– Ох…фигеть! – Денис Вилков, опершись ногами в пол, на метр отъехал от стола и в упор уставился на Василия. – Ни за что бы не поверил! – Он тут же поправился. – Кому-нибудь другому. Хотя мне, по долгу службы на родной перегрузке, пришлось за эти годы посещать с рабочими визитами десяток заводов и верфей всего нашего северного побережья. Насмотрелся и на кооперативы, которые в конце 80-х пытались самодеятельно создавать работяги; и на «конверсию военного производства», когда уже руководство предприятий или чиновники из вышестоящих ведомств, махая шашкой, перепрофилировали целые цеха – да что там цеха, заводы! – на выпуск этой самой «конверсионной продукции». Первые «загибались» практически сразу без малейшей финансовой поддержки. Вторые тоже недалеко ушли: спецов нет, эксплуатация нового импортного оборудования неправильная, запчасти и сырье напрочь отсутствуют…

– Дэн, да ты глобально мыслишь! – Дотянувшись, Васька похлопал приятеля по плечу. – Как Козьма Прутков: в корень! Может, поэтому и сам ни во что подобное не пытался вляпаться. А у меня, думаешь, так все гладенько происходило, да?!

– Кончай прибедняться! Вон на тебе только курточка, как две моих получки стоит. Наверно, машина есть, квартира?

Тут вмешался Генка:

– Чего ты к человеку прицепился? Это мы с тобой такие анахореты, которые продолжают жить при Советском Союзе. Ну, по крайней мере в мозгах. А Васька всегда был прагматиком. У него это хорошо получается.

– Красивые слова говоришь, подполковник! – Теперь Денис переключился на Соловьева. – Ну и чего ты добился своим этим… «анаХЕРетизмом»?! Кроме больших звёзд на погонах. Да и те получил не благодаря своей философии, а как раз вопреки! Чудом жив остался, с действующего флота убрали, рука вон изуродована…

Чуть заметная гримаса легкой судорогой исказила правую щеку капитана 2-го ранга.

– Брейк, мужики, брейк! – Для убедительности и привлечения внимания Лысенко даже громко постучал вилкой по пузатому графинчику на столе. – Чего сцепились, ветераны? – Он повернулся к Денису: – А «курточка» стоит, как пять твоих получек. И машина есть. «мерс», хотя и не очень новый. И живу я в городской квартире, которая принадлежит одному… одной… короче, не моя!

Тут Васька запоздало сообразил, что его южная горячность сыграла с ним дурную шутку: вместо того чтобы успокоить друзей, он, похоже, только завёл Вилкова. Однако Дэн абсолютно не обратил внимания на его последние фразы. Взгляд приятеля потускнел и обратился куда-то внутрь себя, его тело расслабилось на стуле.

«Наверно, это от водки, – подумал Лысенко. – Клин клином. Надо еще выпить!»

Он покрутил головой, отыскивая взглядом официанта. Однако звать никого не пришлось: около их столика уже стоял молодой человек в белой рубашке с «бабочкой», с полным графином в руке и ослепительной улыбкой на смуглом восточном лице:

– Вот, Василий Арутюнович! Заказывали?

– Ого, Вася, да тебя тут не то что в лицо, а по имени-отчеству знают! – Соловьев покачал головой. – Завсегдатай?

– Да нет, чисто… э… деловые контакты. А обслуживание… так я же вилочкой-то по посуде постучал, а это однозначный сигнал для всех халдеев мира, – догадался Лысенко и кивнул официанту. – Наливай!

Тот профессионально аккуратно наполнил рюмки. Опуская графин на стол, он наклонился к самому Васькиному уху и негромко произнес:

– Вас там ожидают, Василий Арутюнович. – Халдей повел головой в сторону служебного выхода из зала. – Очень просили!

– Передай, что через пять минут подойду.

Официант беззвучно скрылся, а Лысенко подергал за рукав Геннадия: вновь после перерыва на сцене заиграл оркестр, и разговаривать обычным тоном стало невозможно.

