– Дэ-э-э-эн!!!! Чёртяка!

Соловьев бросился к Денису и обхватил его за плечи. Потом, не выпуская из крепких объятий, чуть отстранил лицо:

– А ты изменился. Таким стал… взрослым, что ли.

– Ну, куда уж нам до вас, товарищ капитан 2-го ранга. – Вилков щелкнул пальцами по своим погонам с четырьмя маленькими капитанскими звездочками. – Карьерист!

– А, фигня это! – Генка небрежно отмахнулся. – Нет, ты посмотри, каков наш Василий: не первый раз ведь встречаемся с ним здесь, а про тебя – ни гу-гу!

– Так я же на своей плавмастерской только три дня тому назад в Северодвинск прибыл. И прямо на «Звездочку». Думали, что на несколько месяцев. Это нам так еще в Гаджиево напели: выполните, мол, перезарядку на одной лодке – и обратно. А в действительности всё вышло еще печальней, чем на самом деле.

– Вах! – Это Лысенко вздернул к потолку указательный палец в чисто южном жесте. – Зачэм так говорышь, а?! Почэму «пэчал»? Гулять будем, веселиться…

– Ну, ты, Василий Алибабаевич, утихомирь свои армянские гены.

– Арутюнович я! Помнишь ещё, надеюсь?

– Погоди, Вася, – остановил друга Соловьев. – Так ты, Дэн, надолго сюда?

– Подозреваю, что навсегда. Ну, если не я, конкретно, то наша ПМ точно. На вечный отстой. До грядущей утилизации. Хотя где и как это будет происходить, одному Богу известно. Слишком уж мы радиоактивные, ни распилить «на иголки», как подводные лодки, ни утопить. Даже закопать, и то весьма проблематично. Разве что, на необитаемом острове, на несколько сот метров под землю, и забетонировать. – Лицо Дениса посуровело. – И ведь эти суки в Североморском штабе знали это определённо! Врали, бл…ин, в лицо, на голубом глазу.

– Зачем?!

– Да чтоб не разбежались с экипажа офицеры и мичмана! Ладно, я – вольная птица. А у других семьи, дети, какой-никакой, а налаженный быт в Гаджиево. Попробуй-ка сейчас, переберись в новый гарнизон! Нереально. Кто же здесь элементарную квартиру «пришлым» выделит?! А школы, детские сады, работа для жён, наконец?

Генку, однако, в гневной тираде Вилкова заинтересовало другое:

– Ну, ты у нас тоже не «вольная птица», а окольцованная!

Дэн криво усмехнулся и вытянул вперед правую ладонь:

– Свободен я! Никакого кольца, видишь. И в удостоверении личности девственная чистота в разделе семейное положение.

– А как же…

Тут Василий Лысенко сгрёб обоих друзей за плечи:

– Парни, парни! Мы же столько лет не виделись! Почти десять. Чего только не произошло у каждого! Зато теперь… как в Системе… помните? – Он увлёк друзей к лестнице. – Пошли, пошли! За столом пообщаемся.

…………………………………………………………………

– Да-а-а, Василий… Я бы, наверно, ни за что не смог с такой решительностью с первых дней службы пойти… – Соловьев замялся, пытаясь подобрать нужное определение. – …По неизведанному фарватеру. Мы же все выпускались подводниками-атомщиками, грезили о дальних походах…

– Генка, ты себя помнишь 10 лет назад? Романтика, грезы – это точно было. У тебя вот вроде получилось. До определенных пределов, так сказать. Дэну, вон, хоть какое-то разнообразие на выбор в отделе кадров предлагали: экзотический Кильдин! А со мной в штабе Беломорской база две минуты говорили. Какая, на хрен, подводная лодка?! Вот тебе приказ, лейтенант, начнешь службу на первичной должности в ОМИС бригады ремонтирующихся судов на Яграх. За невыполнение – вплоть до уголовной ответственности. Кругом, шагом марш! Я и мявкнуть не успел, как уже приступил.

– Не, Васька, – Вилков наполнил рюмки, – чтобы служить в тылу, надо чтобы гены соответствующие были. А они у тебя точно имеются! От папы – одесского армянина с примесью еврейской крови.

