Заполярье. Погожее майское утро.

Третья флотилия атомных подводных ракетоносцев.

Страна завершала очередной этап построения социализма, а стратегическое соединение бдило ее покой в различных точках мирового океана.

Флотилия числилась в передовых, с целым сонмом орденоносцев, и Родина не забывала своих героев.

Денежное довольствие лейтенанта было на уровне сухопутного полковника, вернувшиеся с боевой службы экипажи припухали в санаториях, где отрывались по полной, военторг исправно снабжал подводников радостями жизни.

И главными среди них являлись автомобили. Новенькие «москвичи», «жигули» и даже «волги».

В выходные дни, имевшие их счастливчики носились по гарнизону, пугая собак с пешеходами и регулярно падая в два местных озера (утоплений впрочем не случалось), а некоторые даже штурмовали Североморск с Мурманском, наводя ужас на гаишников.

Был до недавнего времени в славной когорте и оперуполномоченный Особого отдела капитан-лейтенант Саша Лабезный.

После четвертой автономки его кандидатура в числе других, была представлена начальством на подпись командующему, и тот учинил высочайшую подпись, а когда очередная баржа доставила в грузовой порт «железных коней», Саша стал обладателем чуда отечественного автопрома.

Изготовили его комсомольцы на одноименном заводе «АЗЛК», романтичный Саша окрестил красавца «Боливаром», после чего внуздал и стал осваивать.

К слову, права на управление у него имелись, их выписал местный начальник ВАИ[82], близкий приятель, а в придачу дал брошюру с правилами ПДД – на всякий случай.

Искусство вождения далось легко, и вскоре капитан-лейтенант рассекал просторы не только гарнизона, но и Кольского полуострова.

Для начала он посетил близлежащий Вьюжный, а затем Полярный, вслед за чем осчастливил главную базу Северного флота.

Там с женой они навестили капитан-лейтенанта Толю Бывалова, старого друга и однокашника, весело провели время в ресторане, после чего пригласили его в очередной выходной к себе в гости.

– Нет вопросов, – сказал Толя (он тоже был романтик, за что в свое время выпустился из «альма-матер» младшим лейтенантом) и в следующую субботу, поутру, явился к месту встречи на рейсовой «Комете». А с собой привез духи «Шанель» для Сашиной жены и несколько бутылок виски «Белая лошадь».

В то славное время военные моряки помимо рублей, за дальние походы получали валютные сертификаты (на их сленге «боны») и могли себе это позволить, навестив специализированные магазины внешторга.

Семья Лабезных тоже не ударила лицом в грязь, на столе, помимо горячительного, красовались пайковая икра, сервелат и прочие разносолы. Действо началось.

Для начала провозгласили тост за дам, а после за тех кто в море, далее исполнили под гитару «Прощайте скалистые горы», а когда пришло время расставаться, Саша, облобызав Толю сказал. – Никуда не отпущу. Завтра лично отвезу, на «боливаре»

В результате засиделись далеко за полночь (нарисовалась еще одна пара), а ранним утром, когда незакатное солнце осветило залив, на котором дремали бакланы, друзья, освежившись крепким кофе с коньяком, бодро топали в сторону «вертолетки».

Так назывался один из жилых массивов, высящийся на гранитном склоне, где помимо пятиэтажек, располагались гаражи с автомобилями.

У нескольких уже копошились любители охоты и рыбалки (в тундре было полно даров природы), со всеми Саша был знаком и чинно раскланивался.

Далее с петель ворот был снят амбарный замок и «боливар», взревев, выкатил из гаража, вслед за чем Бывалов уселся рядом с Лабезным и значительно кивнул головой – форверст!

Набирая скорость и подскакивая на рытвинах, «москвич» понесся вниз, а романтики с чувством завопили песню «Летят утки».

За окнами замелькал просыпающийся поселок, шаркающая метлами у ДОФа[83] группа унылых «губарей» и рванувшая за авто стая гарнизонных собак, с явно недружественными намерениями.

– Хрен вам, – ухмыльнулся Саня, а Толя сделал им ручкой, затем «боливар» с визгом повернул и понесся вверх по гудящему гудрону, в сторону выездного КПП на Мурманск.

На середине подъема Саша врубил очередную скорость и поддал газу, стрелка спидометра поползла вправо.

– Ну, прямо болид, мля – вбросив в рот сигарету, щелкнул зажигалкой Толя.

– А то, – покосился на него Саша, вслед за чем болид вымахнул на перевал и кто-то из них завопил, – полундра!!!

В следующий момент раздался визг тормозов, звон разбитого стекла и скрежет металла, и в радуге всплеснувших на солнце осколков, железный конь встал по другую сторону закрытого шлагбаума, без крыши.