– Я отлучусь ненадолго! – приходилось чуть не кричать в ухо приятеля. – Нет-нет, всё в порядке! Это здесь же, в ресторане! – Заметив немой вопрос в Генкиных глазах, Василий сделал успокаивающий жест рукой и повторил: – Чисто деловые контакты! – Он встал. – Потанцуйте! Нашему другу это полезно будет.

Капитан 2-го ранга проводил взглядом быстро потерявшуюся между столиков фигуру и обратился к Денису:

– Ну что, пойдем на террасу проветримся или сначала «хлопнем по рюмашке»?

Последние слова были известной фразой из популярного кинофильма, и Дэн в тон ответил:

– Заметьте: не я это предложил!

Завладев рюмкой, Вилков явно повеселел:

– Гляди-ка, отбоя нет у нашего красавчика!

– Да он по делу отошел.

– Знаю я такие «дела» в ресторанах. Его на выходе жгучая соплеменница встретила!

«Надо же, заметил, – подумал Соловьев. – А по виду, казалось, что в ступор впал».

– Жгучая соплеменница, это какая: армянка или прибалтийка?

– Ха-ха! «Жгучая прибалтийка» – это круто, но нет. Это было премиленькое личико кавказской национальности.

Генка равнодушно пожал плечами и поторопил друга:

– Давай поднимайся. Глотнем кислорода.

На террасе не было ни одного человека. Ресторанный вечер подходил к концу, и посетители мужского пола, которые еще не успели определиться с «продолжением банкета», с утроенной энергией ринулись в танцевальный круг. Друзья подошли к самому краю площадки и, склонившись над широким парапетом, стали незаинтересованно разглядывать практически пустую улицу.

Несмотря на приближающуюся полночь, видимость была отличная благодаря наступившему светлому северному лету. Внизу, чуть левее того места, где расположились офицеры, находилась входная дверь в ресторан. Справа был широкий и длинный газон с аккуратно подстриженной травой. В полусотне метров по улице вплотную к низкому поребрику припарковалась громоздкая черная автомашина с наглухо затонированными стеклами и включенными габаритными огнями.

– А еще говорят, что в провинции люди бедно живут. – Дэн указал в сторону машины. – За кем-то даже в ресторан вон на каких иномарках приезжают.

– Я бы никогда не охарактеризовал Северодвинск, как провинцию. Скорее уж это моногород.

– Моно-моно-моно… – пробормотал Вилков. – Тогда уж… стерео! Завода-то здесь два. Хотя… – Он неожиданно ткнул пальцем куда-то влево. – Смотри-ка, вон два нукера своего босса уже к машине тащат. Ну и поднабрался же он!

Действительно, от здания, в котором располагался ресторан, к автомобилю двигалась живописная группа: двое крепких мужчин в темной одежде с обеих сторон поддерживали под руки третьего, еле переставляющего плохо слушающиеся ноги. Его голова была низко опущена.

– Наверно, какая-то местная «шишка». – Генка взглядом проследил траекторию передвижения троицы. – Видишь, «тело» выносят не через парадный вход, а откуда-то с заднего двора. Чтобы поменьше было ненужных очевидцев.

– Но, «несут» бережно и заботливо, – подхватил Денис. – Значит, точно, неслучайный алкаш-дебошир. О! – Он пристально вгляделся в предполагаемую исходную точку маршрута. – И провожающие в наличии.

Соловьев тоже посмотрел в сторону угла здания. Там в светлых сумерках была отчетливо различима человеческая фигура.

– Да это же… «жгучая»! Может, она – администратор? Тогда, где наш освободившийся друг?

К этому времени «группа поддержки» со своим живым грузом миновала примерно половину пути до машины и, выйдя из тени здания, оказалась на более освещенном участке тротуара. Человек в середине неожиданно выпрямил подгибающиеся ноги, вскинул голову и попытался освободиться от своих сопровождающих. Это ему не удалось, потому что двое в черном синхронно заломили за спину обе его руки и резко ускорили шаг.

