10 февраля 43
На фронтах все хорошо, сегодня сообщили, что наши заняли город Белград, а вчера, совершенно неожиданно, – город Курск. Если так пойдет дальше, можно сказать, что мы приблизились к концу человеческого несчастья.
Сильно беспокоят дальнейшие отношения с Японией, ведь наши союзники Англия и Америка ведут с ней войну.
Какая-то путаница получается: не миновать нам с Японией войны, только бы раньше времени не начать. Надо сначала полностью ликвидировать немецкий фашизм, иначе будет плохо: не хватит у нас пороху и на Восток и на Запад.
13 февраля 43
Зима на улице сиротская: опять потекли ручейки. Из цеха берут в армию 30 человек, из моей группы взяли троих, потом одного вернули. Особого желания идти на фронт народ не проявляет: некоторые не хотят, а в прошлом году в эту пору люди рвались в армию. Питаться стали лучше, в этом и причина.
От монтера Денежкина я избавился, теперь он работает в ЧБО сапожником. Лентяй первостепенный, спалил мне котел парового отопления: упустил воду и уснул. Сейчас перебираем котел и выбрасываем одну секцию. Думаю, что в сапожниках он проработает недолго: попадется на воровстве. Мастер Семенов стал нормально работать: заметно старается. Прислали из глубокого тыла рабочих: мне дали двух, этот народ покрепче наших.
Сегодня передали, что наши освободили Краснодар, Красноармейск и Ворошиловград.
Говорят, что у наших союзников появилось опасение: как бы стремление их рабочих к борьбе с фашизмом не переросло в желание бороться за советскую власть
В связи с этим возникает вопрос, как считать: активная борьба с фашизмом – это сила или слабость нашей коалиции?
21 февраля 43
Никифоров пишет книгу о Кронштадте и у него очень недурно получается, значительно лучше некоторых изданных художественных произведений. Нравится мне у него одна тема: об однобокости нашей культуры.
На фронтах наши наступают и теснят немцев на запад. Пленные, которых берут под Ленинградом или Кронштадтом, заявляют, что все равно их войска возьмут город: очень большая самоуверенность.
Сейчас читаю «Войну и Мир» Толстого, такая хорошая вещь!
Чувствую себя сытым: можно сказать, наконец, наелся (блокадное кольцо было прорвано18 января1943 года, но до конца блокады Ленинграда было очень далеко).
25 февраля 43
Вчера немцы нас обстреливали. Один снаряд упал в 20 метрах от окна моей комнаты, но не разорвался, а повредил водопровод, теперь беру воду в цеховой котельной.
Пишу письма Любе, подбадриваю, что скоро увидимся, заживем и поживем, но внутри меня что-то скребет, что уже не встретимся и с дочуркой тоже. Хотя все гадалки мне предрекали, что жить буду долго и что будет у меня не одна дочка. На портрет Любы смотрю мельком, особенно не задерживая взгляд, иначе вызывает сильную тоску.
Наши командиры стали пить слишком много водки. Сегодня дежурил по городу, встретил много пьяных. Это очень, очень плохо.
28 февраля 43
Сегодня немцы устроили артобстрел Кронштадта небывалой интенсивности огня: начали с 13.30 и закончили после 18.00, были попадания, но 50% снарядов не разорвалось, а то было бы гораздо хуже. Один снаряд угодил под крыльцо клуба: много покалечено народа.
Вот уже несколько дней нет сообщений «в последний час» с фронтов, похоже, дела пошли хуже. Люди говорят, что привыкли к обстрелам, но я не могу к ним быть равнодушным, все-таки жить хочется, правда, хорошей жизни у меня не было и впереди я ее не вижу.
Марюхин, входя ко мне в комнату и глядя на фото в рамке, всегда говорит:
– Здравствуйте, Любовь Григорьевна и Верочка!
Я же пытаюсь реже смотреть на портрет: очень тоскую. Постепенно теряю надежду на встречу с ними. Все время стремлюсь занять себя работой, которой, слава Богу, хватает.
«Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность … Наполеон», – писал Лев Толстой в романе «Война и ми».
1 марта 43
Сегодня немцы сбросили на Кронштадт 68 снарядов.
Попали в кабинет Понеля, он и Легостаев были в помещении, но остались совершенно невредимы: со стола кое-что сдуло, повалило стулья; снаряд вошел в потолок и вышел сквозь стену, пробив дырищу, и разорвался на улице. Случай, достойный внимания. Говорят, что Понель или Легостаев, во время прохождения снаряда через комнату, брился.
Как мне мешает заниматься делами агитационная работа.
Агитатор из меня хреновый.
3 марта 43
Сегодня немцы обстреливали нас, но я об этом узнал только вечером .
Мой электрик Михайлов, 1924 года рождения, уже попал на фронт и ранен на передовой в плечо и голову, но, говорят, жить будет. Парнишка мне очень нравился своей непоседливостью.
8 марта 43
Как я и предполагал, воды, через основную магистраль, мы долго не получим: снаряд, пробив грунт (3,5 м), вышел в трубу и в ней разорвался, и повреждение трубы от силы взрыва произошло еще где-то на участке между клапанами. Сегодня закончим подводку труб, а шланги из аварийной магистрали выбросим вовсе, тогда можно будет быть спокойными. Сейчас же шланги вмерзли в снег и в лед и часто пропускают воду. На берегу дока образовался каток.
Вчера, во втором часу дня, сообщили, что я сегодня, в 7 часов утра, должен проводить агитационную беседу. Я отказался, но они настояли: это просто издевательство над людьми. Вся беда наша в том, что за годы революции, научившись говорить, мы поощряем хороших говорунов, а за говорильней много теряем в деле. Надо агитировать делами, а не словами.
10 марта 43
Сегодня плохие новости от Информбюро: наши на юге отступили и оставили пункты: Лозовая, Красноград, Павлоград, Барвенково, Красноармейск, Краматорск.
Эх, скверно, но надо думать, что это кратковременный успех немцев. Союзнички медлят со Вторым фронтом, вот немцы и вольничают.
12 марта 43
Вчера ходил в клуб командиров и там покричал. Пристроился ко мне какой-то тенор из пехоты, и мы с ним чуть ли не всю дуэль из «Онегина» пропели.
Война здорово умерила наш пыл и уверенность в нашем могуществе. Крику было много, а толку оказалось мало.
14 марта 43
Оживать начал после блокадной голодовки, помогают Любочкины посылки: дают стимул всему организму.
16 марта 43
Сегодня сообщили, что наши войска оставили на юге Харьков. Получается, что наши не могут воевать в теплое время: не хочется в это верить. Вот на центральном участке дела идут успешнее: хоть и медленно, но продвигаемся вперед.
Вчера было собрание, и мне сняли старый выговор. Главный инженер сказал, что я работаю отлично, чепуха, ничего отличного нет, часто ругают и поощряют ни за что. Работаю я много, даже больше, чем многие, но сказать, что работаю отлично, будет неверно.
По вторникам, каждое утро, осматривают рабочих на вшивость, ребята хитрят: одевают чистое белье, и теперь мало кто попадается.
Три секции в котле лопнули, и с душем проблемы. Трудно сказать, кто виноват, скорее всего – кочегары (чугун дал трещины).
Никифоров и Исков купили гармонику, и я иногда беру ее у них поиграть: кое-что получается. Хочется иметь гармонь: раньше денег не было, теперь нет гармошек.
«Как я неловко в первый раз
Возился с дорогим комочком.
Нас три товарища сейчас,
С тех пор, как появилась дочка».
18 марта 43
Сегодня ночью дежурил по городу. Ночь выдалась на редкость хорошая: лунная, ни одного облачка, светло, пропуска можно проверять без фонаря, мороз минус пять градусов.
19 марта 43
На том берегу весь день, с самого утра, продолжается артиллерийская стрельба, даже земля гудит.
Наши пушки весь день молчат, это редкость, видно, не хотят мешать происходящему на на том берегу. Ночь лунная, светлая. Хочется гулять и не думать о войне. Слышу, как будто над нами, самолеты.
22 марта 43
Вчера и позавчера немцы бомбили Ленинград, особенно сильно вчера: так, что у нас стены сотрясались, здание вибрировало. Объявили тревогу. Говорят, что это немцы бомбили Урицк (Лигово). Пожалуй, так и есть, так как Ленинград гораздо дальше.