Первыми земными звуками, которые услышали вояжеры, были крики «мать-перемать!» выскочившего из будки КПП дежурного, вслед за которым рысил дебильного вида матрос с автоматом наизготовку.

Далее состоялась непередаваемая игра слов и междометий, в перерывах меж которыми мичман пер на них грудью и орал, – стоять! как ваши фамилии! Толя посылал его подальше, а Саша разорялся, – какая падла передвинула шлагбаум!

Вскоре на место прибыл помощник коменданта на УАЗе, и узрев Лабезного, высоко вскинул брови – Александр Иваныч?

– Морозов, кто забетонировал здесь шлагбаум!? – цокая зубами, ткнул пальцем в погнутую буровую штангу капитан-лейтенант. – Пристрелю гада!

– Так это указание коменданта, перенести на двадцать метров вперед, – развел тут руками. – Да, хорошо вы в него впечатались.

– Еще бы немного и кирдык, – пробурчал нервно сосущий очередную сигарету Вывалов, после чего все направились к валяющейся на обочине крыше.

– М-да, – стойки как ножом срезало, – потрогал ее ногою старший лейтенант. – Мичман, – обернулся к дежурному, – прикажи бойцам убрать это безобразие.

Чуть позже, небывалого вида автомобиль, в сопровождении грузовика с его верхней частью в кузове, тащился обратно.

– Мы с тобой вроде Бендера с Казакевичем на антилопе Гну, – бурчал Толя, щупая на голове здоровенную шишку.

– Гребаный комендант, – вцепившись в руль бубнил Саша, щурясь от встречного ветра.

Трагедию, его жена восприняла с пониманием, как истинная боевая подруга, однокашники приняли для успокоения на грудь по сто пятьдесят грамов «шила[84], и чета Лабезных отправила Бывалова в Североморск на рейсовой «Комете».

В понедельник адмирал натянул Сашу на блок-канифас[85] (происшествие попало в суточную сводку), а для полноты ощущений впаял выговор. Чтоб служба раем не казалась.

Поскольку автосервисов в то время в морских гарнизонах не было, Лабезный продал автомобиль за полцены гражданскому шпаку[86] с расположенного неподалеку ремзавода «Нерпа».

С тех пор прошло полтора года, Саша дважды сходил в автономку и решил приобрести «жигули» шестой модели.

Теперь он сидел в ленкомнате среди других офицеров (был понедельник и на флотилии шли политзанятия), с трибуны инструктор политотдела вещал об успехах коммунистического строительства и происках империализма, а Саша глядел на монолит восседавшего сбоку от трибуны начальника, который время от времени что-то чиркал в блокноте и с нетерпением ждал конца занятий.

У него в папке лежало заявление, в котором капитан-лейтенант просил того ходатайствовать перед командующим, о продаже ему нового автомобиля.

Момент он выбрал самый тот, (накануне отдел успешно завершил оперативную разработку с окраской «инициативный шпионаж», к которой Саша тоже приложил руку, и адмирал находился в благодушном настроении.

Когда идеологический процесс завершился и замначальника рявкнул «товарищи офицеры!», Саша в числе других встал и, переговариваясь с коллегами, вышел, а чуть позже, после убытия лектора, направился к начальственному кабинету и, шагнув в тамбур, постучал в дверь, – прошу разрешения!

– Заходи, Лабезный, чего там у тебя? – кивнул ему адмирал, после чего указал рукой на стул, – присаживайся.

– Вот, принес заявление, Василий Ефимович, – раздернул Саша змейку папки и положил на стол бумагу, – прошу так сказать, нового «боливара».

– Ну-ну, – ответил начальник и, подвинув ее ближе, углубился в чтение.

– Значит, говоришь, нового? – поднял глаза спустя минуту.

– Точно так! – изобразил Саша строевую стойку. – Намерен использовать его в оперативных целях.

– В оперативных, это хорошо, – последовал ответ, вслед за чем адмирал взял «паркер»[87], начертал на листе сбоку резолюцию и вернул его подчиненному.

– Разрешите идти?! – сунул бумагу в папку капитан-лейтенант.

– Иди, – значительно изрек адмирал, и Саша замаршировал к двери.

Продефилировав по коридору и весело насвистывая, Лабезный вошел в свой кабинет, где над бумагами корпел его сосед, капитан 3 ранга Петров, ветеран подразделения, уселся за свой стол в кресло и победно воззрился на коллегу.

– Ну что, подписал? – уловив исходящие от того флюиды, – вопросил Геннадий Александрович.

– Еще бы, – хмыкнул Саша. – Такие оперативники как я, на дороге не валяются. А потом достал из папки заявление и поперхнулся.

«Боливар двоих не выдержит» – значилось в резолюции.