– Опять за мою родню взялся, – сокрушенно вздохнул Лысенко. – Может, мне просто учитель отличный попался…

ОМИС – это отдел морской инженерной службы, который включает в себя техническую, финансовую, продовольственную и прочие службы обеспечения. Звучит красиво и презентабельно, а конкретно в бригаде на Яграх он состоит из трех офицеров, пары мичманов, полудюжины женщин в бухгалтерии и продпищеблоке, да взвода матросов срочной службы, функционирующих в качестве дворников, грузчиков, слесарей, сантехников, электриков… Ну, прямо сплошная морская романтика!

Новый Васькин командир капитан 3-го ранга Гулий встретил лейтенанта без всякого официоза. Он демократично протянул пухлую руку для приветственного пожатия и скороговоркой зачастил:

– Зовут меня Николай Богданович. Так-так-так, давай быстренько свою выписку из приказа. Потом оформлю. Мне офицеры во как нужны. – Мясистым ребром ладони он провел себе по второму подбородку. – О, электрики тем более. А то, ну никто в сетях не разбирается. На днях матросик полез в распредщит. Ни тебе коврика, ни перчаток резиновых. Шандарахнуло, будь здоров! – Он просеменил к большому плану, висящему на левой стене кабинета. – Смотри: здесь всё – твое заведование. – Гулий круглой головой мотнул в сторону стены. – Две казармы, два офицерских общежития, один пятиэтажный жилой дом. Ну, там постройки всякие на территории бригады: комбинат питания, магазин военторга, плац еще электрифицированный, наша вот деревянная сараюшка с бухгалтерией, складами. Лампочки, проводка, заземление…

Офонареть! Нет, конечно, он – выпускник электротехнического факультета, но в промышленном, так сказать, масштабе, на высоко инженерном уровне. Лампочку Василий и не помнил, когда в руках держал.

– …ну и сантехника всякая бытовая. Ещё подвальные коммуникации…

Какая сантехника? Унитазы, что ли?! При чем здесь его электрическое образование?

– Да ты не смущайся, это житейские мелочи. Протекло – законопатим, погасло – разожжем. Ха-ха-ха! Понимаю-понимаю, тебе, конечно, надо вникнуть в нашу «кухню», разобраться. Поможем! Мы же тыл. А где куётся победа? Здесь! – Капитан 3-го ранга ткнул сарделькообразным пальцем в план на стене. – Какой из военнослужащего боец, если он не накормлен, не одет, не спит в тепле и уюте?! И все это мы обеспечиваем.

Этаким жизнерадостным колобком Гулий вернулся за свой стол и протянул руку к внезапно ожившему телефону:

– Слушаю! – Каптри действительно слушал собеседника, не перебивая, минуты две, потом приказал: – Не трать времени. У тебя есть… – он посмотрел на стенные часы, – три часа. Отправляйся в Кудьму. Я сейчас туда позвоню. Нет, официальный контракт не заключен, но они не откажут. Тем более что давно уже сами пытаются на нас выйти. Вот и пообещай! Никаких потом! Заберёшь всё и сразу, ясно?! Расчет по отработанной схеме.

– Так-так-так. – Хозяин кабинета побарабанил пальцами по столешнице, потом поднял взгляд на лейтенанта. – Дела, дела… Тебя наш мичман Стариков проводит, познакомит, покажет, объяснит. Вникай! А наш разговор продолжится в самое ближайшее время. Так, пожалуй, даже лучше будет.

Почему «лучше», если остались какие-то недоговоренности? Но… начальству всегда виднее. Лысенко вышел из кабинета и отправился вникать.

Продолжение первого разговора с новым командиром состоялось только через месяц. На этот раз Гулий был одет в цивильный костюм, а в его служебном кабинете витал легкий аромат хорошего коньяка.

– Мне докладывают, лейтенант, что ты вполне справляешься со своими новыми обязанностями.