Наши оставили Белгород.
«Как мала капля, несомая пчелой. Незрима глазу, непостижима уму. А мы полным ковшом черпаем мед, столь обильно принесли пчелы. Так и дела людей – незримо, непостижимо дело каждого, но неси свою каплю», писал Сергей Бородин в романе «Дмитрий Донской».
25 марта 43
«Хорошая музыка и плохая политика несовместимы».
21 марта Черчилль выступил с речью по радио и нам, русским, сказал что-то похожее на «Бог нам в помощь», а именно: «Пожелаем им (т. е. нам, русским) Божьей милости в их борьбе и посвятим все наши усилия войне».
30 марта 43
Сегодня повариха Маруся заявила мне: «Николай Васильевич, у вас очень красивые глаза, влюбиться можно». Я ей ответил, что в молодости мне многие девчонки это говорили, но влюбляться не советую: дорожу временем. Она ответила, что для этого много времени не надо: всего – то часа два в сутки. Вела себя довольно настойчиво, пытаясь нарушить мою невинность. Тут подошли водопроводчики и я оставил ее. Женщина – то в самом соку. Привлекает меня сейчас одна девушка в механической мастерской, она работает токарем и напоминает мне Машу Чивирову, мою знакомую в 1925 – 1929 годах, такая же маленькая, улыбающаяся чернушка. В общем, отъелся, стал на женщин засматриваться.
Лион Фейхвангер в уста своего героя вложил слова: «Он покраснел от радости, что ему удалось сочетать политику с порядочностью». Судя по тому, что сейчас происходит, приходится с этим согласиться.
7 апреля 43
Вчера за тридцать минут проиграл в «21» более двухсот рублей: в последний раз играл еще до женитьбы, а следующий раз, думаю, буду играть только после развода.
Это хорошо, что проиграл, а то тянуло бы опять играть.
10 апреля 43
Непонятно, почему немцы так редко обстреливают наш остров: что, плохо со снарядами? Логичнее было бы держать нас под постоянным ожиданием обстрела.
Вчера у нас была хорошо прочитана лекция на тему: «Политработа среди врагов и в тылу у противника». Демонстрировали листовки, которые мне не понравились: мало убедительности. В конечном счете, политотдел – штык, а не пропаганда.
13 апреля 43
Вчера около 24.00 объявили воздушную тревогу. Со стороны Ленинграда было очень много лучей от прожекторов и сильных разрывов, до нас доносилось легкое жужжание самолетов, но из-за прожекторов немцы поворачивали. Наши пушки ни разу не выстрелили, а на том берегу работала артиллерия. Тревога продолжалась более часа.
Рябинин получил письмо от жены из Краснодара, пишет, что в результате знакомства с немцами изменила цвет волос: стала седая.
14 апреля 43
Сейчас смотрел картину «Иван Васильевич сердится», хорошая картина, как и «Музыкальная история», «Большой вальс», такие музыкальные фильмы мне доставляют большое удовольствие, я отдыхаю.
Работа в цехе идет весело и весьма успешно.
17 апреля 43
Эти дни была пасмурная погода, жилось спокойно. Вчера к вечеру стало ясно, и ночью сегодня над Ленинградом снова прожектора и разрывы снарядов. В ясный день над нами идут воздушные бои и падают самолеты.
Опять напрягают с политзанятиями, по-моему, не время, но кто-то, видимо, боится остаться без дела. Рабочие работают с 8.00 до 22.00 часов, а мы тратим время на учебу, плохо это.
Готовим усиленно подлодки, все внимание на них. Похоже, устанавливают новую противоминную защиту, но мне это знать не следует и я не интересуюсь
21 апреля 43
Сегодня ночью дежурил по городу.
Около 2-х часов ночи объявили воздушную тревогу, через несколько секунд послышался глухой взрыв, я в это время стоял на улице Урицкого у высокого кирпичного недостроенного здания, которое при взрыве вместе с почвой сильно содрогнулось. Вслед за этим взрывом услышал свист, вначале подумал, что это от полета самолета, но когда в конце улицы произошел взрыв, догадался, что это был свист бомбы. После разрыва бомбы мы с бойцами пошли в конец улицы, к баррикадам, и оттуда обозревали и свой участок, и картину ночного полета, и работу нашей зенитной защиты. Красивое зрелище, когда вражеский самолет попадает в лучи прожекторов и начинается его обстрел трассирующими снарядами.
Так мы стояли некоторое время, пока не услышали свист летящих бомб. Мои бойцы были опытными и побольше меня бывали в таких переделках (с миноносца «Сильный»). Они легли на землю, и я за ними лег, кстати, потом вставать совсем не хочется, так как лежа, прильнув к земле, будто бы меньше места занимаешь и спокойнее. Бойцы поднялись раньше меня.
Один самолет на большом рейде сбили. Когда слышал взрывы, казалось, что все бомбы падают в районе кладбища, а они упали на территорию завода и у Ленинградской пристани, в общем, всюду.
22 апреля 43
Сегодня ночью опять прилетали немцы: объявляли три тревоги. Сбрасывали бомбы, но о сильных разрушениях не слышал.
Вчера ходил в Дом командиров в пятый раз за пять месяцев. Один билет рассчитан на двоих, получается 150 грамм водки, а если пойдешь один, всего 75 грамм. Мы прошли вдвоем по одному билету, а другой билет проверяющему не показали.
На входе, где отрывают талоны, дежурный подписал два ужина, а на другом билете мы сами написали еще два ужина, и получили по 150 грамм водки, ведь и с этого пьян не будешь. Вот такое мелкое жульничество.
Сегодня и день был ясным, и ночь, похоже, будет ясной, значит, прилетят немцы.
Много стали говорить о послевоенных проблемах, похоже, конец войне близок.
23 апреля 43
Сегодня ночью немцы не прилетали, но тревога была, спал не раздеваясь и ничего не слышал.
24 апреля 43
Сегодня спал спокойно. Во сне видел отца и дочку. Отец за что-то ругал меня.
Сегодня выводим из дока корабль. Опасно, слишком день ясный.
26 апреля 43
Позавчера был вечер в цехе по поводу завоевания переходящего Знамени в соревновании. Была выпивка – пиво, по вкусу – чисто квас, и закуска – котлета с кислой капустой и рисом. Попытался поднять настроение собравшихся песней, но без водки не получилось.
Погода пасмурная, немцы пока не прилетают.
Получил сегодня от брата Васи письмо, пишет, что ранен в плечо и голову, находится на лечении в Вышнем Волочке.
2 мая 43
Пришли майские праздники, а я, как всегда, дежурил.
Ночь была темная, выпал снег. Пока было тихо.
1 мая, перед обедом, Эсмонт позвал к себе и поднес лафитничек водки.
Сегодня с утра вскопал огород: две грядки, правда, земля неважная: глина и песок, удобрений никаких нет. Но все-таки что-то, да вырастет. Может быть, посажу брюкву и морковь, огурчики и капусту.
Отопление цеха думаю закончить, сегодня уже не топил.
От Любушки получил две телеграммы. Скучаю по ней и дочке. Люба не может не жаловаться, стоически переносить лишения: все ноет и ноет. Ведь я и без этого знаю, как им непросто. Постоянно я ей твержу крепиться и во всяком плохом находить крупинку хорошего и улыбаться: легче тогда жить будет, не умеет она. Россия вся содрогается, а мы – жалкие организмы на ее теле, потерпеть не хотим.
«Мужья не позволили бы себе и десятой доли произведенных ими беспорядков, если бы их жены хоть сколько– нибудь исполнили свой долг», – писал Гоголь.
7 мая 43
Вчера прилетали немцы: сбрасывали бомбы, была сильная стрельба наших пушек, остров дрожал и сотрясался.
Воздушная тревога продолжалась около часа, арт срельба – около двух часов.
11 мая 43
Погода стоит прохладная.
Эти дни немцы нас не беспокоили. На том берегу нет – нет, да и погрохочут пушки.
В Африке немцев крепко прижали: надо ожидать там скорого конца. Немцы в Африке упорно сопротивляются, но, похоже, без надежды на успех. Хорошо было бы, чтоб освободившаяся армия союзников из Африки вступила в Грецию и оттуда пошла бы на Италию. Думаю, что после завершения войны в Африке, вступит в войну Турция (она соблюдала нейтралитет), и тогда союзным войскам будет легче на юге Европы открыть Второй фронт.
