– Да не сюда, а вот сюда, – гудит Олег и тычет пальцем в разложенную на стрельбовом пульте схему.

– Не, – отрицательно вертит головой Саня Порубов. – В таком случае клапан не сработает.

– А я говорю, сработает, – настаивает Олег, – видишь, какой у него запорный механизм?

Мы в море на очередной отработке, и идут плановые занятия по изучению матчасти.

Пока мичмана спорят, я листаю техническое наставление, пытаясь найти в нем нужный ответ. Затем мое внимание привлекает какой-то непонятный запах, и я бросаю взгляд в конец отсека. Там, у хвостовых оконечностей стеллажных торпед, из расположенного у кормовой переборки люка, вьется едва заметный дымок.

– Дым! – выдыхаю я, схема летит в сторону, и мичмана вскакивают на ноги.

В следующее мгновение мы несемся к люку, скользим вниз и кашляем от удушливой вони.

Из установленного по левому борту одного из блоков штурманского лага валит едкий дым и расползается по отсеку.

– Герметизируйте отсек и яму! – орет Ксенженко и протискивается в тесное пространство между блоками, трубопроводами гидравлики и шпилем.

Пока, зависнув на переборке, я вожусь с клинкетом, Саня бросается к секции манипуляторов, а оттуда к расположенной на средней палубе «каштану».

Через секунду отсек наполняется трелью аварийной тревоги, я прыгаю вниз, рву на себя катушку станции пожаротушения и, стараясь не дышать, тащу шланг с раструбом, к матерящемуся в дыме Олегу.

– Дура, не вздумай дать пену! Убьет! – хрипит он, пытаясь вскрыть крышку блока.

Я понимаю, что его нужно отключить, бросаю шланг и лезу к Олегу. С другой стороны возникает сопящий Порубов, и общими усилиями мы отвинчиваем крышку, из-под которой летят снопы искр. Однако, что именно нужно сделать для отключения, мы не знаем. Лаг в заведовании штурманов, которые сидят в центральном.

Тогда Олег хватается руками за обрезиненные рукояти горящей панели, вырывает ее из гнезда и роняет на палубу. Та гаснет и противно шипит.

– Гребаные штурмана, – утирает Саня бледное лицо. – Пойду доложу. И исчезает в тумане.

Потом звякает переборочный люк, и в задымленном отсеке появляются командир, наш, стоящий вахтенным офицером «бычок», и штурман.

– Ну, как, все живы? – интересуется командир, и обводит нас взглядом.

– Точно так, – отвечает Олег. Живы.

Затем офицеры пробираются к вскрытому блоку и внимательно его осматривают.

– Ты что, выдергивал панель под напряжением? – оборачивается командир к Олегу.

– Ну да, – кивает тот. Иначе ее было не обесточить.

– Так там же 380, – бормочет штурман. – Могло и убить.

– А если б рвануло? – бурчит Олег.

Офицеры переглядываются и молчат. Внизу, в трюме, аккумуляторная яма, исправно выделяющая водород, а вверху шестнадцать боевых торпед, две из которых с ядерными боеголовками.

– Ну что ж, благодарю за службу, – говорит командир и пожимает нам руки.

Через полчаса, приведя все в порядок и ополоснувшись в умывальнике, мы опять сидим у пульта.

– Ну что, продолжим? – гудит Олег и снова разворачивает схему.