– Васька! – одновременно вскрикнули Дэн и Генка.

Ошибиться было невозможно: бежевая кожаная куртка их друга теперь максимально отчетливо выделялась на фоне темного одеяния сопровождающих его мужчин. Да и знакомая короткая стрижка была гораздо светлее их практически черных волос.

Не говоря ни слова, Вилков, как заправский гимнаст, перенес вес своего тела на опирающиеся о парапет прогулочного балкона руки, сильно оттолкнулся ногами и… сиганул вниз с высоты второго этажа! Он приземлился на мягкий травяной газон, сделал классический кувырок и с низкого старта бросился наперерез подозрительной группе. Генка задержался не более, чем на секунду. Он проследил взглядом за рискованным прыжком своего друга, убедился, что тот не получил никаких повреждений, и сам стремглав бросился вниз по широкой лестнице к главному выходу из ресторана.

Около парадных дверей, заложив руки за спину, прохаживался солидный швейцар в униформе. Заметив несущегося к выходу офицера, он вместо того чтобы отойти в сторону, вытянул вперед левую руку с растопыренной ладонью и что-то громогласно возвестил. Это оказалось похоже на безнадежную попытку остановить несущийся на всех порах паровоз. Соловьев не только не услышал каких-то предупредительных слов, он даже не оторвал глаз от стеклянной двери, за которой события начинали принимать уже вовсе угрожающий оборот. А досадную преграду с растопыренной лапой Генка просто боднул головой в грудь и пролетел вперед, оставив позади звон разбитого стекла, водопад осколков на кафельном полу и копошащуюся в них тушу бдительного швейцара.

За десяток промелькнувших секунд обстановка на пятачке слева от входа в ресторан кардинально изменилась. Приближающегося на крейсерской скорости Дениса заметили не только двое чернявых, которые тащили Лысенко; похоже, что еще раньше его засекли из темной иномарки, потому что обе передние её дверцы синхронно распахнулись, и на асфальт выскочили еще двое мужчин, как две капли воды похожие на первых.

«Да у вас там что, ксерокс в “тойоте”? – Дэн мгновенно оценил новый расклад: сзади, с отставанием метров на десять, подбегает Генка, ему навстречу начал выдвигаться один из удерживавших Василия, оставив их друга на “попечение” второго чернявого. – Значит, мне надо нейтрализовать “новичков” из “тойоты”, а Соловей, надеюсь, продержится».

Вилков, чуть изменив курс, бросился к иномарке. Такой финт оказался неожиданным для «автомобилистов», которые, очевидно, решили, что Дэн бросится освобождать своего товарища. На осознание этой ошибки им понадобились две секунды времени и шаг с разворотом в пространстве навстречу новой опасности.

Однако уже через половину этого срока Вилков в мощном прыжке ударил вытянутой вперед ногой в ближнюю к нему распахнутую дверь «тойоты». Прикрываемый ею «новичок» не успел выйти из-под удара. Его левые рука и плечо попали между двух с силой захлопывающихся металлических створок, как в медвежий капкан. Раздался глухой стук, хруст ломающихся костей и протяжный стон боли.

«Раз!»

Денис даже не остановился. Приземлившись на обе ноги, он тут же исполнил чисто гимнастический этюд: опершись руками на капот машины, как на физкультурного коня, он сделал ногами «маховый перелет». Даром, что ли, успешно занимаясь несколько лет боевыми единоборствами, Вилков поддерживал себя в отличной гимнастической форме!

В это время второй «новичок», выскочивший с места водителя, как раз огибал передний бампер автомашины в районе левой фары. Пройти дальше ему не удалось. Обе ноги Дэна, описывающие на максимальной скорости широчайшую дугу, попали практически одновременно в его голову и грудь. В бойцовском ринге после таких ударов тело уносят секунданты для дальнейшей медицинской реабилитации. Здесь же шофер отлетел на середину проезжей части и замер, распластавшись, в глубоком нокауте.