На наших фронтах, кроме Кубани, везде относительно тихо.
13 мая 43
Сегодня получил телеграмму от Любы с поздравлением: Верушке исполнилось семь лет. Приятно. Семь лет дочке, как быстро, еще год, два и девочка будет иметь собственные интересы и мы с женой не сможем на нее влиять: только девать, обувать, кормить. Из-за войны я лишился самого важного времени для наблюдения за развитием ребенка.
20 мая 43
Сегодня сделали прививку: от тифа – паратиф АБС, от холеры и еще от чего-то.
На фронтах без изменений.
Огурцы, морковь и укроп на моих грядках еще не всходят.
22 мая 43
Сегодня был на дежурстве по заводу, примерно в 17.00 в цех попала мина из какого-то полкового миномета. Упала при входе в кочегарку, убила водопроводчика Павлова Владимира Ивановича, 1914 года рождения, хороший был работник, правда, проявлял слабость во время блокадной голодовки. Ранило Григорьева Николая Дмитриевича, тоже водопроводчика, хорошего работника: именно с ним вытянули котельную цеха.
26 мая 43
Все доклады говорят о том, что на Ленинградском фронте ожидаются большие события: каждый день и каждую ночь на том берегу раздается такой грохот, что у нас земля дрожит. Нацеливают внимание на возможность использования немцами химического оружия: как бы ни пришлось вдыхать газы.
27 мая 43
Сегодня ночью в 00.20 была объявлена воздушная тревога, и сразу началась артстрельба наших пушек. Наши пушки стреляли с определенной очередностью: сразу все не бьют.
Сегодня иду на дежурство по городу.
Для чего я занимаюсь огородом, да еще и с увлечением? Видно, больше удовольствий нет: в прошлом году съел два огурца, а в этом еще хочется. Двое заводских рабочих уехали в тыл к семьям.
28 мая 43
Ночь патрулировал по городу: в 21.30 пошел в комендатуру. Проходя по Ленинскому проспекту, услышал музыку из двух патефонов: первый играл какой-то вальс, второй – «…и кто его знает, зачем он моргает…»; на улицах чисто, только дома зияют ранами: выбитыми рамами, разбитыми окнами; встречаются деловые велосипедисты и просто гуляющие, в основном женского пола: девушки в паре с матросами или одинокие подкрашенные и припудренные, много автомобилей. Около комендатуры, что редкость, встретил сытую пеструю корову: пошла за кронштадтские ворота, откуда ее, некоторое время спустя, гнал командир, ведущий велосипед. Общался командир с коровой как пастух, обильно сдабривая свою речь матом, видимо, полагая, что так для коровы будет понятнее.
В 23.30 на улице Урицкого командиры и красноармейцы прощались у домов со своими дамами. Где-то играла гармошка, пели строем идущие бойцы, в воздухе гудели самолеты, где-то бухали пушки. На третьем этаже из окна в окно разговаривали о каких-то военных двое ребятишек, торопились по домам женщины с сумками. Крепость постепенно замирала на ночь.
В 00.30 объявили воздушную тревогу. Появились наши самолеты и самолеты противника в воздухе. Забили зенитки.
В 00.55 сыграли отбой воздушной тревоги, но тотчас же, после отбоя, вновь загрохотали зенитки. После тревоги люди не сразу пошли спать: еще минут тридцать стояли у дверей домов. Встретил мать с двумя детьми: 7 и 8 лет, поговорил с ними. У одного подъезда встретил рабочего, спросил: почему спать не идет. Он ответил, что очень нервный: каждую тревогу бродит внизу, а жена во время тревоги даже не встает, спит.
В 03.15 пошли пассажиры с Лисьего Носа, говорят, что в пути через залив немцы обстреливали сторожевой корабль: снаряды ложились вблизи их буксира.
Всю ночь было светло, под утро начали петь птицы и заниматься своими маленькими делами, не обращая внимания на грохот пушек. Задержал одного майора из особого отдела: шел от женщины. Я его еще до этого заприметил, когда он обнимал даму в подъезде, а она хихикала. В четвертом часу северные форты били крупными зенитками так, что оставшиеся целыми стекла в домах издавали жалобный стон, а стены домов содрогались.
В 6.00 часов, сдав участок, пошел к себе на квартиру спать до обеда.
1 июня 43
Вчера хоронили Павлова, погибшего от разрыва мины, закопали на немецком кладбище, грустно так было: вспоминал его живым, а теперь лежит засыпанный щебнем и землей. Но сегодня выяснилось, что вчера похоронили не Павлова, а кого-то неизвестного, а Павлов лежит в морге в госпитале. Этот труп я вчера принял за женщину с длинными волосами, а оказалось, что это и был Павлов, сегодня опять похороны.
Вечером похоронили настоящего Павлова, снова пережил подавленное состояние: был честный рабочий, я с ним сработался, знал его хорошие и плохие стороны, ну и он, надо полагать, знал мои.
2 июня 43
Сегодня в садике у цеха на столе увидел брошенную хорошую корку черного хлеба: это уже сигнал, что рабочие сыты, так как никто не подобрал, прекрасно!
3 июня 43
Сейчас работал с электромонтерами, среди них есть ученик, его зовут Ося (Иосиф). И вот вспомнил песенку, которую пела Верушка:
«Ося, Ося, ты меня не бойся,
Я тебя не трону, ты не беспокойся».
И просила меня ей аккомпанировать. Вспомнил и загрустил.
Люба не пишет писем: по-видимому встала на скользкий, но веселый путь: не хватило выдержки на два года, поскользнулась. Ну и что ж, только бы мне удержаться до конца, и если она оказалась не стойкой, то и я тогда вознагражу себя. А пока не до того: можно еще держаться.
Немцы притихли, но все-таки пора покрепче их турнуть от Ленинграда: километров на двести, а то и больше. Скоро правительство объявит государственный заем, будем подписываться. Должно пройти хорошо: народ здоровый, на немцев злой.
8 июня 43
Выпущенный заем в течение полутора суток был перекрыт подпиской на 2 млрд рублей. Выпущен на 12 млрд, а подписали на 14 млрд. Вот это здорово! Да оно и понятно, если так подписывались, как у нас в цехе: подписались 100 % на 137 % к месячному фонду зарплаты. В первый же день на митинге мальчишка Бочеко, зарабатывающий 450 рублей, подписался на 1200 рублей; работница Орлова, зарабатывающая 200 рублей, подписалась на 1000 рублей; рабочий с зарплатой в 700 рублей, подписался на 2250 рублей. И ведь очень много таких. В моей группе все подписались без какой-либо агитации. Только один монтер Петров, зарабатывающий 800 рублей в месяц, заявил 400 рублей. Подумав, я решил, что если он будет упрямиться, внести за него наличными еще 400 рублей. Для этого собрал группу и объявил об этом всем. Он вспылил:
– Довольно издеваться, подписывайте на 1500 рублей, я сам в силах за себя уплатить, только я уйду из этого цеха в другой, а с вами работать не буду!
– Так ты не хочешь помощи? – поинтересовался я.
– Нет!
– Тогда все свободны, а подписываться будешь не сейчас, а когда остынешь немного, поближе к обеду.
В результате он подписался на 800 рублей, как и следовало. Он только один такой фрукт среди 17 человек, и если везде так же проходила подписка, то немцам с нашим народом несдобровать: рублем бьем в полном согласии.
Сегодня проводили политические занятия об отношениях с Японией: по всей вероятности, готовят морально к войне с Японией. Ведь союзники откроют Второй фронт в войне с Германией, если мы поступим так же в отношении к Японии.
Сегодня начальник нашего завода Волосатов ушел от нас на другую должность: заместителем начальника тыла, очень жаль, хороший был руководитель.
20 июня 43
Сегодня, примерно в двенадцать часов ночи, немцы в течение сорока минут выпустили по нам пять снарядов, наши же пушки ответили таким огнем и воем, что небу стало жарко: на каждый немецкий снаряд в ответ ушло снарядов по десять.
Я был в доке Сургина на ремонтируемом в это время тральщике Т-218 и шел к себе в цех, добрался до арки и там пережидал, прислушиваясь, куда падают снаряды: если попадут в цех, туда и бежать.
