Костя сменил место своей постоянной дислокации, и теперь вместо штурманского стола с мрачным видом торчал у модулей управления эхолотом и магнитометром. «Пегас» третьи сутки, как проклятый, туда-сюда утюжил район поиска. Но на экране сонара по-прежнему было ровное, как стол, дно, а магнитометр издевательски светился спокойным зеленым огоньком. Дежурившие по очереди на эхолоте Виталя и Леха нервничали, когда над душой, как надзиратель, стоял Костя. Он не доверял им приборы ни на секунду. Еду теперь девчонки таскали ему с камбуза прямо в штурманскую рубку и через полчаса уносили почти нетронутой. Он заметно осунулся, под недобро блестящими глазами появились нездоровые круги. Спал ли он в эти дни, никто из команды не смог бы точно сказать.

После очередной вахты он попросил Леху задержаться в рубке, прежде чем отпустить того отдыхать.

– Я отлично знаю очертания корпуса эсминцев проекта 7У, – тихо говорил Костя, – Я знаю, что нужно искать, как он должен выглядеть на сонаре. Но, может, есть какая-нибудь еще зацепка, которую мы не учли?

– Из существенных особенностей – только одно, – подумав, ответил Леха, – Как известно из вахтенных журналов эсминцев сопровождения, после ухода под воду «Стремительного» с глубины раздались несколько мощных взрывов, взрывной волной поубивало большую часть оказавшихся в воде. Скорее всего, это рвались глубинные бомбы на корме эсминца, заранее установленные на определенную отметку. Стало быть, кормы скорее всего попросту нет – она разворочена взрывом. Но нос, по идее, должен четко просматриваться на дне. Я считаю, стоит посоветоваться с Максом, вдруг он что дельное подскажет по поводу навигации?

– Я сам рассчитывал район и маршрут поиска, – раздраженно перебил его Костя, – Все там правильно. Чертов эсминец где-то здесь! Надо уходить дальше в море. Ладно, свободен.

По решению Кости, бриг уходил дальше от берегов в открытое море, прочесывая своими приборами квадрат за квадратом. Мотористы валились с ног, с трудом отстаивая двенадцатичасовые вахты, боцман Паша угрюмо сменял не менее угрюмого капитана на руле, даже вечно неунывающие девчонки растеряли свой задор.

Если утомительно несколько часов ползать на лодке вокруг гипотетического объекта, пытаясь засечь его эхолотом, то насколько же невыносимо несколько суток подряд пытаться искать иголку в стоге сена, болтаясь в открытом море на самом малом ходу! Как тут не тронуться рассудком? Среди команды участились ссоры и конфликты по всяким бытовым мелочам, над палубой все чаще висела отборная ругань. Максим, как опытный капитан, не мог не замечать всего этого, но лишний раз старался не вмешиваться – он понимал, что терпение людей на пределе. Мог ли он подумать, что корабль может начать гнить изнутри? Именно это и происходило сейчас с «Пегасом»: разлад в команде неминуемо отражался и на состоянии судна. Бриг уже давно потерял тот блеск, с которым несколько недель назад он вышел из Севастополя, потемнели паруса, участились мелкие поломки. Красавец некогда, бриг теперь больше походил на жалкую пиратскую посудину. Финальной точкой стала драка мотористов – бесконфликтного, казалось бы, Димочки и упрямого Севы – из-за отказа системы охлаждения двигателя. Охлаждение, конечно, примирившись, починили. Но, кажется, именно теперь Максим решил положить этому развалу конец.

В отдыхающую вахту он прошёл в штурманскую рубку. На счастье, вахту на сонаре нёс сам Костя, и кроме него посторонних в рубке не было.

– Мы уже больше недели ползаем в обозначенном тобой квадрате – и все безрезультатно, – начал разговор Макс.

– Поиск всегда долог и утомителен, – не смутившись, ответил Костя, – То, что мы, как говорит Лёха, «на дурака» нашли два объекта – чистой воды запредельное везение, и не более того. А вот сейчас и идёт настоящая поисковая работа.

– Дай-ка карту, – уселся рядом с Костей за стол Макс.

– Зачем? – недоверчиво спросил Костя, расстелив тем не менее перед капитаном испещрённую пометками видавшую виды карту района.

– Расскажи мне, как шёл «Стремительный».

Костя не очень охотно, но постепенно воодушевляясь, рассказал Максиму историю последнего боевого похода эсминца, попутно водя карандашом по карте и демонстрируя свои расчеты. Максим долго хмурился и морщил лоб. Наконец, что-то поняв, он поднял глаза на Костю. В его взгляде читалась досада, смешанная с облегчением и торжеством человека, нашедшего верный ответ.

– Чего? – прочитав его взгляд, спросил Костя.

– Помнишь наш недавний «шнелльбот»?

– Ну?

– На сколько нас тогда снесло течением за три часа? – задал вопрос Максим.

– Мили на две, – поморщил лоб Костя, вспоминая.

– Это же течение идёт дальше, вот здесь, – ткнул в карту карандашом Макс, – Поворачивая к берегу. Таким образом, – он быстро что-то начеркал на листе бумаги, – Получается, что если прибавить к твоим расчетам скорость течения, то искать «Стремительный» нужно здесь!

Костя долго и хмуро пялился в заштрихованный Максом новый квадрат поиска, соображая. В рубку вошёл Лёха, пришедший сменить Костю на сонаре.

– Что ты думаешь вот об этом? – спросил его Костя с порога, в двух словах объяснив предположения капитана.

– Вообще, переходы надводных кораблей производились в этом районе как можно ближе к берегу, – ответил Лёха, – Это позволяло ходить под прикрытием береговых и зенитных батарей. Это же подтверждается и обнаружением затонувшего практически у берега теплохода «Рот Фронт», потопленного в сорок первом. Да и «шнелльботы» здесь не просто так пиратничали. Поэтому гипотеза Макса имеет вполне реальные очертания. По крайне мере, более реальные, чем дальнейшее наше ползание в этом районе моря.

– Хорошо, – после долгого молчания согласился Костя, – Идём в новый район поиска.