«Два!»

Только теперь Вилков оглянулся. Генке приходилось туго, соперник превосходил его в весе и к тому же явно имел практику кулачных боев. Капитан 2-го ранга уже пропустил пару сильных ударов и с трудом сдерживал натиск методично работающего кулаками врага. Зато положение бойцов оказалось более, чем благоприятным: чернявый стоял к Дэну спиной. Тут уж было не до джентельменских реверансов. Пригнувшись к земле, Денис несколькими быстрыми, бесшумными шагами приблизился сзади вплотную к «боксеру» и ударил его ребром ладони в основание черепа. Чернявый мгновенно обмяк и кулем опустился на асфальт.

«Три!»

В этот момент от автомобиля донесся звук выстрела, и Вилкова, как оглоблей, ударило куда-то в район левой лопатки. Он рухнул вперед, но тут же приподнялся на одно колено, переместился на шаг в сторону и оглянулся. Второй «новичок» сидел, привалившись к корпусу «тойоты». Его левая рука висела плетью, зато в правой он сжимал пистолет и продолжал целиться в наших друзей.

«С “раз” это я поторопился!»

– Генка, на землю! – заорал Дэн и сам распластался на асфальте.

Раздались еще два… три… четыре выстрела. Что-то даже чиркнуло совсем рядом с его головой.

«Странный какой-то звук, – подумал Вилков. – И крошки в стороны не полетели».

Он быстро оглянулся вокруг себя и не заметил никаких следов крови, хотя, полспины и левая рука совершенно одеревенели.

«Значит, просто сильный удар! Травматика! Пять выстрелов. Я такую пистоль видел. Хороший импорт. Но теперь магазин пуст!»

Он с трудом поднялся на ноги. То же самое сделал и Соловьев. Оба тут же повернулись к тому месту, где оставшийся чернявый удерживал Лысенко. Ан нет! Это Василий теперь оседлал своего противника и методично стучал кулаком по его «наглой черной морде». Рядом валялся узкий выкидной нож.

– Васька! – крикнул капитан 2-го ранга. – Кончай! – Потом быстро поправился: – Не в смысле «кончай совсем», а прекрати колошматить!

– Эта сука мне куртку порезала!

Геннадий подошел ближе.

– Да не только куртку. У тебя кровь на животе… и голова в крови!

Лысенко приложил ладонь к затылку и поморщился:

– Представляешь: только в подсобку зашел – сзади по башке звезданули! Отключился напрочь. Когда очнулся, меня уже волокут куда-то с заломленными руками. А потом этот, – Васька пнул неподвижно лежащего под ним мужика, – ножичком размахался. – Он быстрым взглядом окинул поле битвы. – А вы тут времени даром не теряли, я смотрю!

– О, черт! – воскликнул Генка. – Там же, у машины, еще один остался. С пистолетом!

Усевшийся прямо на асфальт Вилков негромко уточнил:

– Вот только пукалка у него и осталась. Все заряды по нам с тобой расстрелял. Хреновый из него снайпер.

– Да ты ж ему полтуловища поломал, как тут прицелишься!

– Поломал – не поломал, все равно сходи и… обездвижь его. Остальные-то, думаю, не скоро очухаются. А вот народец уже начал собираться. – Дэн неловко махнул рукой в сторону фасада ресторана и поморщился от боли. – Если бы не предшествующая алкогольная анестезия, еще хуже было бы. Хорошую «травматику» за бугром делают.

Из-за разбитой двери ресторана и с прогулочного балкона опасливо выглядывали наиболее любопытные посетители. Наверняка и милицию уже вызвали. Соловьев приблизился к неподвижно сидящему у «тойоты» боевику. Поднял выпавший из его руки пистолет и задумался: «Обездвижить – это как? Связать, в машине запереть? Может, ноги вырвать? Хлопотно все это».