Интересно, кто докладывает? Угрюмый капитан Лисин, высокий, худой, неразговорчивый мужчина, строитель по специальности, который с утра до ночи организует строительно-монтажные работы в разваливающихся помещениях казарм и общежитий или ремонтирует обветшалую ограду территории бригады и восстанавливает рассыпающиеся бетонные бордюры на плацу? А, может, это мичман Драган, правая рука Гулия, который официально отвечает за продовольственное снабжение, но еще «курирует» вещевую и финансовую службы? Нельзя исключать даже Старикова, которого капитан 3-го ранга выделил Василию в непосредственное подчинение. Этот молодой мичман повсюду следовал за лейтенантом, объяснял, помогал, организовывал, был в курсе всех его дел и свершений. Или Валентина Ивановна Корзун, эффектная женщина лет тридцати пяти, которая железной рукой рулит всеми финансами их небольшой части. Она же главбух, начфин и даже кассирша в одном лице. Правда, работают у нее в подчинении две молоденькие девочки, но занимаются они исключительно составлением многочисленных бумаг, отчетов, сводок и тихи и незаметны, как маленькие церковные мышки.

Да какая разница, кто, если доклад оказался вполне обнадеживающим!

Капитан 3-го ранга расположился за столом, вытащил из верхнего ящика настоящую сигару и закурил, пуская к потолку густые клубы непривычно пахнущего синеватого дыма. Потом бросил тоскливый, как показалось Ваське, взгляд на металлический сейф в углу и огорошил подчиненного неожиданным вопросом:

– Ты в магазин часто ходишь за продуктами?

– Да… мне в общем-то хватает. В офицерской столовой…

– Ага, с маслом, мясом, сахарком. А если что-нибудь к чаю захочется, можно в наш магазинчик на территории части зайти, так? – Василий кивнул. – Конфетки, печенюшки… А тебя не заинтересовало, откуда все это берется?

– Так… мичман Драган… наверно, на складах получает. На продовольственных.

Начальник ОМИС пожевал губами:

– Ну да, лейтенант, откуда же тебе… Ты же у нас пока больше по «говну и пару» специализируешься. Ха-ха! Не обижайся! Всему свое время. Я же сказал, что ты отлично справляешься с порученным делом. И пора уже расширить, так сказать, твои горизонты.

Капитан 3-го ранга встал и сделал два решительных кавалерийских шага к своему загадочному сейфу, долго ковырялся увесистой связкой ключей в скважине этого слоноподобного монстра, потом громко щелкнул поворотной рукоятью и с противным скрипом приоткрыл тяжелую металлическую дверь, сходную по размерам со входной в кабинет. Он засунул руку в темное «звериное чрево» чуть не по самое плечо и отработанным жестом циркового фокусника вытащил на белый свет… бутылку коньяка!

«А ведь могло бы и руку откусить!»

На лице начальника отразилось горделивое удовлетворение, когда он водрузил стеклянную тару на стол:

– Это, лейтенант, не пьянства ради, а для, так сказать, наглядной демонстрации наших достижений.

Такому заявлению Васька поверил лишь отчасти: слишком уж ярко заблестели командирские глаза.

– Посмотри, посмотри! Видишь: армянский «Арарат» и еще название «Васпуракан». Выдержка 15 лет!

Лысенко был в общем-то равнодушен к спиртному, но понимал, что коньяк действительно особенный, даже если просто судить по дюжине золотых и серебряных медалей, украшавших этикетку по всему периметру.

– Да такой не то, что в Москве, в самой Армении днем с огнем не отыщешь! Полнейший эксклюзив! А мы с тобой сейчас это чудо виноградарского искусства…

Непонятно откуда в руках Гулия появились две маленькие хрустальные рюмочки и белое фарфоровое блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.

«Чистый Гудини!» – восхитился Васька.

– …и продегустируем.

Капитан 3-го ранга бережно раскупорил бутылку и с лабораторной точностью наполнил до краев обе рюмки:

– Давай, лейтенант, за успех и взаимопонимание!

Напиток оказался действительно превосходным. Лысенко ощутил во рту густой специфичный аромат без малейшего привкуса спиртовой резкости.

– М-м-м, блаженство! – Гулий бережно облизал свои пухлые губы и причмокнул. – Еще по одной, для закрепления, так сказать.

Вторая порция показалась Василию даже более приятной. Он уловил странный аромат каких-то неизвестных сухих цветов и легкий вкус ванили. Из состояния элегической задумчивости его вывел голос начальника:

– Ты, Василий, теперь наш человек. Значит, я могу тебе доверять?

Это был уже прямой вопрос, на который Лысенко абсолютно искренне и определенно ответил:

– Так точно, можете, Николай Богданович!

