Еще сутки прошли без особых происшествий. Бриг уверенно нарезал милю за милей по заданному курсу, команда снова погрузилась в походную рутину вахт, приемов пищи и приборок. Погода на удивление радовала, да и вообще с ней везло на протяжении всего перехода, что являлось редкой удачей в это время года. Где-то в лазурной вышине горделиво плыли пышные облака, паруса наполнялись легким бризом и ласковым солнцем, и только очень далеко в море по правому борту нет-нет, да проносило мутную стену ливня. Настолько далеко, что едва угадывалось в бинокль. Ребята, суеверные в походе, как все моряки, конечно, не произносили это вслух, но каждому думалось, что все известные и неизвестные морские боги в этом походе благоволят им.

Солнечные дни сменялись ясными прохладными ночами. В темном южном небе проявлялась невообразимая прорва звезд, и хотелось бесконечно смотреть в это небо, падать в него, как в пучину. Максим и Паша, неизменно стоящие ночные ходовые вахты как самые опытные, чтобы совсем не заскучать, решали в уме штурманские задачки, определяя местоположение и курс «Пегаса» по пеленгам на светила.

На исходе очередной такой рутинной ночи, когда над горизонтом едва взрезалась алая полоса скорого восхода, Леху, полудремавшего в штурманском кресле за приборами, вдруг резанула по слипавшимся глазам ярко-красная индикация магнитометра.

– Техноген!!! – выбросило его из кресла.

– Где? – закричал с мостика Макс.

– Прошли! – прокричал в ответ Леха, мельком взглянув на успокоившийся сигнал магнитометра, – Секунд двадцать!

Макс бросил взгляд за корму, прикинув, сколько прошел бриг за двадцать секунд и отдал команду:

– Боцман – на бак! Готовить якорь!

– Есть! – Паша пулей рванулся в нос судна. Максим положил бриг в крутом развороте так, что было слышно, как на палубу полетела посуда на камбузе, и привел судно на обратный курс.

– Якорь! – и чугунная разлапистая каракатица якоря с грохотом поползла и плюхнулась за борт.

На палубу повыскакивали разбуженные криками и шумом ребята.

– Что случилось? – спросила выбежавшая первой Марьяна.

– Техноген! – крикнул в ответ Леха, – Объект!

– Где? Какого характера? – протолкался на мостик Костя.

– Я не знаю, – растерянно пробормотал Леха, – Я заметил только сигнал магнитометра.

– Выгрузку соноргамм давай! – крикнул Костя Витале, – Живо!

Во время перехода сонар работал постоянно в режиме записи, и отмеченный магнитометром объект должен был попасть в луч и сохраниться на сонограмме.

– Не то, не то, – бормотал под нос Костя, просматривая запись сонара задом наперед, – Вот! Есть!

На сонограмме между развалом валунов четко просвечивался контур носа небольшого корабля. Сомнений быть не могло.

– Надо свериться по координатам, – подсказал Паша.

– Мы в точке, – ответил Макс, взглянув на монитор навигационной системы, – Но эта «точка» может быть радиусом метров двести.

– Что делаем? – спросил Максим.

– Стоим на точке, – распорядился Костя, – Готовимся к погружению. Пойду я, Ася и Виталя. Полным составом. Прочесываем сектора. Я от севера на сто двадцать градусов, затем Виталя и Ася таким же образом. Погружение часа через два, как только солнце поднимется над водой, чтобы не искать впотьмах.

Определив задачи, аквалангисты стали готовиться к погружению. Корабельная жизнь тем временем пошла своим чередом: остальной команде приготовления поисковиков уже были не в новинку и не вызывали такого оживленного интереса, как в первый раз. Девчонки готовили завтрак для всей команды и отдельный усиленный паек аквалангистам: работа под водой всегда требует больших затрат энергии.

Наконец, все приготовления были закончены, вода за бортом под лучами быстро поднимающегося солнца изменила цвет с темно-изумрудного на нежно-бирюзовый, и Костя скомандовал:

– Пошли!

Дайверы один за одним обрушились в воду и исчезли под сомкнувшимися волнами. Оказавшись на дне, где глубиномеры отмечали двадцать метров, ребята разошлись по условленным секторам и начали поиск. Дно было песчаное, ровное, как теннисный корт, и объект был бы заметен на нем издалека. Однако, сорок минут прочесывания квадрата не дали ровно никакого результата. Пусто! Ни единого намека на объект, ни обломочка – только редкие, поросшие мидиями небольшие камни. Нужно было возвращаться на судно и забивать воздухом опустевшие баллоны.

– Что будем делать дальше? – спросил Виталя, пытаясь перекричать тарахтение компрессора на палубе. Костя вытер усталое лицо от воды, стекавшей с мокрых волос:

– Надо продолжать искать. Объект был «жирный», раз магнитометр среагировал на полную. Он где-то здесь.

