешком по лесу под неумолчные чертыханья разозленного Дениса:

– Я вам не нанимался прыгать по кочкам как чижик-пыжик! И почему не заехали в магазин за допингом?! Устроили, понимаешь, игру в скаутов! Всё, не пойду дальше, ложусь отдыхать.

– Ложись-ложись, родной! Уже можно: за ближайшими кустами как раз лагерь первой бригады начинается. Отсюда и понаблюдаем. – Василий обратился к Соловьеву: – Ты ведь так хотел, великий полководец?

Ничего не ответив, Генка отыскал удобную ложбинку на маленьком пригорке, надежно скрытую зарослями кустарника, улегся на сухой мох и жестом пригласил друзей присоединиться к нему. Еще он приложил палец к губам: молча! Дольше всех, укладываясь на живот, тихо кряхтел Вилков:

– За кем понаблюдаем? Мужики уже все в домике, третий тост разливают. Сегодня же воскресенье, не забыли? А тут мох жуть, как колется, и муравьи ползают! Васька, здесь водятся ядовитые муравьи?

Однако открывшаяся друзьям панорама разительно отличалась от нарисованной Дэном картины. Небольшой погрузчик с дальней стороны участка бесперебойно подтаскивал к пилораме освобожденные от ветвей стволы. Там двое рабочих укладывали их с помощью талей на длинный верстак и направляли под циркуляционную пилу. Другая пара принимала напиленные доски и складировала их в штабеля, чтобы освободившемуся погрузчику легче было забрать их. Даже на первый взгляд на поляне работали, как минимум, семь человек. Причем работали слаженно и эффективно. Ни о каком «разливании», понятно, речи не было. Правда, на скамейке у домика сидел один человек, но что он делал, отсюда нельзя было рассмотреть. Даже бинокль не помог.

– Ну что, пошли представляться? – нетерпеливо предложил Денис. – Вкалывают, как отличники на субботнике, беру свои слова обратно.

Он приподнялся с лёжки, отряхиваясь от налипшей хвои и листьев, но тут же был возвращен на место сильной рукой Генки.

– Вась, ты лица рабочих хорошо разглядел? Это те же люди, которых ты здесь уже видел?

– Ну, ты спросил, командир! То ж год назад было. Да и все они на одно лицо.

– Угу, – протянул Соловьев. Потом еще раз напоследок посмотрел в бинокль. – Стоп! Глянь-ка, Василий, на боковую стену домика. Что видишь? – Он протянул бинокль другу.

– Там… рукомойник прибит. Мужик какой-то голый по пояс ополаскивается…

– На земле, что видишь? – нетерпеливо спросил Геннадий. – Ну?

– Что-то прислонено к стенке. Топор? Не похоже. – Лысенко подкрутил визир. – О-о-о! Так ведь это автомат. Мать твою!

– Ну-ка, дай сюда! – Дэн просто вырвал бинокль из рук Василия. – Что вы там наразглядывали, какой еще автомат?

– Какой, какой! Боевой! Похоже, несоветский.

Денису потребовалось секунд десять. После этого он уверенно заявил:

– Это финская штурмовая винтовка последней модификации с откидным прикладом Sako M90. Приспособлена для стрельбы винтовочными гранатами и может использоваться в ночное время. Очень надежный вариант, потому что за прототип был выбран наш «калаш». На черном рынке – редкость из-за большой цены.

Соловьев только руками развел:

– Откуда?!

– Я почем знаю? У Васьки спроси.

– Я о другом. Ты откуда про… это знаешь?

– А-а-а… Пришлось как-то поневоле провести десять суток в четырех стенах наедине с единственной книжкой: «Новейшее автоматическое стрелковое оружие зарубежных стран». На всю жизнь запомнил.

– На «губе» он сидел, – вставил Лысенко. – По пьяни какому-то политотдельцу морду набил.

Генка отмахнулся – не мешай!

– Не ошибаешься?

– Вот те крест!

– А, что, Василий, это твой Гулий работяг таким средством от комаров обеспечил?

– С ума сошел, что ли? Ничего подобного не было. – Он еще раз приник к окулярам. – Эти двое, что за столом и у рукомойника, и одеты не как рабочие: камуфляж, берцы. А хари-то какие, по полцентнера каждая.

Соловьев повернулся на спину и пожевал сухую веточку вереска:

– Нам нужен «язык».

– Этого с пушкой брать собрался?

