Эстония. Утро. Начало июля.

По черному гудрону шоссе, тянущемуся среди веселых лесов и полей, в сторону восходящего солнца, мчится белый «ПАЗик».

Временами он исчезает в хвойных борах, которые перемежаются с березовыми рощами, минует золотистые песчаные дюны и редкие, спящие в рассветном тумане, хутора.

– Долго еще? – интересуется у шофера, сидящий сбоку на сидении молодой лейтенант, провожая взглядом внезапно возникшее слева озеро с одиноким рыбаком в лодке.

Ск-коро пр-риедем, – кивает головой водитель в потертой кожаной куртке и прибавляет газу.

В салоне, удобно устроившись на сидениях, дремлют полтора десятка моряков в синих выцветших робах, а в окно пялится рыжий мичман в кителе и с фуражкой в руках.

Минут через десять автобус притормаживает у неширокой реки, переезжает через бетонный мост, с надписью на указателе «Кейа», и сворачивает на хорошо накатанную грунтовую дорогу. Слева от нее тянется молодой сосняк, а справа, до следующего лесного массива, зеленое поле озимых.

Автобус проезжает еще с километр и останавливается у небольшого хутора на лесной опушке, рядом с которым стоит вагончик с навесом и врытым в землю столом, колесный «Белорус» с тележкой и новенький открытый «УАЗ. Чуть дальше, в низине, на берегу поросшего камышом озера пасется большое стадо коров, а неподалеку от них, в загородке, скучает громадный пятнистый бык.

– Приех-хали, – флегматично бросает водитель лейтенанту и останавливает автобус на лужайке перед хутором.

Подъем, орлы! – встает тот со своего места и, вместе с мичманом, первым выходит наружу. Вслед за ними, из открытых дверей высыпают моряки, зевают и хмуро оглядываются по сторонам.

– А где ж совхоз? – слышатся голоса. Это какой-то хутор.

– Совхоз там-м, – показывает куда-то за лес, появившийся из кабины шофер. – А здесь пол-левой стан.

– М-да, – недовольно тянет чубатый старшина. – И, судя по всему, одни коровы.

А от ближайшего строения, в сторону гостей уже направляются два человека.

Впереди тяжело шагает здоровенный, средних лет мужчина, в спортивной куртке и сапогах, а чуть сзади семенит живой сухощавый старичок в брезентовом плаще и кепке.

– Приех-хали? – весело щурит светлые глаза здоровяк и пожимает лейтенанту с мичманом руки. – Я Саар Хендрик, претсетат-тель. А это дед Юри, наш стор-рож.

– Лейтенант Огнев, – представляется офицер.

– Лавринчук – басит мичман.

– Ну что пар-рни, порапотаем? – обращается председатель к морякам. Я, кстат-ти, тоже служил на флот-те.

– Какой вопрос, – отвечают те. Конечно.

Пока председатель с лейтенантом обсуждают, что и как делать, матросы закуривают и, дымя сигаретами, занимаются травлей.

– Дед, а дед, – обращается к старику один. – А тут девки есть?

– Есть, реп-пята, есть, – кивает старик. – У н-нас все есть.

– Слыхал, Жора? – бросает тот старшине. – А ты говорил коровы.

Остальные смеются и толкают друг друга локтями.

– Значит так, орлы, – подходит к группе лейтенант. – Будем вон там, – показывает на луг за низиной, – сгребать сено и складывать в копны. Кто умеет это делать?

– Я умею, я, и я, – слышатся несколько голосов.

– Ну, вот и отлично, покажете другим. А теперь все за инвентарем. Веди, отец, – обращается лейтенант к старику.

Через пять минут, в бревенчатом сарае за вагончиком, все получают у сторожа вилы и грабли.

– Ты смотри, деревянные! – восклицает кто-то из моряков

– А ты че, никогда таких не видел? – удивляется сосед.

– Не, вертит тот головой. Я ж из Москвы.

– Эх ты, дярьовня! – подначивает москвича кто-то из приятелей, и все смеются.