– Как искать-то? Куда дальше двигаться?

Ася слушала спор вполуха. Ее всегда утомляли эти расчеты. В их команде это была всегда прерогатива Кости, и всех это устраивало. Впрочем, любой желающий всегда мог участвовать и помогать в расчетах курса, района поиска, количества топлива и всего остального, но у Аси такого желания обычно не возникало. Ее всегда клонило в сон от цифр. Она предпочитала или действовать, или не вмешиваться. Вот и сейчас она отрешенно стояла у борта, осматривая горизонт в бинокль. На северо-западе у входа в Керченский пролив кучковались на якорной стоянке транспорта, ожидая разрешения на проход пролива. Чуть к северу на Таманском берегу угадывался строящийся терминал морского порта в поселке Волна. А градусов на пятнадцать правее из-за холма, подобно стареющей луне, выглядывал кусочек тарельчатой антенны. Там размещался то ли погранпост, то ли метеостанция, бог его знает… Стоп! Что за черт? Ася снова вскинула бинокль к глазам. От видневшегося из-за холма еще несколько минут назад сектора антенны теперь остался виден только совсем маленький краешек.

– Мы допустили ошибку, – перебила она спорящих мальчишек. Парни посмотрели на нее с внимательнейшим видом, – На дне я обнаружила свежую длинную борозду на песке. Я теперь поняла, что это такое. Это по дну тащило наш якорь, пока мы готовили погружение, а наш бриг тем временем сносило течением. Видимо, якорь не закрепился на дне. Теперь нам нужно пройти по этой борозде к ее началу, а оттуда уже расходиться по секторам.

Парни помолчали, соображая. Одновременно вскочили:

– На сколько нас могло стащить?

– Скорость течения здесь примерно полузла, – полистал Максим лоцию и взглянул на часы, – Значит, нас стащило уже мили на полторы-две, то есть почти на четыре километра.

– Курс течения?

– Сто четыре градуса.

Костя в уме высчитал обратный курс и скомандовал:

– Готовим лодку!

Ребята быстро подготовили к спуску Костину лодку, оснащенную таким же поисковым сонаром, что стоял на бриге, только менее мощным.

– Отходим!

Сидящий на румпеле Димочка дал газу, мотор взревел, и лодка с тремя аквалангистами на борту унеслась прочь от «Пегаса» к расчетной точке. Через двадцать минут неимоверной болтанки, от которой целиком перетряхивался скелет, лодка сбросила скорость.

– Надо искать здесь! – прокричал Виталя.

Димочка врубил сонар и на тихом ходу начал ходить спиралью, постепенно расширяя круги от точки. Виталя рядом с ним напряженно следил за показаниями сонара. Такое блуждание в районе поиска всегда требует максимум напряжения, и потому весьма утомительно. Кроме того, даже при небольшом волнении начинает изматывать болтанка, и вестибулярный аппарат через какое-то время просто отказывается служить тебе.

– Есть! – крикнул он, увидев на мониторе объект правильной продолговатой формы.

– Бревно какое-то, – с сомнением сказал Димочка.

– Точно. Посреди моря, – съязвил Виталя, – Избушка на курьих ножках стояла, да в море провалилась.

– Может, вы потом полюбезничаете? – прикрикнул на них сидящий в носу в готовности сбросить якорь Костя, – Бросаем якорь?

– Бросай! – принял решение Виталя.

Плюх! Якорь упал за борт и стремительно начал падение ко дну, разматывая за собой фал. Следом за якорем за борт попадали и аквалангисты.

Асе повезло: она опустилась точно на борозду от якоря «Пегаса» и, решив не дожидаться парней, поплыла вдоль нее. Буквально через минуту она наткнулась на продолговатый объект, высвеченный лодочным сонаром. Внимательно осмотрела находку. Это была поросшая водорослями и ракушками непонятная болванка сантиметров тридцать в обхвате, длиной несколько метров, похожая на гигантскую сигару. Проплыв к другому ее концу, Ася с ужасом угадала стабилизаторы и латунные винты. Торпеда! А ведь якорь «Пегаса», судя по борозде, протащило всего в полуметре от боеголовки! Страшно представить, что было бы, задень он боевую часть. Капитан даже не успел бы подать сигнал «SOS», а бриг разломало бы ударной волной в щепки… Так, спокойно. Ничего не произошло. Ася, как опытный аквалангист, умела смирять внезапную панику, ибо паника под водой равносильна гибели. Она остановилась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Пульс пришел в норму, голова очистилась.

Ася решила попробовать пройти по направлению против движения торпеды. И буквально через десяток метров угадала вдалеке между нагромождениями валунов четко просматривающийся нос небольшого корабля. Это удача! Несмотря на нахлынувшую радость, она все же решила не спеша оценить обстановку. Взгляд на манометр: больше находиться на глубине нельзя, она уже начала тратить неприкосновенный резерв. Подплыв к форштевню, она закрепила фал своего сигнального буя за леер на носу корабля и поддула буй воздухом из легочника. Тот, словно нехотя, расправился и унесся к поверхности. Теперь ей самой следует начинать подъем.