– Нет. Немного не так выразился. Незаметно для этих двоих надо поговорить с кем-нибудь из лесопильщиков.

План выработали быстро. Один из штабелей готовых досок располагался неподалеку от укрытия друзей и на максимальном расстоянии от жилого барака. К тому же угол навеса пилорамы почти полностью перекрывал его обзор с других точек участка. Так что, те, кто находился возле домика, не могли ни слышать, ни видеть происходящих там событий.

Генка с Дэном незаметно прокрались к аккуратно сложенным доскам и вытащили одну из середины штабеля. Верхние доски, потеряв опору, медленно поползли на землю. Друзья укрылись за толстым стволом близрастущего дерева. Ждать пришлось недолго. Погрузчик отъехал за новой порцией стволов. Один из «принимающих» с пилорамы тут же улегся на землю и закурил. Другой, растирая руками затекшую поясницу, огляделся по сторонам и сразу заметил непорядок с готовой продукцией. Покряхтывая и матерясь, он медленно приблизился к штабелю и попытался вернуть сползшие доски в исходное положение.

Едва он наклонился, как сильные руки Вилкова обхватили его сзади за шею, перекрывая дыхание и зажимая рот. Рабочий только суматошно сучил ногами, пока Денис с пришедшим ему на помощь Соловьевым оттаскивали брыкающегося «языка» в сторону плотных кустарниковых зарослей.

– Да успокойся ты! – в самое ухо жертвы негромко нашептывал Генка. – Ничего плохого мы тебе не сделаем. Смотри, – он указал на подошедшего Лысенко, – ты знаешь этого человека? Моргни, если узнал.

Мужик часто-часто захлопал глазами.

– Вот и хорошо. Мы сейчас отпустим тебя, только не вопи! Поговорить надо.

Дэн медленно освободил рот и горло мужика от захвата.

– Как тебя зовут?

– К…Ко…Ник-к-колай.

– Отлично! Садись поудобней. Твой напарник тебя не хватится?

– К…когда погрузчик вернется. Через 10 минут.

– Не волнуйся, успеешь. Ты давно здесь работаешь?

– С самого начала. Я ж из Васильков. – Мужик махнул головой в непонятную сторону.

– Васильки – это пяток домов на той стороне озера, – уточнил Лысенко.

– Ага. Семь дворов. Нас оттуда всего двое. Больше нет мужиков.

– Так кто такой этот парень?

– Не знаю!

– А чего ж тогда моргал, когда я спрашивал?

– Н-не знаю, кто он! Приезжал уже давно вместе со старым начальником. Я видел. Втроем они были.

– Слава богу, вспомнил!

Тут вмешался сам Лысенко:

– С каким таким «старым»? Тот начальник, что пожилым был?

– Не-а. Пухленький такой. Николай Богданович. Только его больше нет.

– Час от часу не легче! Помер, что ли?

Мужик перекрестился:

– Значит, все-таки помер?! А эти не сказали.

– Стоп! – не выдержал такой «словесной дуэли» Соловьев. – Молчат все! А ты, – обратился он к мужику, – думай, что говоришь. – Мужик опять часто-часто заморгал.

– Кто «эти»?

– Так новые хозяева.

Друзья переглянулись.

– Говори, говори, милый! – с явной угрозой прошипел Вилков.

Мужик с опаской отодвинулся от своего «захватчика» и постарался вжаться в землю.

– Дэн, не пугай его! Иначе, чувствую, совсем ничего путного не узнаем. Ты, Коля, успокойся, никто тебя не обидит. Просто расскажи, что знаешь.

– О чем?

Генка крепко стиснул зубы, потом с шумом выдохнул воздух, расслабился и так ласково посмотрел на пленника, что даже его друзьям стало не по себе. Похоже, на мужика это произвело аналогичное впечатление, и он вполне разумно и членораздельно отреагировал:

– Приехали они, аккурат, после праздников. Всех собрали, и хозяин сказал…

– Какой хозяин?! – не выдержал Васька. – Пухленький?

– Не-а. Новый.

– Ну-ну!

– Сказал, что теперь он – хозяин, – облегченно закончил Коля.

– А после каких праздников приехали? – постарался определиться по срокам Геннадий.

– После Победы! – гордо заявил мужик. – Недель через… две.

Вилков тут же посоветовал:

– Ты, Генка, уточни у него на всякий случай, после какой победы. Может, над Наполеоном или над поляками в 1612 году. А что, места здесь – как раз для Ивана Сусанина подходят!