Капитан 2-го ранга оглянулся на театр военных действий. Один бандит по-прежнему распластался на мостовой, двое других под надежным присмотром тоже отдыхали на асфальте, явно не намереваясь в ближайшее время переходить к активному образу жизни.

«А ты, стрелок, чем лучше приятелей, а?»

Он перехватил травмат за ствол и не слишком сильно стукнул рукоятью по затылку бандита. Тот медленно сполз под колеса автомашины. Генка удовлетворенно кивнул – «обездвижил» – и направился к своим друзьям.

– Ну что ты там копался так долго?! – Василий окончательно оклемался, и теперь на правах хозяина командовал, как заправский полководец. – Быстро сматываемся, пока милиции нет. – Заметив, что Соловьев хочет что-то сказать, он добавил безапелляционным тоном: – Никаких возражений! Ловим тачку и отчаливаем. Вы, друзья, просто не в курсе очень многих нюансов. Оставим на потом объяснения и разборки. Гена, помоги Дэну подняться и… топ-топ ножками за мной!

Сам он резво выскочил на середину улицы и удивительно быстро остановил проезжавшую мимо легковушку. Пообщавшись с водителем через опущенное стекло, он призывно махнул рукой друзьям, и сам устроился на переднем сиденье.

Лысенко о чем-то напряженно размышлял, а его друзья, расслабившись, просто отдыхали от пережитого стресса. Спустя какое-то время, водитель поправил зеркало заднего вида, потом просто обернулся, вгляделся в заднее стекло и неожиданно заявил:

– За нами, кажется, погоня!

Трое друзей одновременно повернули головы. Метрах в ста по улице за ними действительно следовала какая-то темная автомашина.

– А это не та, что у ресторана была, – заметил Генка. – Более светлая и поменьше. Может, зря паникуем?

– Уже в четвертый поворот за нами вписывается, – отреагировал водитель. – Может, вы, мужики, в ресторане забыли заплатить?

– Да скорее слишком много на чай оставили. Вот хотят вернуть. – Дэн был в своем репертуаре.

– Странно как-то хотят. – Опять проявил свою наблюдательность водила и пояснил: – Давно бы уж догнали, я вовсе не так быстро еду. Но и они не торопятся.

Генка предложил:

– А если нам поторопиться?

– Мужики, мы к Ягринской дамбе подъезжаем, там стационарный пост ГАИ, со скоростью лучше не шутить.

– Слушай, командир, – быстро сообразил Лысенко. – А давай как раз пошутим: ты вдави-ка газ, чтобы эти «птички» из своего «курятника» разом повыскакивали.

– Но…

– Не волнуйся, штраф я оплачу!

– Хозяин – барин. Мне нетрудно. Вон, кстати, и «голубятня» показалась. Щас мы…

Василий с переднего сиденья повернулся к друзьям:

– А мы понаблюдаем, что это за погоня и как они себя вести будут. Действуем по обстановке!

– Если это наши кавказские друзья… Хотя такое вряд ли возможно, – негромко рассудил Вилков. – Значит, их «боевые кунаки». Тогда без серьезных разборок нам не обойтись. Разве, что гаишников остерегутся…

– На то и расчет. Говорю же: по обстановке.

Машина резко прибавила ход и через секунды уже подлетала к посту ГАИ. Странно, но один сотрудник в своем фирменном прикиде уже дежурил у обочины, а двое других вообще копошились посередине дороги.

– Тормози! – скомандовал Васька, когда увидел светящийся жезл в руках постового. – Тормози, мать…

Автомобиль резко затормозил и, повинуясь команде жезла, свернул на обочину. Подошедший инспектор нагнулся к предупредительно опущенному окошку и представился.

– Попрошу вас, товарищ водитель, захватить с собой все документы и следовать за мной.

