Те, кто служил на ракетных подводных крейсерах, не дадут соврать, что одним из наиболее трепетных моментов, был канун выхода корабля на боевую службу в мировой океан, к берегам вероятного противника.

Он чем-то напоминал содом и гоммору.

Громовержцы из штаба с политотделом выдавали поток «ц. у», замордованные командир с заместителем, метались между кораблем и берегом, экипаж предпринимал титанические усилия, дабы успеть к сроку.

По пустынному в обычное время пирсу с урчаньем ползали грузовики, матросы под лай помощника с боцманом гремели каблуками по трапам, спуская в люки «ЗИП», расходные материалы и прочую хурду[89], здесь же мельтешили флагманские спецы и береговые интенданты.

В самый разгар этих «тягот и лишений», к санпропускнику пирса, пришагал коренастый старшина 2 статьи, в пилотке, выцветшей робе и с небольшим фибровым чемоданом, висящим на плече, на ременной лямке.

– Я с пээмки[90], на бортовой 312, – ткнул в окошко вахтенного химика пропуск.

– Проходи, – донеслось оттуда, вслед за чем щелкнул автоматический замок турникета.

Миновав зону дозиметрического контроля, старшина бухнул выходной дверью и направился по наклонной аппарели в сторону людского муравейника.

Там, переждав у трапа очередную вереницу сопящих с ящиками на плечах подводников, он обратился к вахтенному с автоматом «я по заявке с плавмастерской, к вашим механикам».

Страж наклонился к висящему на стойке «каштану» докладывая в центральный пост о прибытии специалиста, оттуда гавкнули «пропустить!», и старшина взбежал на борт ракетоносца.

Потом он оставил позади рубку, в дверь которой запихивали спасательный плот, и зарысил по ракетной палубе к открытому люку пятого отсека.

В него группа моряков, кряхтя и матерясь, спускала на шкертах[91] мешки с картошкой, и, переждав очередной, старшина исчез в темной шахте…

– Товарищ капитан-лейтенант, вечерняя поверка произведена! доложил в 23.00 командиру плавмастерской № 147 Гальцеву в его каюте, мичман Колобаха. Отсутствует старшина 2 статьи Лебедев.

– Как так отсутствует? Кто разрешил?! – вызверился на него Гальцев.

– Да я сам удивляюсь. Вроде исправный старшина, раньше за ним такого не наблюдалось.

– Искать! – рявкнул командир. – На судне и в базе!

Поиски ничего не дали, а утром капитан-лейтенант доложил о «чп» дежурному по флотилии.

Тут же был учинен гарнизонный сыск, старшина как в воду канул…

Выйдя из извилистого фьорда и оставив позади буксиры сопровождения, темная махина ракетоносца увеличила ход, направляясь в точку погружения.

Спустя час, в неверном свете звезд, она ненадолго застыла, потом в цистернах раздался рев сжатого воздуха, и корабль ушел в бездну.

А на вторые сутки похода, когда в режиме тишины, он шел вдоль побережья Швецмм, старпом с заместителем доложили командиру, что на корабле обнаружили «зайца».

– Какого еще зайца? – набычился тот. – Откуда?

– Сначала думали, «приписной»[92], – вздохнул старпом. – А потом, выяснилось, заяц.

– Т-твою мать, – прошипел капитан 1 ранга, вслед за чем последовали непередаваемая игра слов и междометий.

Чуть позже, доставленный лично «особистом» заяц (им был уже известный читателю старшина), стоял навытяжку перед командиром и ел того глазами.

– Судя по проведенному мной дознанию, – откашлялся в кулак контрразведчик, – это электрик ИМ-147 старшина 2 статьи Лебедев. На корабль проник тайно, в целях уйти с нами на боевую службу.

Короче романтик, – вот его военный билет.

– М-да, – внимательно просмотрел документ капитан 1 ранга. – Да ты парень дезертир (воззрился на застывшего Лебедева), самовольно покинул часть, а за это тебе светит трибунал. Что скажешь?

– Пусть, – сжал губы старшина. – Зато схожу в автономку.

Командир хмыкнул, а офицеры переглянулись, такое в их практике не встречалось.

– Значит так, – шмякнул на стол военный билет «первый после Бога».

– Вам, – ткнул пальцем в старпома, – дезертира арестовать и поместить под охрану. Вам, – покосился на особиста, – оформить и представить мне все материалы дознания. Свободны.

– Ну, что будем делать, Альберт Павлович? – обратился командир к заместителю, когда остальные вышли. – Это же черт знает что такое!

– По сути да, – ответил тот. – Но есть и вторая сторона, она мне кажется важнее.

– Какая?

– Налицо смелость и патриотизм. На такое не каждый решится.

– Патриотизм говоришь? – пожевал губами командир и задумался.

Ночью, при всплытии на очередной сеанс связи, крейсер выстрелили в космос шифровкой.

В короткой группе цифр сообщалось о «чп» и решении командира использовать Лебедева в качестве специалиста.

Через сутки был получен ответ. «Добро. Под вашу ответственность»

А спустя три месяца, крейсер отшвартовался в родной базе.

Под трибунал старшина не попал.

Бывают и такие истории.