Теплый июньский вечер. Шар солнца, скрывающийся за горизонтом. Ленивый плеск волн о гранитную набережную. Далекая музыка где-то в глубине парка.

На скамейке у воды сидят двое: пожилой мужчина, с газетой в руках и маленький мальчик, лет пяти.

Внезапно со стороны моря, доносится протяжный звук и возникает силуэт океанского лайнера. Он увеличивается в размерах, снова гудит и направляется в сторону порта.

– Деда, деда, смотри, пароход! – теребит мальчик старика за рукав и тот откладывает газету в сторону.

– А ты на таком плавал? – вскидывает ребенок глаза на деда.

– На всяких приходилось, Шурка, – улыбается тот и ерошит мальчику волосы.

– Здорово, – тянет мальчик, провожая взглядом лайнер. А старик вздыхает и бездумно смотрит вдаль.

…Металлический «розмах» мягко проворачивает планку кремальеры, затем мускулистая рука тянет на себя сферическую крышку, и старшина отходит в сторону.

– Ну, все, с Богом, – говорит стоящий у стеллажей капитан-лейтенант и хлопает Вольнова по плечу.

Тот кивает обрезиненной головой, приседает и исчезает в трубе торпедного аппарата.

– Второй пошел, – бросает офицер, и вслед за Вольновым, в трубу ныряет напарник.

Потом крышка закрывается, следует обмен ударами по металлу и в аппарате слышен глухой шум воды.

– Сравнять давление…, открыть переднюю, – следует в промежутках между ударами, и старшина молча выполняет команды.

– Ну, все, вроде вышли, – бормочет после очередного стука офицер и оборачивается к сидящему сзади на «разножке» человеку.

– Добро, – смотрит тот на наручные часы, встает и уходит.

– Аппарат в исходное, – приказывает капитан-лейтенант торпедистам, и те снова манипулируют с клапанами.

… Выйдя наружу и подсвечивая себе фонарем, Вольнов нашаривает рукой скобу, зависает во мраке и ждет напарника. Когда тот возникает рядом, оба подвсплывают и забираются на носовую надстройку. Там они освобождают от креплений два закрепленных на палубе буксировщика и, запустив двигатели, бесшумно удаляются от лодки.

Минут через тридцать, определившись по компасу, аквалангисты скользят к поверхности, Вольнов выставляет наружу перископ и оглядывает в окуляр море. На нем штиль, тишина и россыпи далеких звезд. Далеко впереди призрачно мигают огни порта и стоящих на рейде судов.

Движители буксировщиков вновь оживают, и темные тела исчезают в пучине.

Очередной раз, прячась в тени, напарники всплывают под бортом стоящего на якоре недалеко от стенки транспорта. Высоко вверху светятся иллюминаторы, и порой темноту прочерчивает огонек летящей в воду сигареты.

По знаку Вольнова напарник исчезает и направляется вдоль борта к корме, а он ныряет под киль и плывет в сторону носа.

Чуть позже, установив на корпусе судна магнитные мины и запустив их механизм, диверсанты запускают буксировщики и следуют назад, в сторону моря.

…Никак стучат, – бормочет сидящий у пульта ВВД один из торпедистов и косится на капитан-лейтенанта, который о чем-то тихо беседует со старшим группы. Тот прикладывает к губам палец, и все напряженно слушают.

Через минуту серия стуков повторяется, старший кивает капитан-лейтенанту, и моряки принимаются за дело. Аппарат заполняется водой, давление в нем уравнивается с забортным, и открывается передняя крышка.

Затем, после ряда манипуляций, из трубы извлекают мокрых аквалангистов и общими усилиями освобождают от снаряжения.

– Ну, как? – наклоняется старший к тяжело дышащему Вольнову

– Порядок, – хрипит тот, и утирает ладонью потное лицо.

– Молодчики, – улыбается старший, – а теперь отдыхать. – Олег Иванович, доложи командиру, можем следовать дальше.

Капитан-лейтенант протягивает руку к «каштану» и вызывает центральный.

Следующей ночью, всплыв в заданном районе, лодка подходит к застывшему на воде, следующему в Одессу сухогрузу, и на его борт поднимаются три облаченные в «гражданку» фигуры.

– Так это вы гидрографы? – интересуется второй помощник и сопровождает гостей в каюту.

Спустя час, они пьют чай в пустой кают-компании и слушают тихую, льющуюся из судового приемника, музыку. Потом волна уходит и сквозь шумы эфира пробивается далекий голос «…сутки назад, вьетнамскими диверсантами в порту Камрань подорван военный транспорт США…»

– Что и требовалось доказать, – бормочет старший, помешивая ложечкой янтарный чай в стакане.

– …деда, деда! – доносится откуда-то далекий голос.

Вольнов вздрагивает и непонимающе смотрит на мальчика.

– А я моряком стану? – спрашивает у него внук.

– Станешь, Шурка, непременно станешь, – тихо отвечает старик.

Потом они встают и медленно идут по набережной. Сзади, из-за темной зелени кипарисов, доносится давно забытая песня