Когда я находился в доке «С», у нас в цехе гуляли свадьбу: женился Сирош.
В общем, Сирошу угрожает громкая семейная жизнь, так как женился он под грохот пушек.
Т-218 был атакован с воздуха: в него попала бомба по правому борту, ближе к носу, разворотило крепко. Убитых нет, но нет и уцелевших: ни одного человека. Команда стойко отбивалась: сбили два или три самолета.
Т-218 ремонтируем в экстренном порядке: работы идут и днем, и ночью, в помощь дали краснофлотцев разных специальностей, обещали к 15 июля закончить ремонт.
В доке «В» стоит изуродованный артобстрелом «Полухин», тоже тральщик, и в доке «М» стоит Т-217, в который попал один снаряд. Наибольшее внимание направлено на ремонт тральщика Т-218.
22 июня 43
Вот уже пошел третий год войны. Германия за это время только ослабла, и хочется думать, что не оправится. Предполагали, что в этот день будет сильная стрельба, но день прошел на редкость тихо: изредка стреляли наши пушки. Прилетали два немецких самолета, но наших самолетов в небе было штук восемь, и немецкие быстро скрылись в облаках. Уже два года, как нет отца и год – матери.
29 июня 43
Ночью немцы прислали нам семь снарядов. Наша же батарея, включая форты, ответила им значительно большим количеством огня. Только не понравилось, что последний снаряд был их.
Что-то моя Любушка не пишет, как бы кого-то не нашла. Да и мне уж больно хочется женского тепла: малейшее прикосновение женщины вызывает дрожь, это значит, что отъелся. Стал частенько себя ловить на том, что стремлюсь к женщине, вот и сегодня за день два раза бегал на радиоузел: поговорить по поводу динамика, без особой задней мысли, а проанализировав, пришел к выводу, что если бы там был монтером мужчина, то и один раз вряд ли пошел.
Уж очень по своим скучаю, особенно – по дочке Верушке.
2 июля 43
С первого числа у нас на заводе убавили норму продовольствия для военнослужащих.
Каждую ночь и каждый день артстрельба на том берегу такая, что остров вздрагивает.
Сегодня ночью иду патрулировать по городу.
4 июля 43
Когда Конфуция спросили: «Что такое смерть?», то старец ответил: «Когда еще не знают, что такое жизнь, то где же знать, что такое смерть».
Почти сутки была дождливая погода, стреляли очень мало, сегодня к вечеру прояснилось, и вот сейчас, в 22.40, начала стрелять наша пушка. Пойду посмотрю на немецкую сторону.
Вчера ходил в клуб командиров один. Почему я до сих пор не встречаюсь ни с одной женщиной? На это есть несколько причин:
1. Я ценю свою жену и не считаю ее хуже первой встречной женщины;
2. Тело терпит;
3. Привязавшись к другой женщине, можно влюбиться и изменить своему долгу мужа и отца любимой дочурки.
В клубе командиров наблюдал такой инцидент: Герой Советского Союза капитан Костырев пригласил девушку на танец, но девушка перенаправила его к стоящему рядом с ней капитану, спросить у него разрешение, так как с ним пришла. Геройский капитан вызывающе ответил, что считает ниже своего достоинства с ним разговаривать, ведь тот капитан не имел орденов. Разразился скандал.
12 июля 43
Каждый день по нескольку раз звучит артиллерийская перестрелка между нашими и немецкими батареями. Раньше наши стреляли значительно чаще, немцы реже отвечали; сейчас стреляют чаще немцы, наши реже отвечают.
Получил от Любы письмо, пишет, что стало хуже: дают в столовой первое и второе только работающим, а иждивенцам дают только первое. Поэтому себе она оставляет только первое, а второе отдает дочке, так как ей положено только первое.
Тральщик Т-217 стоит в доке, но будут ставить вновь на порядок в линию вала.
Александр Герцен писал: «Европа нам нужна как идеал, как упрек, как благой пример; если она не такая, ее надобно выдумать».
«Болеть от собственной неосторожности в военное время предосудительно», – из Приказа N 305 17.12.1904 г., главком Куропаткин.
«Да, приходится признать, что в настоящее время войны ведутся не правительствами, а народами», – писал Куропаткин.
Существует два вида осторожности:
1. Осторожность холодной, все взвешивающей отваги;
2. Осторожность, оправдывающая трусость.
Каким видом обладаю я? Предполагаю, что вторым.
16 июля 43
Вчера сообщили «в последний час»: наши войска на Орловско – Курском направлении перешли в наступление: за три дня боев пленили более 2000 и уничтожили около 12000 немцев, продвинулись на 40 км и взяли трофеи. Наступление продолжается.
Немцы нас обстреливают каждый день и каждый день мы ходим под смертью. Сегодня немцы послали нам крупные снаряды, как в 1941 году; один снаряд попал в компрессорную дока «С», машину не повредил (вывел воздушную трубу, порвал резиновый шланг, пробил в 30 местах плавучий док), отколол угол здания, ранило десять человек на пирсе.
Обстрелы каждый день, от одного до трех раз. Наш огонь интенсивнее немецкого: как правило, наши начинают, а немцы отвечают.
Сегодня наши стреляют с 10.45, но немцы пока не отвечают: видимо заняты в другом месте.
Получил вчера Верушкины фотокарточки, поставил у себя на столе прямо перед глазами и напрасно: сердце тоской наполняется.
21 июля 43
Наши продолжают теснить немцев, понемногу освобождая населенные пункты.
23 июля 43
Почему-то последние дни стоит затишье: ни мы, ни немцы, никто не стреляет. На центральном фронте наши продвигаются на запад.
«Ненавижу я это вялое слово – будущее!», – писал Генрик Ибсен.
«Да и как вообще можно жить для будущего, бороться за будущее? Ведь это нелепость! Жизнь тысяч поколений освящается тем, что каким-то там людям впереди будет жить хорошо. Никогда никто не жил для будущего, только обманывал себя. Все жили и живут исключительно для настоящего, для блага в этом настоящем», – писал Викентий Вересаев.
«После того, как человек все страдания и муки перенес в ад, для рая осталась одна скука», – афоризм немецкого философа Артура Шопенгауэра.
26 июля 43
Сегодня ночью на город внезапно сбросили четыре бомбы, наше наблюдение просмотрело немецкие самолеты и зенитки лишь успели сделать несколько выстрелов.
На том берегу снова началась сильная арт стрельба. Наши самолеты почти каждый вечер, а иногда и утром, летают бомбить тот берег.
Вчера, по случаю праздника – дня ВМФ, вечером дали концерт, и я, воспользовавшись этим, пошел удить рыбу: поймал 15 окуней и ершей, пойманную рыбу отдал сторожихе цеха.
«Страдание есть красота, ибо в страдании лишь мысль», – писал Федор Достоевский.
«Лучше быть несчастным человеком, чем счастливой свиньей», – высказался по этому же поводу: вечной человеческой неудовлетворенности, Лев Толстой.
В Италии Муссолини подал в отставку, но война еще продолжается. Говорят, что это Гитлеру не понравится. (Летом 1943 года Муссолини был отстранён от властиБольшим фашистским советом при поддержке короля Виктора Эммануила III и арестован, однако вскоре освобождён в результате немецкой спецоперации «Дуб».)
27 июля 43
Ночью была воздушная тревога, но не бомбили.
Приехал Шалов из Ленинграда, говорит, что немцы ежедневно по нескольку раз обстреливают город. С Финляндского вокзала поезда не ходят из-за разрушений.
29 июля 43
Вчера вышел указ о воинских званиях: армия будет делиться на рядовой состав, сержантский, офицерский и генеральский. В общем, топаем к старому, признаться, мне это не очень нравится: наблюдается стремление к созданию военной аристократии. Но пока идет война, надо все указы партии и правительства поддерживать. Другое дело, что об этом будут думать рабочие.
4 августа 43
Сегодня нас немцы обстреливали два раза. До обеда я работал в генераторной и вдруг слышу звук взрыва, посмотрел в окно и увидел, что снаряд упал недалеко от носовой части Т-218, еще чуть вправо и угодил бы в корабль, а если подальше, метров двести, то попал бы к нам в окно. За день на нас сбросили 16 снарядов, но больших разрушений не видно.