Костя и Виталя, безрезультатно проплавав минут двадцать, уже давно всплыли и качались в воде у лодки на надутых воздухом жилетах-компенсаторах. По прикидкам, воздух у Аси еще был, и они пока особо не беспокоились насчет нее. Димочка сидел на транце и оглядывал в бинокль горизонт, чтобы не прохлопать всплытие девушки.

– Ветер крепчает, – недовольно пробурчал он, – Если волна еще поднимется, уже будет сложно ее заметить… Есть! Все на борт! – скомандовал он, увидев метрах в восьмидесяти красную вешку сигнального буя Аси. Парни быстро залезли в лодку, Димочка завел мотор, и лодка помчалась к бую. На подходе Димочка сбросил скорость, чтобы точнее подойти к точке и случайно не задавить всплывшую поблизости саму Асю.

– Что там? – нетерпеливо спросил Костя.

– Нашла, – переводя дыхание и сплевывая горькую морскую воду, ответила она, – Нос корабля! Метрах в тридцати от него на дне торпеда. Буй привязала прямо за леер. Будете спускаться по фалу – попадете точно на палубу.

– Только нос? – поинтересовался Виталя.

– Я не успела осмотреть, – ответила Ася, взбираясь с помощью парней в лодку, – Воздух кончился. Успела только забуить.

Костя прикинул: воздуха у них с Виталей хватит как раз минут на двадцать обследования. Этого как раз достаточно, чтобы обойти объект и при этом не превысить декомпрессионный предел во время повторного погружения (не «залезть в деку», как говорят дайверы), из-за чего пришлось бы долго отвисаться на малой глубине, выгоняя из крови избыточный азот.

Спустившись по фалу Асиного буя, парни сразу оказались на палубе корабля. Обменявшись жестами, они разошлись, обходя «утопленника» с разных сторон навстречу друг другу. Виталя фиксировал находку на экшн-камеру, Костя же зарисовывал положение объекта, прикидывая на глаз его размеры. Нужно было сориентировать зарисовку относительно сторон света. Взгляд на компас – тот показывал черт-те что из-за близости большого количества металла. Костя перевернулся на спину и сориентировался по мутному кругу солнца, дробящемуся рябью на поверхности моря.

Дойдя до кормы, Костя остановился, ожидая, пока с другого борта подплывет Виталя, но того все не было. Прождав минут пять, Костя обеспокоенно двинулся ему навстречу. Еще издали он заметил облако мути над палубой катера. Подплыв ближе, он осторожно протянул руку прямо в эпицентр облака. Видимость здесь была нулевой, и предстояло действовать только наощупь. Он нашел достаточно широкий лаз люка. Не иначе, Виталя из своего идиотского любопытства решил залезть внутрь. Костя взглянул на манометр – воздуха оставалось не так много, работать внутри можно было от силы минуты три, потом следовало возвращаться, чтобы остался запас воздуха еще и на всплытие.

Аккуратно нырнув в люк, чтобы не зацепиться снаряжением, Костя включил фонарь. Луч уперся в стену мути, пробив ее сантиметров на десять. Вытянув руки, как слепой, Костя стал продвигаться вперед. И почти сразу наткнулся на Виталю. Тот, похоже, зацепился воздушными шлангами или вентилем баллона за какую-то торчащую железяку и слабо дергался, пытаясь освободиться, при этом поднимая движениями рук и ласт ту самую непроглядную муть. Костя наощупь пару раз ткнул его кулаком куда-то в мягкое – не сильно, но ощутимо. Виталя дернулся еще пару раз, потом послушно затих, чтобы не мешать своему освободителю. Костя нащупал одной рукой вентиль Виталиного баллона, другой рукой стал проверять шланги, пытаясь отыскать место зацепа. Нашел! Аккуратно освободив шланг инфлятора жилета-компенсатора, Костя медленно потащил Виталю за вентиль баллона к выходу. Они пятились спиной вперед в облаке мути, как беременная каракатица. Наконец, над головой просветлело – люк! Выйдя на чистую воду, Костя осмотрел снаряжение Витали: шланг инфлятора был поврежден, из небольшой трещины медленно подсифонивал воздух, образуя маленькие пузырьки. Хорошо, что не порвался шланг высокого давления, идущий к манометру, а то на спасение у них были бы считаные секунды. Костя скорчил под маской гримасу и показал Витале жест, не предусмотренный ни в одной дайверской системе, означавший примерно следующее: «Убью идиота!».

Двигаясь над катером вместе, ребята прошли над палубой обратно к носу, отвязали буй и начали неспешное всплытие.