И дальше услышал много такого, о чем до этого даже не подозревал.

Со стороны могло показаться, что начальник отделения МИС капитан 3-го ранга Гулий оказался втянут в происходящие вокруг перемены помимо собственной воли. Так, впрочем, и произошло изначально, когда мирная береговая жизнь офицера в середине 80-х годов начала преподносить ему сюрприз за сюрпризом. И все, как один, негативные.

Отправляется он в банк, чтобы получить ежемесячно переводимые туда из Центрального военного финансового ведомства деньги для выплаты содержания всей бригаде, а их-то и нет, денег этих самых: извините, мол, в самой Москве с наличностью проблемы, придется чуть-чуть подождать. Как подождать?! Его же собственное начальство и в хвост, и в гриву… съест! Кто объяснит офицерским детям, что «надо чуть-чуть не есть, не пить, не одеваться»?!

А на продовольственных складах еще хуже. «Мясо не завезли. А заодно с ним и рыбу, макароны, масло, сгущенку, сахар… Вот берите, пожалуйста, перловый концентрат или гороховый, тощую селёдку в ржавых бочках и овощи сезонные: свёклу, брюкву, капусточку с морковью, даже картошку… Они, правда, слегка подгнившие, но повыбирать можно. Завезут. Обязательно! Скоро!! Придется чуть-чуть подождать».

С вещевым и техническим обеспечением картина постепенно сложилась аналогичная. Хотя здесь вроде бы и можно «подождать», но интересно, куда же подевались километры высококачественных тканей и тонны элементарных гвоздей, шурупов, фланцев, труб, кабелей?!

Мучительные размышления и реальные опасения за свое здоровье привели Гулия на центральный рынок. Там, среди полуразвалившихся прилавков, он и заметил немногочисленные островки благоденствия: кто-то предлагал свежие яйца, мясо, молоко; кто-то обещал кабели и тряпки из надежных советских запасов. Но за какие бешеные деньги! Таких сумм обнищавший вместе со всеми капитан 3-го ранга и представить себе не мог. Зато возможен бартер. Ну, ченч, баш на баш, ты мне – я тебе, услуга за услугу. Яйца на сапоги, мясо – на фрагменты военного гардероба.

Денег у Николая Богдановича не было. А вот услуги… Ну, хотя бы по доставке.

Разговорив, не без помощи великого и безотказного шильного эквивалента, несколько местных «воротил», Гулий начал представлять себе общую картину. Продукты отыскивались в близлежащих деревнях и селах на полуразвалившихся птицефабриках и среди жалких остатков скотоводческих хозяйств. Многое приобретали напрямую у непосредственных владельцев не успевших окончательно загнуться подсобных хозяйств в обмен на мыло, соль, спички, керосин. Надо было лишь доставить туда-обратно то и другое. Это был выход!

В гараже бригады под личной ответственностью начальника ОМИС стоял шикарный новейший военный грузовик-вездеход УРАЛ-43206. Каким ветром это чудо автомобильной техники занесло в северодвинскую глубинку, остается загадкой. Гулий сам ездил в Архангельск, чтобы получить его; и после этого не позволял даже выводить из гаража, используя для всех нужд старенький ГАЗ-51, ветерана освоения целинных земель ещё в далекие 60-е. Что ж, теперь – дорогу «молодым»!

И как поётся в популярной песне: «…замелькали города и страны, параллели и меридианы…» Так далеко, конечно, не замахивались, но близлежащие и среднеотдалённые «точки» исколесили основательно. Зеленый Бор, Белое Озеро, Лахта, Сюзьма, Солза, Кудьма, Таборы, Рикосиха, даже Нёнекса и экзотические Кукушка и Кривляево – охватили всех!

На столах комбината питания бригады появились масло и молоко, яйца и мясо плюс законсервированные на зиму заботливыми руками овощи и фрукты, а также аккуратная картошка и свежая(!) капуста из глубоких и прохладных деревенских погребов. Сельчане же в обмен стали бесперебойно получать то, что никак не могли выращивать сами: чай, сахар, керосин, а ещё неснашиваемые брезентовые комбинезоны и утепленные «рыбьим мехом» военные ватники с подштанниками. Не было пока только денег.