5 августа 43
Сегодня гроза: гром и молния, грохот пушек, – все звуки сливаются в один общий. Получил от Наташи Гаврюшиной письмо, трудно ей: ребят много, все школьники, надо их накормить, обуть, одеть, а она одна. На что только Гаврюшин надеялся, столь увеличивая свое семейство?
7 августа 43
5 августа наши войска освободили город Орел и Белгород и все продолжают продвигаться на запад.
Сегодня утром в цехе был митинг по поводу приказа тов. Сталина в связи со взятием Орла и Белгорода и по поводу получения нашим заводом переходящего Красного Знамени Наркомата. Хорошие слова сказал Никифоров Валентин Ильич: коротко и очень содержательно.
10 августа 43
На Харьковском и Брянском направлениях наши медленно, но верно, продвигаются на запад. Только за 7 и 8 августа наши трофеи – 200 танков противника. Союзники продолжают их бомбить.
11 августа 43
В книгах писали, что первый немецкий самолет был сбит над Балтикой летчиком Бринько (ныне Герой Советского Союза). Оказывается, не так: первый самолет над Балтикой был сбит мачтой буксирного парохода «Зарница».
В начале войны пароход шел по заливу, на него налетел «Юнкерс» и давай строчить из пулемета по палубе. Вооружения на пароходе не было, и личный состав попрятался, спустившись вниз. Сидят там и слышат, что стрельба прекратилась. Выходят наверх и видят, что верхушка мачты обломилась и летчик за бортом плавает. Оказалось, что во время атак «Юнкерс» зацепился за мачту и упал в воду.
Сегодня дежурил по городу, разговаривал с патрульным Фроловым: он из крестьян, его сельская местность была оккупирована немцами, братишку четырнадцати лет немцы расстреляли в числе 28 других ребятишек; отца, мать и сестру угнали в Германию. Первый раз сегодня разговаривал с солдатом, столь пострадавшим от немцев. Очень зол он на немцев: все пишет рапорты, чтоб его отправили на передовую.
Немцы теперь очень интенсивно обстреливают Ленинград. Погиб при обстреле Ленинграда адъютант коменданта Кронштадта тов. Князев. Отличный был парень.
15 августа 43
Вчера был вечер, посвященный получению заводом переходящего Красного Знамени. Началось с угощения. Собирались у нас в цехе в коридоре и в Красном уголке. Потом позвали всех к столу в столовую, где заранее создали светомаскировку. Столы накрыли простынями, вилки и ножи собрали и кривые, и давно не чищенные, тарелки разнокалиберные: сервировку собирали со всех уголков завода, так как присутствовало 180 человек и их надо было одновременно накормить. Присутствовали почти все командиры и начальники, лучшие производственные рабочие и мастера. После приглашения к столу все уселись и стали с нетерпением ждать, когда поднесут 100 грамм водки, закуска уже стояла на столах: черная колбаса, селедка, масло, хлеб черный и серый. Водку заранее ставить опасались: могут выпить и свою и чужую и другим не хватит, что ранее и бывало. Водку ждали долго, ее подавали в граненых стаканах, кружках белых фаянсовых и коричневых стальных эмалированных. Приятнее пить водку из граненых стаканов. Когда, наконец, у всех появилась выпивка, начальник завода произнес тост за руководство армии и флота, за товарища Сталина. За такой тост следовало бы выпить не четверть стакана, а полный. Прокричали с большим подъемом: «Ура!». Закусили и стали ждать второй порции водки. На этот раз мне попался не граненый стакан, а стальная кружка. Ждал тост минут пятнадцать, не дождался, выпил. Только выпил, как встал заместитель парторга Воробьев. Его тост закусили жареной рыбой. Потом нам выделили на пятерых по пачке папирос. Закусив, мы покурили.
В заключение подали к чаю по два печенья и по конфетке. Я спел «Ермака», меня поддержали и покричали: «Бис!». Народ пошел на танцы, а я немного посидел, покурил, вспомнил своих близких и взгрустнул. Потом пошел смотреть на танцующих, они веселились, во всю выплясывая. Я полюбовался, как хорошо танцует Аня С, она некрасива, но очень привлекает своей женственностью. Порой она ко мне хорошо относится. Вчера прижалась ко мне и говорит: «Можно я вас поцелую?» – нет, не пьяная была. Ну, я не отказался. Она поднялась на цыпочки и поцеловала. Я ей сказал, что это первый поцелуй женщины с 14 июля 1941 года, и прошу еще раз. Но я должен заметить, что мне почему – то стало не очень приятно: мы с Любой по – другому целовались, поцелуи были у нас теплые, нежные. Хорошо хоть губы у нее не были накрашены. Нет, я почему – то охладел к женщинам. Переспать без обязательств и подготовки, типа поцелуев, я не прочь: очень порой бывает тяжело телесно.
«Благомыслящими людьми называют тех, которые поступают как другие», – писал Анатоль Франс.
19 августа 43
Вчера был День авиации, к нам пригласили Героя Советского Союза майора Голубева из авиационного полка. Майор рассказывал о действиях полка с начала войны. Молодой парень, нет и тридцати.
Оказывается, Петр Бринько был учеником Алексея Антоненко. (Звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" Алексею Антоненко было присвоено 14 июля 1941 года, но получить награды он не успел: погиб в авиакатастрофе 25 июля 1941 года.. Был награжден еще двумя орденами Ленина, медалями, похоронен на полуострове Ханко (Финляндия).
Антоненко ругал Бринько постоянно, а впоследствии ученик превзошел учителя.
(В поселке Жилгородок около деревни Низино Ломоносовского района Ленинградской области на могиле летчиков, погибших в 1941 году в воздушных боях при обороне Ленинграда, установлен обелиск, на котором первым высечена фамилия Бринько. Его именем названа улица в Петербурге и одна из улиц города Донецка.).
В связи с этим мне рассказывали, что Герой Советского Союза капитан Костырев был разжалован в рядовые и его отправили на передовые позиции. И бывали случаи, когда, при близком расположении противника, немцы упорно уговаривали его перейти к ним, посулив спокойную, обеспеченную жизнь. Позже его вновь перевели в тот же авиационный полк с восстановлением офицерского звания. Этот полк много воевал в Таллине, Эйзеле, Дьего, п/о Ханко, Кронштадте, на дороге Жизни над Ладогой.
20 августа 43
Союзники блестяще закончили Сицилийскую операцию. Теперь Черчилль и Рузвельт совещаются в Канаде в Квебеке. Досовещались бы до чего – нибудь хорошего. Ведь наша страна почти одна воюет с немцами, правда, бомбардировки союзников тоже дают кое – какой эффект, но этого мало: с немецкой армией воюет наша армия, одна, а это основное, надо полагать.
21 августа 43
Сегодня получил от Любы два ругательных письма: какая-то сволочь написала ей письмо о моем здесь, якобы бл..м, поведении и теперь мне житья нет. Вот уже четвертое письмо от Любы с разносом: пишет, что жить со мной не будет. Ну что ж, может она из своих собственных соображений не хочет со мной жить: все-таки она слабая женщина, нет характера в горе, жизнь и без этого сложная, а она стремится свалить проблемы на близкого человека. Так было и раньше, так есть сейчас, так будет все время.
Пришла баржа с дровами, надо разгружать, а рабочих на это дело нет. Предложили в выходной день свободным от работы пойти на выгрузку, а у меня из семи свободных пятеро отказались: трое не имели на прошлой неделе выходного дня, один только вышел на работу после болезни.
Наши пушки сегодня стреляли в немцев несколько раз, ответа не последовало. Каждый день наши летают бомбить Петергоф, чаще – вечером.
Рабочие слишком много работают: с 8.00 до 20.00.
23 августа 43
Вчера в Петергофе с 23.00 до 00.30 была яркая иллюминация со звуковыми эффектами от разрыва наших бомб. Бомбы рвались так, что здания нашего завода истерично вздрагивали. Каково же было немцам там! И это третий раз в течение трех суток, в одно и то же время. В небе непрерывно слышен шум самолетов. Говорят, что наши несколько дней назад сбросили вокруг Ленинграда листовки с требованием к немцам: прекратить обстрел города, иначе немцев ждет постоянная мясорубка. И так как немцы продолжают артобстрел города, наши их бомбят ночами всю неделю.