– Заткнись ты еще со своим изящным юмором! Что сказал новый хозяин, Коля?

Мужик явно оживился:

– За стол посадил, водки налил, сам выпил, – выпалил он.

– Сказал-то что?!

– Ничего.

Лысенко повернулся к Соловьеву:

– Может, другого «языка» возьмем?

– Не успеем уже. Этого вот-вот хватятся.

– Тогда давай этого – в озеро! – абсолютно серьезно предложил Дэн.

– Не надо в озеро! – прошептал мужик. – Бригадира тоже в озеро.

– Это ты нам предлагаешь сделать?

– После Победы выпили, а бригадир не стал. Его побили, и – в озеро.

– Час от часу не легче! Генк, – обратился к другу Лысенко, – давай я буду вопросы задавать. У нашего Николая дискретное мышление: его мозг помнит всё, но фрагментарно; образы и события всплывают в произвольном порядке, подчиняясь только трудно предсказуемым личностным ассоциациям.

– Вперед, психолог ты наш доморощенный!

Василий склонился к лежащему пленнику:

– Били-то крепко?

– До смерти, – равнодушно уточнил мужик.

– За то, что пить не стал?

– Бригадир сказал, что будет Богданычу звонить. И работать без Богданыча никто не будет. Его прямо у стола побили, стрельнули и в воду. Мы все сразу работать согласились. Тогда хозяин сказал, что денег будет больше платить и еще водки выкатил.

– Тут, похоже, и алкогольная амнезия наложилась. А что за мужики в камуфляже у домика сидят?

– Чего?

– В комбинезонах и с ружьями, – терпеливо объяснил Лысенко.

– Так это наша охрана! Хозяин сказал: теперь нас никто не обидит.

– Не обижает?

– Не. Только они сами бьют, если плохо работаешь.

В это время с противоположной стороны участка донесся треск ломающихся веток и короткие гудки погрузчика. Мужик встрепенулся.

– Ладно-ладно, давай беги, Коля! Но о нашем разговоре никому ни гу-гу, понял?!

– А то поймаем, побьем крепко, стрельнем – и в озеро! – тут же добавил Денис.

Мужик быстро вскочил на ноги, отошел на пару шагов, обернулся и с ухмылкой заявил:

– У вас стрельнуть нечем!

После чего рысью припустился к пилораме.

– Ну что, – спросил Генка, – многое прояснилось?

Предостерегающим жестом руки его остановил Лысенко, который, перекатившись по земле за соседний куст, продолжал наблюдать в бинокль за участком. Друзья присели на корточки.

– Наш информатор мимо пилорамы прямиком побежал к домику, – доложил обстановку Василий. – Что-то объясняет охраннику… подпрыгивает… машет руками… в нашу сторону!

– Тьфу, придурок! – Дэн плюнул на землю. – Точное определение: «язык»!

– Оба охранника с «пушками» к нам направляются. Валим!

Теперь стало вовсе не до маскировки и скрытности. Все трое ломанулись напрямик сквозь кусты.

– К машине!

Не успело затихнуть эхо от Генкиной команды, как по кустам ударили хлесткие очереди из двух автоматных стволов. Если бы Дэну не приходилось нестись по лесистой пересеченной местности, петляя, как заяц, он бы наверняка прокомментировал нулевую эффективность стрельбы на сотню метров в таких условиях. Но сейчас главным было не сбить дыхание и, по возможности, наращивать темп бега. Все три друга очень удачно справились с этой задачей и оказались у своего автомобиля, когда, судя по доносившимся звукам выстрелов и перекличкой преследователей, погоня существенно отстала.

Взревев мотором, уазик рванулся вперед. Васька гнал, как сумасшедший, объезжая разве что стволы редких деревьев да большие, глубокие овраги. Соловьев и Вилков, цепляясь руками, за что придется, только всхрапывали на кочках и отчаянно матерились. Успокоились все, когда машина выскочила на ровную широкую дорогу, ведущую к шоссе. Никаких следов погони не наблюдалось.

– А что, чудненько порыбачили! – перевел наконец дыхание Денис. – «Павлины, говоришь?!» – процитировал он.

Генка усердно массировал свое плечо, которое только что служило амортизатором между его телом, болтавшимся по салону, как пестик в ступе, и металлическим каркасом вездехода.