Зато теперь мозг начальника ОМИС работал в нужном направлении. Было, наверно, что-то заложено в генетическом коде уроженца населенного пункта с примечательным названием Боблы Волынской области Западной Украины. К тому же у Николы Богдановича появился преданный и оборотистый помощник в лице мичмана Драгана, западноукраинского земляка из деревни Великая Глуша, служащего в ОМИС под его командованием. Именно ему пришла в голову великолепная идея организовать в одном из поселков, который когда-то славился уникальными тканевыми вышивками, небольшую мастерскую по украшению входящей в моду на всей территории страны джинсовой одежды этими самыми вышивками.

Эффект превзошел все самые оптимистичные ожидания! Разноцветные цветочки-лепесточки, птички-курочки, вышитые умелыми мастерицами на тусклом фоне брюк, рубашек и курточек из псевдоджинсового материала, многократно повышали стоимость товара и пользовались неимоверным спросом и в Архангельске, и, по слухам, даже в самой Москве и Питере! И «бабло» потекло!

А столь неожиданно разбуженные гены уже не давали Гулию остановиться. Зачем вышивать кем-то сляпанные джинсовки, если их и ляпать-то можно самим? Надо только закупить материал. А денег на это теперь как раз хватает. И еще на то, чтобы арендовать какое-нибудь окончательно прогоревшее из-за полного отсутствия заказов от населения пошивочное ателье. Так, уже в центре самого Северодвинска появился новый модный салон «Прелестница» – индивидуальное частное предприятие, которое еще до недавнего времени числилось по всем городским документам, как ателье первой категории «Элегант». Даже менять ничего не пришлось, кроме вывески: ни оборудование, ни опытный, но безработный персонал! «Творите, девочки. Заказы будут!»

Откуда, откуда… Капитан 3-го ранга быстро вспомнил, как около полугода назад встретился на одном из заводских совещаний со всклоченным пожилым человеком с большими, печальными глазами за толстыми линзами бифокальных очков. Они даже сидели рядом, и Николай Богданович до одури устал от нескончаемых жалоб этого, как оказалось, представителя творческой интеллигенции, на полное отсутствие оптимистических тем и зовущих на новый трудовой подвиг свершений, которые можно было бы прославлять в руководимой им, Моисеем Абрамовичем Рохлиным, заводской многотиражке.

Не надо ничего прославлять, уважаемый редактор! Реклама – двигатель торговли. Разукрасим вашу унылую газетенку броскими, яркими картинками и выпустим за пределы заводской проходной. Пусть каждая домохозяйка города увидит её на своей замызганной кухне и мимоходом прочтёт, что «…только в “Прелестнице” вам пошьют идеальный джинсовый наряд из материалов, доставленных самолетом прямо с фабрик благословенных Монтаны, Техаса и Wranglera с неповторимыми лейблами, оригинальной вышивкой и уникальной фурнитурой…»; что «…только в этом наряде вы будете выглядеть современной, неотразимой ЛЭДИ и на вашей очаровательной кухне, и на великосветской презентации в модном бутике…». И бабы «потекли»!

Но самый неожиданный сюрприз преподнес немногословный капитан Лисин, который весьма убедительно предложил Гулию абсолютно новое направление для приложения «индивидуальных частных сил». А главное, требующее лишь минимальных «производственных расходов». Дело в том, что Северодвинск уверенно располагался в первой пятёрке закрытого рейтинга городов страны с максимальным числом разводов на тысячу брачующихся пар. И было тому достаточно много объективных причин, первой из которых являлось повальное пьянство его мужского, «работоспособного» населения. Одинокие женщины и разведенки, выбиваясь из сил, пытались на своих хрупких плечах тащить тяжкий груз домашнего благоустройства. А что делать, если в квартире прорвало батарею, напрочь забился слив на кухне, раскололся дешевый унитаз или разом пропало всё электропитание?

«Чего моей матросской бригаде дурью маяться, выравнивая поребрики на плацу или поправляя никому не нужную ограду? – низким голосом бубнил Лисин. – Тут и пары человек хватит. А с остальными я ого-го-го, как могу отладить быт любой квартиры. Да у меня такие мастера-умельцы есть…»

И вот уже рохлинская типография штампует рекламные листовки, обещающие по первому зову «прибытие высококвалифицированного специалиста, который за час решит все ваши бытовые проблемы».