Вчера начальник нашего завода получил письмо от Любы с жалобой на ее горькое положение. Сегодня был у него. Обещал помощь: приказал мне продублировать свои письма Любе для отправки в адрес Облвоенкомата Алма-Ата и Горкома ВКП(г). Все это я сделал и передал ему письма. Посмотрим, что из этого выйдет.
Сегодня в 20.30 «военное сообщение» по радио, Приказ товарища Сталина: «В связи со взятием города Харькова, в Москве будет произведен салют из 224 орудий , 20 залпов, т. е. 4480 выстрелов. «Вечная слава героям, павшим за свободу и независимость нашей Родины!».
2 сентября 43
Наша армия, хоть и не быстро, но все-таки продвигается на Запад: сегодня сообщили, что освобожден город Сумы и ряд других городов. У рабочих настроение хорошее: победы нашей армии веселят и люди лучше работают.
Все не так уж и плохо.
31 августа был вечер по поводу освобождения некоторых наших городов: перепились все, как сапожники. Я еле добрался к себе: заблудился на улице Урицкого, вывел какой-то командир, затем заблудился в Летнем саду, вывел часовой. Рассказывают, что хотел поцеловать Раду и она от этого пришла в истерический ужас и плакала, по-моему это она спьяну, а может про меня врут, так как этого случая я не припоминаю. Хотя, не исключаю такой возможности, так как в последнее время сильно тянет к женщине. Шалев по дороге домой упал в канаву и сильно поцарапал лицо: под правым глазом. Я вдохновенно покричал на этом вечере (в смысле вокала). На другой день ругал себя и ходил как убитый.
Люба совсем перестала писать письма, дурит что-то. Ну ладно, что же поделаешь, натура у нее неспокойная. На меня сердится, а я причем?
Как хочется окончания войны, но думаю, что наши выдохнутся в процессе сегодняшнего наступления и война затянется. Слишком быстро наши наступают: не успеть за ними доставлять снабжение для армии, но нашему руководству виднее. Думаю, что немцам сейчас хуже в отступлении, чем было нам, ведь они так были горды собой, когда наступали.
10 сентября 43
Вчера сообщили, что Италия безоговорочно капитулировала. Сегодня Иран объявил войну Германии.
Из высказываний и афоризмов Марка Твена:
«От шума толку мало: иная курица , снесши яйцо, кудахчет так громко, точно она снесла маленькую планету»,
«Жалейте живых, завидуйте мертвым»,
«Англичане упоминаются уже в Библии, где сказано: «…благословенны кроткие, ибо они покорят весь мир»,
«Мы обладаем в нашей стране тремя неоценимыми благами, за которые не в состоянии достаточно отблагодарить бога: мы имеет свободу слова, свободу совести, и настолько умные, что никогда не пользуемся ни тем, ни другим»,
«В политике приводи в порядок все формальности и не заботься о нравственности»,
«Каждый, подобно Луне, имеет темную сторону, которую он никому не показывает».
14 сентября 43
Сегодня в 16.00 наши стреляли по немцам, после получасового перерыва возобновили стрельбу: выпустили снарядов десять.
Я дежурил по заводу, в 18.00 пошел на ужин, а когда возвращался, в квадрате завода меня застал обстрел, переждал немного в цехе № 5 и пошел к себе в цех, по пути встретил женщину, которая сообщила, что снаряд попал в цех № 1, но два краснофлотца вполне убедительно утверждали, что два снаряда, летевшие в том направлении, не разорвались там, а пролетели западнее. Я успокоился, но когда вошел в цех, то монтер Меланин сообщил, что ранило сторожиху, пожилую женщину. Я прошел в полумраке в большую корпусную мастерскую цеха, куда попал снаряд, уже стемнело, но я рассмотрел поврежденные станки. Поднялся к себе, переоделся. Зашел ко мне Шалов, попросил ноты для гитары, я ему их дал, он от меня вышел, и в этот момент в то самое место в цехе попал второй снаряд, вслед за ним у ворот цеха еще разорвался снаряд и ранил моего рабочего воздушника Ведерникова Федора Васильевича 1895 года рождения. Хороший был мужик, такие ласковые письма ему писала жена. Я поглядел на него когда его принесли: весь обожженный, правая нога раздроблена и вывернута внутрь, один глаз шевелится, не выдержав этого зрелища, я еле успел убежать за шкафы в раздевалку и там разрыдался, минут пять не мог успокоиться. Он, видимо, шел домой, когда его подкосил снаряд, в восьмом часу вечера.
Сегодня работала печь, вероятно дымила и привлекла внимание немцев. Наши устанавливали новые пушки.
Наши батареи сегодня ни одного выстрела не сделали, видимо, еще не знают, откуда стреляют немцы.
Ничего, еще отомстят за Ведерникова, очень жаль его и других пострадавших.
19 сентября 43
Наша армия все время идет на запад. Немцы, видимо, стали беречь танки и самолеты, так как сейчас уничтожают только по 14 танков и около двух десятков аэропланов, а в начале нашего наступления, за тот же период времени, цифры были значительно выше: более сотни штук. Видимо немцы где-то хотят собрать сильный оборонительный кулак.
Вот сейчас, в 20.20, передают Приказ товарища Сталина о взятии городов: Ярцево и Духовщины, это на пути к Смоленску. Почти через день объявляется Приказ Сталина, свидетельствующий о крупных успехах Красной Армии.
Вчера получил от Любы письмо, что 25 августа она выезжает в Краснодарский край Ярославского района на станцию Костромская.
Боюсь только, что она там не поладит с мачехой, но ей там, вероятно, будет лучше, чем в Алма-Ата.
Меня она по-прежнему ругает, и, судя по ее письмам, не хочет больше со мной жить: думает, что я ей изменяю.
Только надо смотреть в корень: ей не нравится, что я не имею продвижения по службе, а женщины этого не прощают, кроме того – долгая разлука, и эти два фактора весьма способствуют нашей семейной катастрофе.
«Я, обняв тебя, глядел в глаза.
Новые ранки на мне скрипели.
Да, друг другу многого сказать
За двенадцать лет мы не успели».
(Степан Щипачев)
Почти так же было и у нас: на трамвайной остановке у Троицкого моста, напротив мечети в Ленинграде, числа 14 июля 1941 года.
20 сентября 43
Был сейчас у Бурлакова по поводу поездки в тыл: мне сегодня Морщина сказала, что я, якобы, отказался от поездки в тыл, хотя меня и не посылали. Получилось так, что лучше бы мне было не ходить: он раскричался, на чем свет стоит. Я ведь не просил Волосатова о поездке в тыл, мне предложили месяца три назад, и я был ему за это очень благодарен. Малушкин второй раз поехал.
Получил сейчас от Любы три письма: меня называет: «милый Коленька», видимо какое-то из моих писем ей понравилось, и вот она уже изменила свое суждение. Скорее всего, мое письмо попало под ее хорошее настроение, дурнушка, вечно себе мороки выдумывает. Выехала 31 августа в Кострому.
В Костроме немцы похозяйничали: убили всех евреев и коммунистов.
23 сентября 43
Сегодня в 20.40 сообщили, что наши войска освободили Полтаву, а вот сейчас, через две минуты, снова обещают передать важное сообщение. По радио звучат позывные, хрипит репродуктор и я жду, когда начнут говорить, вот: «Говорит Москва, войска Брянского фронта с боем овладели городом Унеча на Гомельском направлении».
Мы сейчас изучаем Приказы товарища Сталина с самого начала: у меня проходят занятия, рабочим нравится, и я чувствую, что они заинтересованы.
Бельченко – ужасный карьерист: хочет казаться незаменимым везде и очень часто переходит границу своих прав, получается некрасиво и явно проскальзывает карьеризм: очень любит выстраивать и муштровать учеников, а те стоят в строю оборванные, босые, грязные – почти все. И стоит только ему отвернуться, как они начинают корчить рожи.
28 сентября 43
Сегодня немцы нас обстреливали, есть жертвы, но не из нашего цеха. Потопили небольшой плавучий кран, попали в цех к Яковлеву и кое-куда еще.
Люба прислала из Красноводска открытку. Ужасно мне их жаль, и Люба дурит: разъезжает, думает, что где-то найдет жизнь лучше, все равно не найдет, а к новому месту надо снова привыкать.
