Все прапорщики вдумчивые и выносливые. Первую половину дня думают что украсть. А вторую – как вынести.

На затерянный в сопках военный гарнизон опустилась ночь, в небе зажглись первые звезды.

В плывущем над заливом тумане смутно просматривались стояночные огни застывших у пирсов подводных лодок, где-то тоскливо ревел буксир, последние офицеры, ежась от первых заморозков и втянув головы в плечи, рысили по бетону «режимной зоны» в поселок.

– Пора и нам, – глядя в окно расположенного на невысоком плато базового склада, зевнул его начальник, мичман Гусак.

Когда-то, на заре туманной юности, Семен Тарасович служил здесь срочную, потом на плавбазе интендантом, а теперь стал начальником и уважаемым человеком.

На рукавах его габардинового, из тонкой шерсти кителя, золотились широкие стрельчатые шевроны со звездами, в поселке имелась двухкомнатная, шикарно обставленная квартира, а в личном гараже на «вертолетке», стояла новенькая «ГАЗ-24».

Денежное содержание мичмана было намного ниже, чем у его лодочных коллег, а достаток объяснялся просто. Гусак банально воровал. Давно и целеустремленно.

Пару дней назад, завысив нормы отпускаемого на камбуз флотилии харча, он умыкнул ящик шпрот и бочонок меду, которые сплавил знакомым барыгам в Мурманске, а теперь мыслил, как переправить домой, полученного аналогичным образом поросенка.

Тот, с философским выражением на морде, потешно раскорячив ножки, уже стоял в подсобке, был в высоту метра полтора и тянул на хорошую свинку.

Поскольку личный авто Гусак берег, он решил доставить груз на складском грузовике с тентом, прихватив в помощь двух складских матросов.

Они были из Средней Азии, весьма дорожили службой и лишнего не болтали.

А чтобы любопытные не узрели, что привез, Семен Тарасович решил прибегнуть к маскировке.

Приказав подогнать грузовик к двери, он велел сынам пустынь загрузить поросенка в кузов, после чего вынес из кабинета и сунул им свои старую шинель и фуражку.

– Обряжайте «ваську», – ткнул в него пальцем. – Да поживее.

– Есть, насяльника, – кивнули те и стали напяливать на тушу амуницию.

Через пять минут она стала похожа на человека, и комбинатор довольно хмыкнул.

– Теперь затяните ремешок фуражки и поднимите воротник, – изрек он. – Чтобы прикрыть рыло.

Бойцы споро выполнили приказ и уставились щелками глаз на начальство.

– Пойдет, – кивнул Гусак. – Держите, чтоб не упал, – после чего направился к кабине.

– Домой! – бросил он, усаживаясь на сиденье рядом с шофером, и тот врубил скорость.

Тихо урча мотором, грузовик выкатил за ворота, взяв курс в сторону поселка.

Спустившись в поросшую северными березками долину и миновав небольшое карстовое озеро, «УАЗ» поднялся по серпантину вверх, а далее, миновав окраину, направилась к одному из жилых массивов.

При приближении к нужному дому Гусак выругался, вслед за чем приказал водителю остановиться.

На тротуаре, в неверном свете фонаря, у его подъезда стояли и о чем-то беседовали две старушки.

– Курицы гребаные, – прошипел мичман, после чего вылез из кабины, направляясь к заднему борту.

– Значит так, – сунул голову под брезент. – Выгрузите «ваську» сами и передадите моей жене. Квартиру вы знаете. Ясно?

– Ясна, насяльника, – последовал ответ, после мичман потопал к кабине.

Водитель тоже получил нужное «ц.у.», далее хлопнула дверца (Семен Тарасович отошел в тень дома), а грузовик последовал к цели.

Когда, скрипнув тормозами, он остановился у нужного подъезда, старушки отошли чуть в сторону и с интересов воззрились на машину.

А там откинулся задний борт, и два военных, под микитки, потащили в подъезд третьего.

– Не иначе, складской опять «под шафе» сказала одна из старушек.

Между тем, сопя и гремя сапогами, матросы втащили груз на четвертый этаж, где на лестничной клетке столкнулись с патрулем. Тот совершал обход домов, на предмет отлова «самоходчиков»[93].

– Стоять! – рявкнул старший лейтенант, узрев подозрительную «тройку».

Перепуганные азиаты вытянулись, а у патрульных отвалились челюсти.

– Это что? – осипшим голосом вопросил старлей, лапая у бедра кобуру с пистолетом.

Забыв все русские слова, матросы отпустили «ваську» (тот мягко рухнул на бетон), ремешок фуражки лопнул, и она запрыгала по ступенькам.

– Т-твою мать, – цокая зубами, прошептал складской начальник, наблюдая из тени, как патруль грузит в автомобиль «ваську» и всех задержанных. – Так глупо попасться! И заплакал…

Спустя месяц состоялся суд.

По совокупности преступлений (проведенная следствием ревизия установила крупную недостачу), Гусаку впаяли пять лет. Чтоб служба раем не казалась.

А разжалованного до поросенка «ваську», хранившегося все это время на складе как «вещдок», определили в матросский котел. По принадлежности.

Составив соответствующий акт.

Все было по закону.