Матросов переодели в «гражданку», чтобы лишний раз не светиться. Оповещать о «нововведении» командование бригады Гулий посчитал излишним: половина хозяйственного взвода также успешно справлялась с ремонтным очковтирательством на территории части, как и целый взвод. Сами исполнители были абсолютно довольны, потому что регулярно получали приличное денежное вознаграждение за свой труд. Появилось, правда, одно непредвиденное непроизводственное осложнение.

Некоторые домохозяйки, впечатленные скорой и качественной работой молодых мастеров, в своем желании отблагодарить «спасителей» переходили из сферы чисто производственных отношений на зыбкую почву, так сказать, личных человеческих контактов.

«Ну а я-то, что могу с этим поделать? – чревовещал Лисин. – Если очень хочется… Да и как тут проконтролируешь?»

Гулий решил никак не контролировать. А с отсутствием некоторых «мастеров» в ночное время в казарме легко примирился; лишь бы с утра, засучив рукава, без остатка отдавались эффективному производственному процессу.

– И вот это великолепие, – капитан 3-го ранга потряс почти опустошенной коньячной бутылкой перед носом Лысенко, – только маленькая часть заслуженной благодарности за наши труды! Презент с исторической Родины одной оч-ч-ч-ч-ень впечатлительной особы. – Он разлил остатки напитка по рюмкам. – Перейдем, Василий, к…к… конк…к…ретике. Ты на первых порах будешь курировать самое отработанное направление – пошивочное. Тогда Драган сможет полностью сконцентрироваться на закупках и доставке продуктов; ты ему по мере сил поможешь с поиском и «освоением», так сказать, новых «точек». Ну, Лисину сам Бог велел ремонтировать и строить. На мне – общее руководство, внешние контакты, заказы, реклама. Финансовыми вопросами занимается наша Валентина Ивановна. Вся отчетность и наличность на ней. Будешь подавать ей подробные сводки и получать деньги на зарплату нашим наемным работникам. Кстати, ты водить умеешь?

– Водить?!

– Ну, управлять автомашиной.

– Нет.

– Ладно. Права я тебе за неделю сделаю, есть у меня контакты в местном ГАИ. А рулить научит Драган на своих «жигулях». Негоже на автобусах и попутках по окрестностям с деньгами мотаться. Я тут приобрел одну списанную колесную единицу. Ну, как «списанную»: абсолютно новый модернизированный УАЗ-3151. Классная машина! Получишь этот «бобик» сам на армейском складе в Архангельске. Владей, лейтенант!

Распитый коньяк привел Гулия в прекрасное расположение духа.

– В отличное время мы живем! Сколько еще замечательных дел впереди. – Николай Богданович вытащил изо рта потухшую, изжеванную сигару. – А то, понимаешь, только и стонут: «Денег не платят, жрать нечего…» Не хрен на жопе ровно сидеть и власть критиковать! Крутиться надо, мыслить по-новому, работать! И всё тогда будет.

Начальник ОМИС небрежным жестом снял трубку телефона и набрал короткий двузначный номер:

– Валентина! К тебе сейчас подойдет наш лейтенант Василий. Выплати ему получку за этот месяц. И аванс за следующий. – Гулий ненадолго примолк, слушая ответ собеседницы. Потом слегка понизил голос: – А то я сам не знаю, что вся бригада денег еще не получала. Я тебе о «наших» деньгах говорю. Ладно-ладно, тебе вечером Стариков расчёт за последнюю партию привезет. Внеси исправления. Не мне тебя учить, Валя. Отлично! Жду вечером с… докладом. И я тоже!

Николай Богданович положил трубку:

– Слышал, лейтенант? Греби в финчасть, получай довольствие. Завидую я тебе даже: только к службе приступаешь, а материальный базис уже образовался. Сооружай надстройку собственными руками. Да-а-а… – Лёгкая дымка ностальгических воспоминаний опустилась на глаза капитана 3-го ранга. – Мы-то в своё время, как начинали… В дерьме и нищете! Зато теперь…

Последнее, что краем уха уловил Лысенко, покидая кабинет, был металлический лязг сейфовой рукояти.