– Просто сафари какое-то! С тремя военно-морскими офицерами в качестве львиного прайда. Ну нет! В следующий раз я согласен только на роль до зубов вооруженного охотника.

– Лично я, – Соловьев поудобней устроился на сиденье, – не согласен вообще ни на какой следующий раз.

Вилков усмехнулся:

– А куда ж ты, милый, денешься? В городе бьют и стреляют, за городом стреляют и… догнали бы – точно побили. И, как недавно бормотал наш новый предательский друг, «в озеро!». Веселые нынче лесозаготовки, однако.

– Н-да, не сказал бы, что нам многое удалось выяснить. Зато куча новых вопросов появилась. Похоже, мы только в одном не промахнулись: «ноги» именно отсюда растут.

– О, – вглядываясь в мелькающую за стеклом панораму, произнес Денис, – мы уже на трассу выскочили. Давайте на какую-нибудь заправку зарулим или в придорожную кафешку. Стресс снимем.

Однако его предложение никто не поддержал.

– Что же мы еще выяснили? – продолжил свои логические рассуждения Соловьев. – Несомненно, что власть на одном конкретном участке сменилась. Это раз. Новый хозяин, охрана… И произошло это сразу после отъезда твоего Гулия в отпуск. Во-вторых, работы на объекте не прекратились. Рубят, пилят, увозят. Даже с еще большей интенсивностью.

– Немудрено при таких-то амбалах-надсмотрщиках! Серьезные ребята. Дешевые отморозки с таким оружием не бегают.

– Кстати, об оружии. Не только отморозки, но и правоохранительные структуры вряд ли его имеют.

– А ты сомневаешься?! Думаешь, что это местные районные участковые на огонек заглянули?

– Пока просто констатирую факты. – Генка повернулся к сосредоточенно управлявшему автомобилем Лысенко. – Вась, ты уже полчаса молчишь. Об березу случайно на бегу головой не стукнулся?

– Мне надо подумать.

– А мы чем занимаемся?!

– Вы, друзья, уж простите, пытаетесь рассуждать на темы, в которых ни хрена не смыслите.

– Ого, речь не мальчика, но мужа! Просвети нас, гуру. Или, может, предложишь назад вернуться, чтобы уточнить на месте неясные детали?

– Нет. Ответов на наши вопросы мы там не найдем, а все, что можно, и так «срисовали».

– Имеются конкретные предложения?

– Возвращаемся в город, отдыхаем, и с утра на службу. – Предвосхищая любые попытки Вилкова продолжить беспредметный спор, Василий четко произнес: – Мне потребуются… два-три дня, чтобы кое в чем разобраться. – И тут же он уточнил: – Никакого вашего участия!

– Но… – на этот раз попытался возразить Соловьев на правах старшего по званию.

– Гена, не забывай, что мы теперь живем рядом, и я вас отыщу в минуту. Если понадобится. А пока командовать парадом буду я.

«Вот ведь точно: с кем поведешься… Не прошли бесследно годы службы под командованием преданного фаната Остапа Бендера. Доброго вам здоровья, Николай Богданович!»

Следующие дни застать дома Лысенко было практически невозможно. Он появлялся глубокой ночью, наспех съедал приготовленный женой ужин и, не отвечая ни на какие вопросы, укладывался спать в гостиной на широком диване. Засыпал он мгновенно. Утром исчезал, когда Наташа и дочки еще крепко спали.

Капитан 2-го ранга Соловьев добросовестно ходил на службу в штаб и возвращался около восьми вечера. Потом до полуночи предпочитал что-нибудь почитать, сидя в кресле. Засыпал он, укрывшись легким пледом, под тихое бормотанье включенного телевизора.

А вот Вилков единственный раз сходил на свою ПМ, пришвартованную у девятнадцатого заводского причала, и то задержался там не более чем на полчаса. Работ на его корабле никаких не производилось, поэтому командир не возражал, чтобы Денис, неожиданно простудившийся в самый разгар лета, отлежался дома, тщательно соблюдая все лечебные предписания корабельного доктора. Дэн почти не покидал квартиру, в которой разместилась семья Лысенко. Он играл с Машей и Катей, помогал Наташке по хозяйству: мыл посуду и пылесосил квартиру, чистил картошку, выносил мусор в дворовые контейнеры…

На третьи сутки Василий пришел домой неожиданно рано: было только пять часов вечера. Открыв дверь своим ключом, он удивился царящей в квартире тишине. Неприятно ёкнуло сердце и, даже не скинув тужурку, он торопливо шагнул в комнату. С дивана на него серьезно смотрели Вилков и Соловьев. Наташа сидела за столом и, опустив подбородок на сведенные ладони, также пристально разглядывала мужа.

