День за днем команда втянулась в походный быт, и время на переходе стало проходить может и не слишком ярко, но вполне осмысленно и насыщенно. Помимо обязательных вахт каждый нашел себе занятие по душе: Ася каждый день проводила на палубе для всех желающих занятия по теории дайвинга; мотористы Сева и Димочка конструировали подводный буксировщик из запчастей, оставшихся после ремонта брига; девочки-матроски после Асиных занятий спешили на камбуз, чтобы к ужину удивить команду очередным походно-кулинарным шедевром; Виталя проводил дни в кубрике за ноутбуком, рисуя проекты охранных систем по заказам, которые он успел набрать перед выездом. Леха успевал везде – вытащив на палубу тяжелый акваланг для Аси и послушав ее лекцию некоторое время, он спускался к Косте, чахнувшему над картами; привлеченный вкусными запахами заглядывал на камбуз, где тут же получал задание принести воды или поднять из трюма ведро картошки.

Один только Костя маялся. Он дневал и ночевал над картами со штурманской линейкой, рассчитал, наверное, с десяток разных вариантов поиска, но никак не мог определиться с основным. Появляющийся набегами Леха больше вносил сумятицы, чем помогал. Все остальные члены команды, время от времени забегающие задать какой-нибудь пустяковый вопрос или куда-то позвать, начинали вызывать в нем откровенное раздражение. Что-то не клеилось. Наконец, устав от сомнений и раздумий, он вылезал на палубу и, перегнувшись через планширь, подолгу смотрел на бегущие внизу волны. Что-то они хранили в своей глубине. О чем же думал он в эти моменты, оставалось для всей команды загадкой.

В состоянии Кости была объяснимая логика: он вел себя как изгнанный из стаи вожак. Он ставил на карту абсолютно все то немногое, что у него оставалось и имел право только на один-единственный, просчитанный до секунды и выверенный до миллиметра прыжок на глотку соперника, чтобы вернуть себе былое признание. Иначе – проигрыш, позор, смерть. Но понимал ли он сам, что соперником его в этот раз был не человек, пусть более опытный и хитрый, а сама система, обладающая безграничными ресурсами и возможностями и охраняющая принципы своего существования похлеще любых сокровищ?

Он сильно изменился за несколько дней перехода: стал каким-то угловатым, угрюмым. Как отшельник, просиживал в штурманской рубке часами, часто отказывался от еды. Движения его обрели нездоровую резкость. Он практически перестал с кем-либо общаться, если только это не касалось дела, а улыбка совершенно покинула его лицо.

Кроме Аси, вроде бы никто не замечал в нем никаких перемен – все были заняты своими делами – а ее происходящее с Костей настораживало и пугало, но после того безмолвного разговора на баке она не могла заставить себя подойти к Косте лишний раз. Ей начинало казаться, что она пыталась бы влезть во что-то его сверхличное, что-то такое, куда нет и не будет доступа никому и никогда под страхом смерти. Скорее бы уже прийти в район поиска, ведь неизвестно, что будет происходить с ним дальше…

В один из дней Костя выбрался из своей штурманской берлоги и прошел на ходовой мостик к Максиму.

– Смотри, – развернул он перед капитаном карту, – Вот Таманский полуостров, а вот мыс Железный Рог. На траверзе – банка Савенко. Здесь на банке – несколько «обстракшнов»13. Становимся под мотор и начинаем циркуляцию на точке. Будем испытывать оборудование. Как пройдем Керченский пролив, я снимаю всех аквалангистов с вахт. Пусть готовятся.

– Добро, – кивнул Максим, – Но у нас не так много времени. Сколько будем ползать на банке?

– Один световой день, не больше, – ответил Костя.

– На лоции этот район отмечен как район с минной опасностью, – заметил боцман Паша.

– Советское минное заграждение К-9 времен войны, – ответил Костя, – Там стояли донные мины. Даже если они и остались до сих пор, вы не узнаете об этом, пока такая «донка» не сработает. Но тогда эти знания нам будут уже ни к чему. Что, испугались старых ржавых железяк?

– Полегче, – набычился Макс, – Ты знать не знаешь, в каких переделках мы с Пашкой на этом бриге побывали. Это тебе не тропических рыбок в Хургаде рассматривать. Не забывай, что за тобой люди.

– Люди пошли за мной сами, – парировал Костя, – За шкирку их никто не тянул. А волков бояться – в лес не ходить. Тем минам семьдесят с лишним лет. Над ними слой грунта в два метра, если их вообще давным-давно не вытралили. Риск минимальный. Но риск всегда есть, и ты должен это хорошо знать, если называешь себя моряком.

Макс угрюмо покачал головой. Видно было, что он хотел бы осадить дерзость Кости, но, видимо, решил не усугублять ситуацию.

– Ну, так что? – спросил Костя.

– Курс – на банку Савенко, – помолчав, куда-то мимо Кости ответил Максим.