Когда они возвращаются назад, из вагончика появляются две девушки в летних ситцевых платьях и косятся на моряков.

– Привет, девчонки! – раздаются возгласы. – Айда с нами!

Девушки прыскают в ладошки, переглядываются и отрицательно вертят головами.

– Ну и зря, – подмигивает им старшина, и парни, оглядываясь, направляются в сторону озера.

Там, на лугу, где душисто пахнет скошенной травой, их уже ждут председатель и лейтенант с мичманом. Моряков расставляют в ряд, следует краткий инструктаж, и они начинают работать. Сначала медленно и неуверенно, а потом с явным интересом.

– Хорошая трава! – радуется конопатый старший матрос. Как у нас в Сибири.

– А че, Витек, у вас там и трава есть? – интересуется пыхтящий рядом крепыш. – А я думал только тайга

– Сам ты тайга, – обижается конопатый. – У нас там такие травы, что тебе и не снилось.

Через час становится жарко, в высоком небе зависает жаворонок, и моряки стаскивают с плеч робы.

– Эх, щас бы водички холодной, – говорит узкоглазый казах и смотрит на озеро.

Словно в ответ на его слова, в дальнем конце луга появляются уже знакомые морякам девушки, несущие в руках какую-то деревянную посудину и плетеную корзинку.

Подойдя ближе, они ставят все на траву и достают из корзинки несколько эмалированных кружек

– Вот это дело! – оживляются парни и обступают девчат.

В липовой бадейке оказывается непередаваемо вкусный квас, от которого пахнет хмелем и ломит зубы.

– Хорош! – восклицает старшина, опорожнив третью кружку и возвращая ее хозяйкам. – Кстати, меня Георгий зовут, а вас?

– Анни, – смущаясь отвечает одна.

– Кристина, – озорно улыбается вторая.

– Ну а это наши ребята, вместе служим, – кивает старшина на друзей.

– Ага, на одном корабле, – кивают те. – А у вас в совхозе танцы есть?

– Ес-сть, – лукаво щурит глаза Кристина. По вос-скресеньям.

– И можно заехать? – наклоняется к ней старшина.

В ответ девчонки хватают свою корзину с кружками, пустую бадейку, и с хохотом несутся по лугу обратно.

– Клевые девчата, – вздыхают им вслед моряки. – Жаль, совхоз далеко от части.

К полудню добрая часть луга уставлена аккуратными копнами, между которыми ходят лейтенант с мичманом и оправляют их вилами.

Потом на лугу появляется дед Юри и приглашает всех на обед.

По дороге моряки ополаскиваются в озере и веселой толпой идут к стану.

Там, под навесом, на чисто выскобленном деревянном столе, уже аккуратно расставлены алюминиевые миски, в глиняных блюдах высятся горы душистого ржаного хлеба, ломти розоватого, с прожилками сала, молодые редис, огурцы и лук. Рядом, у летней печи, на которой исходят паром две ведерных кастрюли, во главе с рослой пожилой женщиной, суетятся Анни с Кристиной и невозмутимо посасывает трубку председатель.

– Прошу, – радушно кивает он на стол, и все рассаживаются по двум длинным лавкам.

Затем женщины разливают по мискам золотистые щи с мясом и фасолью, добавляют в каждую по ложке сметаны из банки, и моряки активно работают ложками.

– М-м-м, – довольно мычит кто-то, – вкусно.

За щами следует отварной картофель с рыбой, а потом появляются кувшины с молоком и блины.

Через час обед заканчивается, и лейтенант смотрит на часы.

– Так, всем час отдыха и на второй заход.

Осоловелые моряки встают, благодарят хозяев и направляются в тень под березы, все начальство исчезает в ближайшем доме, а женщина и девушки, начинают убирать посуду.

Потом Кристина берет пустые ведра и, играя бедрами, направляется к озеру.

– Надо помочь, – сглатывает слюну Жора, встает и следует вслед за девушкой.