– Дети?!

– Они в своей комнате. – Жена быстро успокоила Василия. – Не волнуйся, у нас все в порядке. А тебя мы из окна увидели, как ты ещё по плацу домой шел из штаба бригады.

Лысенко облегченно перевел дух.

– Да не «фу-у-у…», а извольте отчитаться, наш до безобразия загадочный друг! – кто бы сомневался, что Дэн спокойно промолчит! – Мы тут, понимаешь, сутками на нервах, жена на глазах седеет, дети плохо кушают и папочку зовут, а он, видите ли, в свободном поиске! Прямо пират какой-то… рейдер!

При этих словах Василий так заметно вздрогнул, что Вилков осекся.

– Ты чего, Вась?

Лысенко тут же взял себя в руки. Он усмехнулся одним уголком рта, прошел к столу и опустился на заранее отодвинутый стул.

– Что, подготовились, да? Ждали? Вижу. Могли бы сначала, чего поесть предложить. – Наташа тут же подскочила, но Василий рукой перехватил её на полпути. – Не надо, родная. Я же знаю, что у тебя готов замечательный ужин, и только эти два садиста на диване настаивают на пытке голодом. А сегодня, пожалуй, я и сам присоединюсь к ним. Девчонок, главное, накормили? – Наташа кивнула и вернулась на свое место. – Отлично. А, наш хлеб насущный подождет. Боюсь, что если стану отвлекаться, упущу что-нибудь существенное.

Он вытащил из внутреннего кармана тужурки толстый блокнот в темно-зеленой обложке с надписью «Еженедельник»:

– Подсаживайтесь поближе. – Лысенко указал на стулья.

Пока его друзья перемещались за стол, он перелистал свой гроссбух и протянул к самому носу расположившегося рядом с ним Вилкова раскрытую страницу:

– Читай! Вслух.

– «Рей-дер-ство», – по слогам произнес Денис. – А-а-а, так вот почему ты так подскочил, когда услышал мою гениальную догадку! Только, не начинай пичкать нас небылицами о своих пиратских похождениях.

– О моих? Точно не буду. А вот о том, с чем мы столкнулись… Здесь, – Васька потряс блокнотом, – куча всяких фактов, но абсолютно не соблюдена никакая хронология. Так что, если кому-то станет непонятно, перебивайте меня, спрашивайте. А я постараюсь поменьше теоретизировать.

– Уж, постарайся, наш ученый друг.

– Да ты хоть знаешь, что такое «рейдерство»?

Вилков усмехнулся:

– И даже очень хорошо помню некоторые лекции по «Военно-морскому искусству» в училище, которые ты добросовестно проспал! От английского слова «налет» или «набег»…

– А пиратство, каперство?! Чем они отличаются?

– Послушайте, уважаемые господа академики! Это ничего, что мы, профаны, присутствуем на вашем ученом совете? – Соловьев разозлился. – Все мы…

– «…учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь»!

– Прости, Ген! Этот ёрник просто завел. Для меня теперь понятие «рейдер» не имеет никакого отношения к морской стихии. Но до нашей периферии всякие новомодные веяния доходят медленнее, чем Ломоносов до столицы. Там уже практически любой ассоциирует рейдерство в первую очередь с рэкетом!

– Да ты-то, откуда знаешь, кто и что там ассоциирует?! – горячился Дэн.

– Ну, во-первых, потому, что был там вчера…

После такого заявления в гостиной наступила гробовая тишина. Даже брови Наташки удивленно взметнулись вверх.

– …и, во-вторых, имел очень продуктивную беседу с весьма компетентным человеком.

– Где-где ты вчера был? В Москве?!

Василий спокойно кивнул и миролюбиво добавил:

– Я же говорю, что с хронологией будут проблемы. Ну, раз мой неожиданный вояж всплыл сразу, я с него и начну. – Он перелистнул несколько страниц кондуита. – Теоретизировать постараюсь как можно меньше, но, поверьте, без предварительного освещения каких-то общих вопросов мне не обойтись! Я сам, хоть и имею определенный опыт в бизнесе, о многом услышал впервые.

– Давай уж, начинай! – поторопил Соловьев. – Но только действительно коротко.