– Может, командир, на месте решим такое маленькое недоразумение? – Шофер поглядывал то на гаишника, то на сидящего рядом Лысенко.

– Ничего себе, «маленькое недоразумение»! 150 км/час!

– Так пусто кругом, ни одной живой души, и дорога такая отличная, – попытался польстить водила.

– Выходите из машины и следуйте на пост! Будем составлять протокол.

Василий покивал, и шофер, со вздохом выбравшись из-за руля и прихватив документы, пошагал за инспектором в направлении светящейся будки.

– Мужики! – Тут же торопливо и отрывисто заговорил Лысенко, обращаясь к друзьям, которые через заднее стекло вглядывались в молочный сумрак полярного лета. – Нас тут ждали! Те двое на трассе, – он ткнул пальцем вперед, – «колючку» растягивали!

– Ты назад глянь!

Светлая машина была уже в сотне метров от поста и продолжала двигаться с большой скоростью. Затормозила она лишь метрах в двадцати, причем так резко, что друзья в салоне услышали резкий визг покрышек; а задние колеса занесло так, что автомобиль развернуло практически поперек дороги.

«А ведь это не случайно, а мастерски исполненный маневр, – успел оценить Василий. – Мы теперь намертво зажаты и спереди и сзади, а по бокам крутые спуски к воде».

Двери машины преследователей – а, сомневаться в этом уже не приходилось – начали открываться еще во время торможения. Из них на грунтовую обочину выпрыгнули четверо людей и бросились к автомобилю друзей. У троих в руках были бейсбольные биты или дубинки, а четвертый размахивал чем-то, похожим на пистолет с очень длинным дулом.

Васька действовал молниеносно. Одним движением он переместился на сиденье водителя, врубил зажигание, максимально вывернул руль и тут же утопил в дно педаль газа. Один из нападавших, который пытался в этот момент зайти сзади и справа, был отброшен ударом бампера так сильно, что, не коснувшись выложенного брусчаткой спуска, плюхнулся в воду метрах в трех от дамбы.

Назад Лысенко даже не смотрел. Он крикнул зло и громко:

– На пол, мать вашу! Оба!

И тут же закрутил баранку влево до упора. Машина отзывчиво рявкнула и послушно прыгнула вперед на несколько метров, даже не чиркнув по земле передними колесами. Казалось, что Василий сумел обнаружить маленькую щель, которую оставил вражеский автомобиль с другого края дороги, и сейчас «железный конь» друзей каким-то чудом впишется туда. Может быть…Только сумасшедший «всадник» бросил его совсем в другое место! Не отпуская вывернутый влево руль, Лысенко несколько раз щелкнул педалью газа. «Коняга» рванул вперед… И почти тут же врезался левой половиной переднего бампера в район правого колеса светлой машины. Ту мгновенно развернуло вдоль дороги со сплющенным в гармошку передком. Автомобиль друзей, разбросав по сторонам ненужные фару, крыло и бампер, вырвался на свободу. А уже через секунды злополучный пост ГАИ со всеми следами «битвы трансформеров» скрылся за поворотом.

– Живы? – поинтересовался Васька, обернувшись назад.

Дэн и Соловьев медленно и безмолвно выбрались из-под сидений. Когда оба плюхнулись на мягкий диванчик и перевели дыханье, Вилков повернулся к Генке:

– А как точно говорят: клин клином вышибают. У меня даже воспоминаний не осталось об ударе травматической пули. – Он посмотрел в затылок Ваське. – Просто теперь ВСЁ мое грешное тело пропустили через мясорубку! Слышишь ты, невменяемый, попробуй теперь только назвать меня отмороженным!

Позитива добавил Соловьев:

– А мне впервые захотелось вернуться в аварийный отсек любимой субмарины. Вода, огонь, отрава всякая – привычненько и спокойненько. Василий, пока мы с Дэном там, – он указал на пол, – отдыхали, ты-то что успел рассмотреть?