– Только аккуратно, в воду не свались, – смеются вслед ему приятели.

Минут через десять они возвращаются. Мокрый старшина с полными ведрами впереди, а невозмутимо шагающая девица сзади.

– Ну что, упал?! – радостно встречают его приятели и корчатся от смеха.

– Да не-е, – садится тот на траву и стягивает с широких плеч мокрую робу. – Просто скупнулся малость.

– Пошли и мы, а кореша? – приподнимается на локте один из моряков. Погода в самый раз.

– А че, пошли, – бубнят еще несколько.

Все, кроме старшины и еще трех, издающих дружный храп, встают и идут к озеру. По дороге кто-то предлагает взглянуть на быка, и группа направляется к загородке.

При появление незнакомых людей громадное животное косится на них лиловым глазом и шумно втягивает воздух.

– Ну и здоровый, – уважительно говорит москвич. – Я такого на ВДНХ видел.

– А чего у него загородка такая тесная? – интересуется один из моряков. – Не развернуться.

– Ага, и кольцо с цепью в носу, – тычет пальцем в сторону бычьей морды второй.

– Потому как злой, – с умным видом заявляет казах. – У нас их тоже так держат. Некоторое время моряки с интересом разглядывают быка, обсуждают его мужские достоинства и хохочут.

– А хотите, покажу фокус? – кивает на быка конопатый Витек.

– Ну-ну, покажи, интересно, – соглашаются парни и тесней обступают загородку Конопатый подходит к ней сзади, просовывает руку меж жердей и осторожно подхватывает рукой бычью мошонку. Тот шевелит ушами, чуть поворачивает голову и взмыкивает.

– А теперь фокус, – громко шепчет Витек и лупит кулаком второй, по тому, что в первой.

В ту же секунду раздается душераздирающий рев, и громадная туша взлетает вверх.

– А-а-а!! – орут перепуганные зрители и несутся в разные стороны. А рев сзади нарастает и слышен треск жердей.

– Полундра!! – вопит москвич и карабкается на березу, а казах и еще двое сигают в озеро.

– М-да, не рассчитал, – бормочет Витек, мчась по молодому ельнику и прыгая через кочки.

Вскоре все стихает, и в небе слышно веселое пенье жаворонка.

Тихо матерясь, моряки выбираются из своих убежищ и с опаской смотрят на загородку. В ней сломаны пару жердей, но бык на месте. Он тяжело дышит, пускает зеленые слюни и грозно ворочает рогатой башкой.

А со стороны стана, к загородке, уже спешит начальство.

– Ну, что тут у вас! – издали кричит лейтенант. На минуту мудаков нельзя оставить!

– Да вот, стояли, смотрели, а он к-ак сиганет, – бухтят парни, с опаской поглядывая на загородку.

– Его наверное овод укусил, – выжимая робу, заявляет казах. У нас так бывает.

– Ов-вот? – с сомнением поглядывает на моряков председатель. – Гм, ов-вот, – и чешет в затылке.

На ближайшей березе с треском лопается сук, и вместе с ним наземь падает москвич. Раздается дружный хохот и улюлюканье.

– Ну, сука конопатая, убью! – поднимается он на карачки.

– Хрен тебе, – шепчет из кустов Витек. – Я сам тебе блямбу выпишу…

Чуть позже все снова гребут сено и складывают его в копны.

Вечером, когда белесый шар солнца зависает над дальними лесами, все снова сидят на стане и ужинают. Слышен звяк ложек, веселые голоса и смех.

А потом на лужайку въезжает автобус, и все прощаются.

– Вот, это вам, – вручает Кристина старшине тяжелую корзину, и председатель согласно кивает головой.

– Спасибо, – кивает Жора, вздыхает и исчезает в салоне.

– Ну, как говорят, не поминайте лихом, – жмет руку Саару лейтенант, и автобус отъезжает от хутора.

Вскоре он снова несется по пустынному шоссе в сторону заката.

– Северный флот! Северный флот! Северный флот, не подведет! – несется из открытых окон.