Наша армия совершила большое дело: 25 сентября штурмом заняли город Смоленск!
2 октября 43
Сегодня немцы с обеда и до шести вечера обстреливали завод, один снаряд попал к нам в цех. Начальник завода сделал мне замечание, что я не прогоняю рабочих в укрытие, но там также рвутся снаряды: по существу, у нас людей укрывать негде. Живем и надеемся на лучшую судьбу: прожил человек день и думает: значит не судьба сегодня быть подстреленным.
Вокруг крейсера «Сильный» порядочно накидали снарядов.
С 1 октября меня и еще ряд других командиров перевели на норму питания 1-А. Получается какая-то чехарда: начальник цеха питается по норме 4-Б, а его помощник по 1-А из-за разницы в звании, теоретически, его должность не соответствует высокой норме.
Все как-то спешат называться офицерами. Уж очень быстро появилось неудовлетворение названием «командир». Вместо вывески: «Дежурный командир», Кнедель поспешил вывесить: «Дежурный офицер». Как мы прежде боролись с этим различием, так теперь стремимся скорее снова попасть в чины. До чего дойдет с этими делами? И неужели это так необходимо: стремиться к неравенству, ничего не понимаю, делается все как-то не так. Как бы не дойти до «благородия». А вот благородия – то как раз и нет. Прямо башка не хочет понимать. Одно утешение, что сейчас война и не это главное.
Но, сопротивляясь, принимаю старые новшества.
8 октября 43
Сегодня немцы стреляли много и по – крупному, к концу стрельбы вступили наши пушки, да так, что стены нашего цеха в такт им вздрагивали.
Я снова пошел в самодеятельность: пою. Уже был на трех репетициях, а завтра смотр. Просят «помахать руками» перед женским хором для солидности, а то как же без дирижера.
Но надо к этому делу отнестись серьезно, так как для присутствия на одной из репетиций, меня освободили от занятий в политическом кружке. Видимо, нашему руководству приказали предъявить самодеятельность завода. Всем клубным руководителям не мешало бы поучиться у церковников: как популяризовать хор и хоровое пение. Вот пройдет смотр, получат они благодарность, и вся самодеятельность замолчит, всерьез и надолго, до следующего смотра.
От Любы писем нет, только телеграмму получил, что они доехали. Скучаю по ним сильно, но писать пока не буду: не хочется нарываться, уж больно она ретива, без проверки мне не верит, а если канючить, то еще хуже будет.
Хотелось бы выжить, ведь после войны жизнь будет гораздо лучше, чем до войны: сколько будет интересного написано, рассказано об этой страшной войне, подобно которой никогда еще не было
11 сентября 43
В субботу 9 октября был показ художественной самодеятельности. Я пел песни: «В гости», «Ямщик», «Всю то я вселенную проехал» – вышло не очень, не умею я петь на публике, для себя получается лучше.
Из всех номеров лучшим было выступление Волковой, стихотворение Веры Инбер «Пулковский меридиан» она прочла просто, без излишнего артистизма, и всех пригвоздила к сцене: стояла мертвая тишина.
Одного моего рабочего выселяют из квартиры, сегодня с ним ходил по этому поводу, так его просто не пустили во двор. Формалисты, нисколько не считаются с живым человеком, так и хочется спросить: «За что боролись?» Правда, в результате моего похода, дело на некоторое время уладилось, а все-таки это не метод: надо чтоб каждый понимал, что с людьми надо обращаться по – человечески.
Получил от Любы письмо, и вновь она старые песни поет: что я ей не нужен, она мне не жена. Глупо!
15 октября 43
Ходил в клуб офицеров: оставил 50 рублей: выпил 100 грамм водки, 100 грамм вина, съел 4 котлетки, два пирожка, два стакана чая.
В итоге сэкономил домашний хлеб и чуть унял тоску.
21 октября 43
Наша армия приостановила продвижение. В Мелитополе вот уже который день идут уличные бои. Видимо, немцы туда из Крыма перекидывают силы. Бои идут страшные, у немцев большие потери в танках (около 100) и самолетах (около 50) ежедневно. Нас немцы пока не обстреливают.
Недавно был на встрече со Всеволодом Вишневским, так тот уверяет, что войну закончим уже в 1943 году, сомнительно это уж очень.
Сегодня подписывали письмо товарищу Сталину в связи с 25-летием Ленинского Комсомола. Для чего это нужно? Ведь и без этого видно, что народ стоит за изгнание немцев с русской земли. Может это будет использовано как сильный документ в глазах международного мнения?
Наши рабочие отлично трудятся в тяжелых условиях, и очень мало нытиков. А вот наши начальники обращаются с ними плохо: порой забывают, что рабочие тоже люди. Например, для Эсмонта не существует товарищ Касаткин, а есть «какой-то» Касаткин. А он, между прочим, очень старательный бригадир.
Уж слишком быстро наши офицеры превращаются в баринов.
27 октября 43
Наши хоть и медленно, но идут к победе.
Вчера немцы сбросили на нас несколько снарядов, снесли верхушку трубы портовой электростанции. Сегодня опять стреляли, снаряд залетел в портовую лавочку.
Сегодня дежурил по городу: всю ночь протанцевал на Июльской улице, между двух мостов, и прочувствовал первый мороз.
Получил от Любы письмо, в котором она описывает свое катастрофическое положение и скандалы со своей мачехой. Я это предчувствовал. Ужасно нетерпеливый характер у Любы: бодливая корова, лишенная рогов. Мне не верит, не слушает, все решает самостоятельно. Не могу ничем ей помочь – для других получается, для себя же ничего не выходит.
Письмо от Любы передал Бурлакову: может поймет, что мне необходимо ехать к семье. Бардак у нас везде, но я его могу терпеть (больше выдержки), а Люба нет.
1 ноября 43
Сегодня сообщили, что между Днепром и Азовским морем нами освобождено более двухсот населенных пунктов.
Дня три тому назад получил талон на 15 кг турнепса и сейчас хожу с постоянно набитым брюхом: чувствую себя сытым и не гоню время к обеду или ужину.
Чувствуется какая-то подготовка на нашем фронте: много командиров перебрасывают в район Лебяжьего озера, говорят о наступлении, назначенном на 7 ноября, но как раз это и вызывает сомнение, раз о наступлении говорят. Видимо, дезинформация для немцев: чтоб не оттягивали войска на юг.
8 ноября 43
Седьмого ноября выпал первый снег и растаял.
Шестого ноября я заступил дежурить по заводу, меня уже называют праздничным дежурным.
Шестого ноября наши войска выгнали немцев из Киева и Фастова.
Вчера всплакнул, когда получил от Любы письмо с описанием, в какую жизнь она попала у своих родственников.
Теперь жалеет, что выехала из Алма-Ата.
Праздник проходит спокойно, немцы не стреляют, наши тоже. Десантные тендеры были готовы к пятому ноября и стоят у нас на заводе, никуда не уходят.
(В 1942 году в условиях блокады ленинградские судостроители построили 118 одно и двухтрюмных тендеров. В навигацию того жe года военные моряки КЛФ по «Дороге жизни» эвакуировали на тендерах 250000 жителей блокадного Ленинграда и доставили в город 100000 тонн продовольствия и боеприпасов, а также пополнение войскам Ленинградского фронта. Тендеры участвовали в крупных десантных операциях на Ладоге, в Финском заливе, при освобождении Эстонии.
В 1943году отряд тендеров был передислоцирован на Черное море и участвовал при освобождении Керчи.).
Вчера попал в компанию, где девушка – врач рассказывала, как в Ленинграде в детский сад попал снаряд, когда пятьдесят детей обедали, удалось спасти ранеными только двенадцать, остальные были превращены в кровавое месиво, ужас.
14 ноября 43
Вчера поставили в док «В» канонерскую лодку «Красное знамя», она была год назад торпедирована в левый борт у озера Лавенсаари. Ночью разгружали трупы: извлекли 16 человек, а всего, говорят, погибло 64 человека. Грустную картину представляет корабль, особенно тоскливо смотреть на вещи погибшей команды, фотографии их близких. Кто-то им дарил на память эти фото, и вот теперь эти фотографии, извлеченные со дна залива, прикреплены на шпиле или кнехте для всеобщего обозрения, а те, кому они предназначены, представляют из себя неузнаваемую трупную массу.