– Верные мои друзья, если бы я еще и разглядывал что-то, мы все беседовали бы сейчас с очень неприятными людьми на посту ГАИ. Или с очень приятными, но уже там. – Лысенко ткнул пальцем вертикально вверх.

– Так ты, гад, еще и зажмурился?! – Василий не ответил. – Немедленно высади меня, слышишь, маньяк!

– Вась, – теперь уже вполне серьезно спросил Генка, – как ты вообще отважился на такое? И откуда подобные… э… навыки экстремального вождения? Только не говори, что случайно получилось!

– Да нет, вовсе не случайно, но практически «на автомате». Вы рассмотрели, на какой автомашине мы ехали? – Друзья переглянулись и промолчали. – Ну, понятно и естественно: стресс после драки у ресторана. А я эту тачку ловил, потому и знаю, что это – «Волга» ГАЗ-24 одной из первых модификаций. Раритет. Собиралась из настоящего железа с минимумом пластики и заменителей. Может лоб в лоб на не слишком тяжелый грузовик пойти, а о современных иномарках я и не говорю. Вот еще ГАЗ-21 ей может конкуренцию составить…

– Избавь нас от лекции по автомобилестроению!

– Ладно. А, «навыки экстремального вождения» – это совсем просто: я почти десять лет колешу… колесю по всей округе на сто километров. В такие передряги регулярно попадаю, что никакому Шумахеру и не снилось.

– Это ты сейчас выругался?

– Святая простота! Да Михаэль Шумахер – это гений автогонок. Восходящая звезда Формулы-1…

– Все-все! Поближе к нашим баранам.

– Куда уж ближе! – усмехнулся Лысенко. – После ресторана нас мгновенно просчитали. Я даже не предполагал, что можно так быстро организовать преследование. И подставу на посту ГАИ. Отлично у ребятишек связь налажена и оперативное реагирование.

– Так, думаешь, на посту…

– Чего тут думать! Ты не слышал, что я сказал перед… э… столкновением? – Соловьев отрицательно помотал головой. – Уверен, что организаторы погони, когда поняли, что мы движемся на Ягры, нашли идеальное место для перехвата – дамбу. Они тут же отдали команду на пост ГАИ…

– Значит, и «гайцы» на них работают?

– А откуда бы им знать о нашем приближении? Может, и не работают напрямую на бандитов, но точно у них «на подкормке».

– «Оборотни» в погонах!

Василий кивнул и продолжил:

– Чтобы подстраховаться, эти доблестные автоинспекторы начали растягивать ЕЖА, когда нас еще и не видно было.

– Ежа?

– Ну, такая колючка по-разному называется: «Еж», «Барьер», «Гарпун», «Скорпион»… Неважно. Вперед нам было не прорваться. Бандиты это знали и поэтому спокойно тащились следом. Потому что, если бы попытались взять на абордаж раньше, то мы могли бы улизнуть в какой-нибудь переулок. А так, впереди дамба, по бокам уже вода началась, а сзади они заблокировали нас своей машиной. Приплыли, голуби!

– Что ж они за нами потом не бросились?

– Дэнчик! Я ведь их «лайбу» тоже мог объехать и вырваться, но надо было уж наверняка. Что б физически не могли… Вот я и разворотил им к такой-то матери весь двигатель.

Однако Дэн не унимался:

– Тогда организаторы могли снова пустить по нашему следу кого-то!

– Ну, думаю, что и их возможности все-таки ограничены. И потом они, по-моему, абсолютно не сомневались в удаче на посту ГАИ.

Вилкову пришлось нехотя согласиться с убийственной логикой.

– Что дальше делать будем?

– На Ягры нам теперь точно путь закрыт. Значит, придется оставаться в городе. Хотя… сейчас я думаю, что это даже к лучшему. Только от машины надо быстро избавиться. А потом немного пройтись пешочком.

Генка с Дэном переглянулись и синхронно пожали плечами: абориген знает, что делает!

