Только начинало рассветать, а прекрасный «Пегас», еще не расправив свои волшебные паруса-крылья, тихонько постукивая дизелем, уже скользил по штилевой глади Казачьей бухты к открытой воде. За кормой просыпался покинутый мореходами город. Максим отстучал на погранпост позывные экспедиции и получил «добро» на выход в море.

На палубе пока чувствовался некий разброд, который бывает всегда в первые часы обживания судна. Все, что было в спешке погружено и размещено на борту, ребята теперь, не торопясь, переделывали под себя. В кубрике кто-то сортировал и перекладывал свои вещи, чтобы было удобно пользоваться в пути и другим не мешало. На камбузе Сашенька, знатная кофеманка, уже разожгла плитку, и к запаху открытого моря и свежей краски примешался терпкий аромат хорошей арабики. В рубке Виталя колдовал над гидролокатором и магнитометром, проверяя их работоспособность, щелкал тумблерами. Он делал все в полном молчании, но, похоже, остался удовлетворен результатами. Еще через пару дней весь их быт устаканится, все вещи займут свои места, а кубрики и палуба станут вполне привычными.

К удивлению Кости, помещения брига оказались более просторными по ощущениям, чем он предполагал ранее. Эргономичность пространства не чувствовалась, пока шел ремонт. Тогда все было захламлено, повсюду валялся мусор, инструменты и стройматериалы, и в помещениях судна было просто не повернуться. Теперь же Костя дивился лаконичности и удобному устройству такого маленького пространства. Помещения были крохотными, но все в них теперь было устроено так, чтобы было вполне комфортно жить и работать.

«Пегас» покинул акваторию бухты, и тут же над палубой потянуло свежим ветром открытого моря. Заскрипел рангоут, словно расправляя застоявшиеся суставы.

– Можно ставить паруса, – покрутил мизинцем в «тоннеле» и удовлетворенно пыхнул сигаретой стоящий за штурвалом Макс и отдал команду.

– Охренеть, вот это они творят! – с восхищением Костя наблюдал за девчонками, порхающими по реям где-то под самым небосводом, – Я бы так не смог ни за что. Высоты боюсь страшно, даже лампочку на табуретке меняю с опаской, – признался он капитану.

– А глубины не боишься?

– Глубины – нет. Это у нас там, на Волге, страшновато бывает. Потому что коряги, сети, течение. Потому что вода мутная, и не видно ничего уже на шести метрах. А здесь-то…

– Я видал прожженных дайверов, которые у нас тут обсирались со страху после Красного моря, – ухмыльнулся Макс, – Видимость здесь тоже не ахти какая.

– Сколько будем идти в район поиска? – задал вопрос Костя.

– Зависит от ветра, – неопределенно пожал плечами Максим, – Если прогноз сбудется и не придется идти острыми галсами10, то, думаю, быстро дойдем, недели за полторы.

– Добро. Что нам делать полторы недели, чтобы не «поехать кукушкой» со скуки?

– Не знаю. Проверяйте снаряжение, планируйте поиск, составьте график вахт по камбузу и ночных. К моменту прихода в район поиска я должен точно знать дальнейший план.

– Ясно, – кивнул Костя.

Первые несколько дней пронеслись незаметно. Команда притиралась друг к другу в новом быту. Свободное от повседневных обязанностей время проводили на палубе. Похоже, они едва ли смогли бы налюбоваться бескрайним морским простором и надышаться свежим соленым ветром. Костя был сам не свой от восторга: он не мог передать своих ощущений от плеска волн в борта, скрипа дерева под напором ветров, раздающихся с мостика команд, запаха солярки и водорослей. Все это было откуда-то из детских книжек, все это казалось совершенно невоплотимой юношеской мечтой, ставшей вдруг осязаемой реальностью.

Из блаженного состояния Костю выводила только необходимость работать. Наравне с остальными он был включен в график вахт, а большую часть времени проводил в штурманской рубке с Лехой, корпея над картами района поиска.

– Слушай, а где у нас Ася, – однажды спросил Леху Костя, – Чего это она не принимает с нами участия?

– Не знаю, – хмыкнул Леха, – А ты ее звал?

– Ну, вообще-то да. Мы не можем без нее, изначально план экспедиции разрабатывали мы с ней вдвоем. Она вообще как-то странно стала себя вести в последнее время.

Закончив на сегодня работу над картами, Леха решил подняться на палубу. На трапе он столкнулся с Асей, с трудом тащившей за собой вниз по трапу собранную скубу11.

– Давай помогу, – предложил он.

– Обойдусь, – грубо бросила она.

Леха не стал вступать в перепалку, просто молча схватился за рукоятку баллона и несильно дернул на себя, давая понять, что предложение его не обсуждается. На удивление, Ася не стала сопротивляться, отдала скубу и продолжила спускаться вниз в кубрики. Леха тащил акваланг за ней следом.

– Поставь сюда, – сказала она, зайдя в кубрик. Она хотела было выйти обратно, но путь преградил вставший в проеме Леха.

– Слушай, расскажи-ка мне, где я тебе насолил? – прямо спросил он Асю, – Почему ты постоянно грубишь, не приходишь на планерки и вообще максимально дистанцируешься?

– Тебе показалось. Не понимаю, о чем ты.

– Ты никуда не пойдешь, пока мы не разрулим все наши разногласия здесь и сейчас! – твердо проговорил Леха.

– Да нигде ты мне не солил! – Ася сорвалась на крик, – Я просто задолбалась быть при вас, героях-первооткрывателях, прислугой! Знаешь, сколько мы с Костей знакомы? Да фиг знает уже сколько! И во всех его безумных авантюрах всегда поддерживала его только я! А он: «свари кофе», «принеси пожрать»… Как с горничной! А я из-за него тоже пожертвовала всем: командой, друзьями, временем! Я ушла из поискового отряда только из-за него, потому что поверила в него, потому что думала, что буду нужна ему! Ну ладно, пусть бы относился он ко мне, как к другу, но я и друг для него какой-то бесполый! И тут ты такой нарисовался – братец по оружию. А я его делить с тобой не хочу, понял?

Леха невесело улыбнулся:

– А его и не надо со мной делить. Он такой, какой есть. Идеалист. Эгоист. Он берет то, что ему нужно и тогда, когда нужно. И ты его таким полюбила своей несчастной любовью. Я не смеюсь. Если завтра он изменится и повернется к тебе, ты его разлюбишь. Потому что это будет уже другой человек. В этом твоя трагедия. Это я тебе сам как дважды разведенный идеалист говорю. Поэтому или уйди сейчас, или смирись и прими его таким, какой он есть. И я здесь не при чем.

– Я бы давно ушла, – удрученно проговорила Ася, – Но это выше моих сил. Я все это знала. Просто не хотела это признавать. Прости. Мир?

– Мир, – улыбнулся Леха.