Я на корабль подавал освещение, то есть, как всегда: я встречаю корабль и провожаю его после ремонта, меня же во всю ругают в процессе ремонта. В общем, в выражении: «Кому ордена и пышки, а кому синяки и шишки», – обо мне последняя его часть. Всю войну проходил в звании капитана, видно, слишком много работаю.
15 ноября 43
«Нет длительного страдания, нет вечной трагедии. Возвышаясь над всякими войнами и катастрофами, поднимаясь и, наконец, уничтожая все теперешние мучения человека, растет существо мысли.», – писал Герберт Уэллс.
16 ноября 43
Сегодня получил от Любы письмо, где она откровенно высказывается против моего приезда. Не знаю что и думать.
Странная семейка – ее родственники: мачеха звала приехать к ним, молоко же продают на сторону, а для моего ребенка жалко.
17 ноября 43
Дежурил по городу. С вечера был мелкий дождь и сильный ветер, потом ветер прогнал тучи и стало ясно. Нес службу добросовестно, но все-таки имел два замечания: остановился три раза и два раза попался проверяющему, вот неудачник.
Заметил в одном окне третьего этажа свет, сам пошел наверх, оказалось, что в квартире № 27 одна гражданка живет в кухне, там стоит детская кроватка. Спрашиваю: для чего кроватка, а она отвечает, что для постельного белья, так как спит на плите: в квартире холодно, а на кухне на плите теплее, горит электричество. Гражданка чистенькая, симпатичная, кругом кружева, видно, любит уют. Чувствовалось ее желание со мной поболтать и не только: сказала, что живет и гостей принимает здесь. Но я у нее не пробыл и трех минут – служба! А вышел и размечтался о ней.
Потом стал думать о Любе и дочке.
В три часа ночи встретил наших заводских кутил с женщинами, постарался исчезнуть.
21 ноября 43
«Опасным и ужасным кажется не тот, кто смотрит свирепо, а тот, кто умен: – мозг человека безусловно более страшное оружие, чем когти льва»,
«Любой ум останется незамеченным тем, кто сам его не имеет», – из афоризмов Артура Шопенгауэра.
От Любы получил письмо: они голодают у своих родственников.
25 ноября 43
Получил две телеграммы, одна от Любы: «Поздравляем праздником живем Плужниковых здоровы ждем гости Люба», другая от Свиридова: «Срочно приезжай Костромскую Илья Свиридов». Какая-то неразбериха. Но я не могу идти к Бурлакову: в последний раз, когда у него был, сильно поругался и сказал, что больше не буду уговаривать его отпустить меня к семье.
27 ноября 43
Как надоели занятия по командирской учебе – ничего нового. Сидят, человек тридцать, около двух часов, некоторые слушают, а другие дремлют, я же читаю книгу или наблюдаю, как ведет себя докладчик в затруднительных местах.
30 ноября 43
Дежурил по заводу.
Наблюдал отвратительную картину. Афанасьев С.И. где-то напился, пришел к себе, позвонил по телефону рассыльной Архангельской и приказал ей придти по местному телефону № 102, она не поняла и повесила трубку, он перезвонил, она снова не поняла и пришла ко мне узнать: где № 102, я узнал на станции и послал ее к Афанасьеву.
– Я боюсь, что он пьяный, – опасалась женщина.
– Если что-то будет не так, позвони мне по телефону, а если ты быстро не вернешься, я пойду за тобой, – успокоил я ее.
Она возвратилась быстро.
– Я постучала к нему в дверь, он сказал, чтоб вошла, я вошла, а он сидит на койке в нижнем белье и подзывает меня к себе, – громко возмущалась женщина.
А в это время Афанасьев, который после ее ухода встал с койки, оделся, обулся и проследил за Архангельской, подслушивал наш разговор за дверью.
– Это все ложь! – закричал Афанасьев, ворвавшись ко мне, и снова стал уже при мне к ней подъезжать. Потом ушел, несколько раз звонил по телефону, спрашивал Архангельскую. В общем, хулиганил. Я еле сдержался, но опыт прошлого научил меня выдержке. Противно, и это начальник!
17 декабря 43
Позавчера получил от Любушки отчаянное письмо, где она описывает зверства своей мачехи по отношению к ней и Верушке. Встретился с главным инженером, дал почитать ему это письмо, он поинтересовался: чем же я могу помочь своей жене. Я объяснил, что все вещи в Ленинграде украдены, но возможность есть использовать свое старое обмундирование. Он сам предложил послать меня в тыл и ходатайствовать об этом перед начальником завода.
Все толкуют, что наши готовят крупное наступление, чтоб отогнать немцев от Ленинграда.
На днях составляли списки для возвращения эвакуированных. Я внес своих в списки, хотя уверен, что возвращать будут не скоро, а списки – для поддержания бодрости в народе.
Сегодня ночью дежурю по заводу.
18 декабря 43
Все говорят, что мне выпадет счастье поехать к семье.
Сегодня немцы обстреляли две улицы: Ленинскую и Урицкого, есть жертвы.
Сейчас смотрел фильм «Жди меня», и когда героиня произнесла: «Как ты долго не приезжал», – на мои глаза навернулись слезы.
«Всякая женщина – яд; она благодетельна дважды: или на ложе любви, или на смертном одре», – так высказался о женщинах древнегреческий поэт Паллад.
19 декабря 43
Немного постирал, готовясь к поездке в тыл.
Сегодня на том берегу непрекращающаяся стрельба.
21 декабря 43
Сегодня в 6.00 по радио сообщили, что принят новый Государственный гимн: слова Михалкова и какого-то еще поэта, музыка Александрова. Переживаем такое время, что удивляться ничему не приходится.
Гимн государственный может себя изжить, когда он выполнил поставленные цели, а в «Интернационале» основная цель осталась не выполненной: это мировая революция.
Напрашивается мысль: не является ли это результатом конференции в Тегеране с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля.
24 декабря 43
Вчера Бурлаков, узнавший что я еду в тыл, протянул мне для заполнения бумагу в военторг, которую он затем подписал. Но мне по ней ничего не дали. Я пошел в Совет, там мне за 2,5 часа удалось выклянчить обещание предоставить мне 2 пары детских ботинок и 2 кг мыла. На обратном пути еще раз зашел в военторг, но обратился уже не к начальнику, а к его заместителю, тот должное время поломался и выдал: дамские ботинки, детские ботинки, галоши, две пары чулок и две катушки ниток. Сегодня я все это получил. Осталось добиться получения обещанных двух пар детских ботинок от Совета.
И тогда я в основном буду собран для поездки в тыл.
26 декабря 43
Как будто полностью собрался ехать к Любе. Приобрел три пары обуви для Любы и три пары для Веры, кое-что из барахла, конечно, с переделкой мужского на женское. Получил от Бурлакова 2 кг плохих конфет. Эх, достать бы спирт, чтобы было что выпить там с Любой и Свиридовыми.
29 декабря 43
Дежурил по городу старшим патруля. На этот раз все прошло очень неблагополучно.
В 12 часов ночи начали стрелять наши пушки за городом. В 04.00 через улицу Зосимова, на которой я патрулировал, пролетело три снаряда, их разрывов я не слышал, опять стреляли наши пушки. В одном месте была плохая маскировка окон: свет бил на улицу, я зашел в проходную 260 бригады, чтоб сообщить им об этом, но дежурный сказал, что эти окна не их. Прошел в другую калитку, со стороны Командующего, там дежурный тоже ответил, что окна не их.
Тогда я вернулся в первую проходную и стал требовать полной маскировки, но дежурный ответил, что там находится летная школа и он с летчиками справиться не может. Пришлось идти самому и устранять нарушения светомаскировки. Пока я с ними разбирался, по моему участку проходил проверяющий и не нашел меня. Написал о моем отсутствии доклад коменданту гарнизона и я, несмотря на мои оправдания, получил взыскание – «выговор с предупреждением», так как следовало мне послать к летчикам юнгу, пусть бы он с ними канителился всю ночь, а самому быть на месте, тогда было бы все хорошо. В общем, вся сложность нашей патрульной ночной службы заключается в том, чтоб не прозевать проверяющего.
Оказалось, что немцы всю ночь нас обстреливали, а я даже не знал.