Василий зарулил во двор какой-то пятиэтажной «хрущобы» и загнал автомобиль в небольшую, но глубокую нишу между металлическими гаражами. Затем, ведомые Лысенко, друзья перешли на противоположную сторону дороги, миновали еще пару домов, срезали целый квартал через небольшой внутренний сквер и завернули во двор 9-этажного жилого здания, растянувшегося вдоль улицы метров на двести. Продолжая хранить молчание, они поднялись на пятый этаж, где Василий уверенно позвонил в одну из квартир. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла невысокая худенькая женщина с густой копной черных волос и большими тревожными глазами. Увидев трех мужчин в грязной одежде, она неуверенно отступила в глубь коридора. Потом ее взгляд остановился на знакомом лице, скользнул ниже и наткнулся на перепачканную кровью рубашку Василия. Обе руки непроизвольно взлетели к лицу, а тонкие пальцы прикрыли рот. Глаза стали вовсе огромными, и в них плескался ужас. Лысенко быстро шагнул внутрь квартиры, обнял женщину за плечи и на секунду прижал к своей груди:

– Родная, все нормально, слышишь? Погуляли чуть-чуть старые друзья, повеселились. Мы зайдем?

И, не дожидаясь ответа, он поманил друзей внутрь, а сам быстро запер входную дверь.

– Знакомьтесь: моя жена Наташа. Да сделайте вы свои рожи не такими ошарашенными! А то, когда я сообщу, что у меня есть еще и две дочки, вы вовсе ополоумеете. Ты, Наташка, не пугайся. Они вообще-то добрые, умные и воспитанные. Особенно, когда форму свою офицерскую почистят и смоют с лиц зверское выражение.

Продолжая безостановочно нести всякую чепуху, Василий распахнул дверь в просторную ванную и включил там свет:

– Прошу-с! Полотенца, мыло, щетки – все на месте. А я подберу вам что-нибудь накинуть, пока мундиры сушиться будут. Не станем, милая, им мешать: стеснительные – просто ужас! Пойдем, чайку приготовим. – Нежно приобняв одной рукой жену за талию, он легонько подтолкнул ее в сторону кухни.

– Ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался Дэн, когда они с Соловьевым остались одни.

– А как же! Жена Наташа, две дочери, квартира…

– Умник нашелся! Я ж не об этом.

– А еще у меня зреет ощущение, что наш Васька знает, что делает.

Прошло часа два. Форменные брюки и тужурки были не только очищены, но даже выглажены и местами заштопаны на порванных коленях. К здоровенному синяку на левой лопатке Дениса уже приложили все холодное, что нашлось в морозилке, включая пельмени и куриные окорочка. Разбитый затылок и порезанный бок Лысенко с величайшей тщательностью и осторожностью были промыты и смазаны йодом самыми ласковыми и нежными в мире руками – Наташиными.

Потом вчетвером пили чай на уютной кухне, благовоспитанно обмениваясь неторопливыми фразами о погоде, ценах в магазинах и мировой угрозе глобального потепления.

– Ты иди, родная, отдыхать, – обратился Василий к жене. – Ночь уже, а нам, возможно, утром рано вставать придется, я же тебе говорил. – Заметив неуверенный взгляд Наташи, он с улыбкой добавил: – Не волнуйся, мы тут еще чуток посидим, поболтаем. Давно не виделись, понимаешь.

Когда дверь за женщиной закрылась, Васька уважительно посмотрел на своих друзей:

– Ну, мужики, вы, оказывается, не только руками-ногами махать умеете, а и политесам всяким обучены! Даже моя Наташка почти успокоилась.

Он встал, открыл дверцу навесного шкафчика и начал извлекать оттуда на стол: бутылку коньяка, три пузатых бокала, коробку конфет и блюдце с лимоном. Потом, подумав, добавил к натюрморту «палку» копченой колбасы и банку шпрот.

– Ну, так на чем мы остановились?