Выполняя задачи боевой службы в Юго-западной Африке, большой ракетный корабль ВМФ СССР глубокой южной ночью снялся с якоря, вышел из порта Конакри и взял курс на революционную Анголу.

Войдя в Атлантику, экипаж корабля с облегчением вздохнул – началась настоящая боевая служба с отработкой элементов боевой подготовки – ракетными стрельбами, борьбой за живучесть и многим другим.

После месячной стоянки на гвинейском рейде команда здорово устала от жары, стояночной вахты и однообразия.

Палуба корабля в дневное время раскалялась до пятидесяти градусов. Духота на боевых постах, в каютах и кубриках, а также недостаток пресной воды изматывали.

– Ну, вот мы и снова в море, – подставляя лицо свежему бризу, бормочет стоящий на мостике загорелый капитан 2 ранга. – Бодров, прибавь – ка оборотов.

– Есть, – кивает вахтенный офицер, свист турбин усиливается и за кормой вскипает пенный бурун.

Через час позади слышится звон трапа, и на мостике, отдуваясь, появляется замполит, в тропической пилотке, распашонке и шортах.

– Ну что, Иван Николаевич, – утирает он клетчатым платком лоб. Скоро придем в квадрат? Ребята готовы.

– Уже пришли Кузьмич, – хмыкает командир. Смотри.

У искрящегося под солнцем горизонта чернеет какая-то точка и увеличивается в размерах.

– Ну – ка, ну – ка, – тянет из штатива бинокль замполит и вскидывает его к глазам. – Точно, БДК, к нам чешет.

– Турбины средний ход, – бросает командир, – приготовить к спуску катер. – Ну что, Кузьмич, пойдем прощаться?

Офицеры спускаются вниз и неспешно идут на ют.

Там, уже выстроившись у лееров, стоит десяток старшин и матросов, рядом с которыми чемоданы и что-то рассказывающий парням офицер. Моряки весело смеются и подталкивают друг друга локтями.

Смирно! – командует офицер при появлении начальства и делает шаг вперед.

– Товарищ командир! – вскидывает руку к пилотке. – Увольняемые в запас в количестве двенадцати человек, для передачи на БДК построены. Помощник командира, капитан – лейтенант Касаткин.

– Вольно, – отвечает капитан 2 ранга, и идет вдоль строя.

Ну что, парни, – останавливается в центре. – Вот и закончилась ваша служба. Скоро будете в Севастополе. Помните флот. Ну, а кто захочет вернуться, пишите.

Потом они с замполитом поочередно жмут увольняемым руки, те непривычно смущаются и у некоторых туманятся глаза.

Спустя несколько минут, от борта БРК отваливает катер и направляется в сторону застывшего на воде в сотне метрах справа, десантного корабля.

– …р-а-а! – вместе со звуками «Славянки» несется вслед ему из отдраенных в надстройках иллюминаторов, и с катера ответно машут руками.

А чуть позже, взвыв сиренами, корабли расходятся контр-курсами и исчезают в синей дали.

Через неделю, снова ночью, затемненный БРК втягивается на рейд Луанды и швартуется у причала. Порт и город тонут во мраке, где-то далеко слышатся глухие взрывы и треск автоматных очередей.

– «УНИТА», – многозначительно говорит в рубке замполит, и вопросительно смотрит на находящегося здесь же особиста.

– Ну да, – бурчит командир. А ты думал, нас тут цветами встретят? – Эдуард Андреевич, – обращается он к помощнику, – спусти трап и выставь внизу двух старшин с автоматами.

После этого, приказав старпому оставаться в рубке, командир с замполитом и контрразведчиком, выходят наружу. На площадке у трапа они останавливаются, чиркает зажигалка, и все закуривают.

– Что-то опаздывает наш советник, – подносит к лицу руку командир. Уже четверть первого.

Словно в ответ на его вопрос, среди смутно чернеющих портовых сооружений мигают огоньки фар, затем слышится шум моторов и на причал въезжает армейский «джип», в сопровождении двух крытых брезентом «ЗИЛов».

Из «джипа» выпрыгивает человек, направляется к трапу и что-то говорит стоящим у него вахтенным.

– Товарищ командир! – доносится снизу, – это к вам, из посольства.

– Пропустить! – доносится сверху.

Ступив на палубу, человек, одетый в форму ангольской правительственной армии и с тонким кейсом в руке, представляется и предъявляет командиру документ, удостоверяющий личность. Тот внимательно его читает и передает особисту.

– Рады видеть вас на борту, товарищ полковник, – возвращает капитан-лейтенант документ гостю.

– В таком случае, приступим к разгрузке? – интересуется тот. Мои люди готовы.

– Приступим, – отвечает командир.

Спустя минуту корабль оживает, слышен лязг железа, жужжание электродвигателей и над причалом зависает грузовая сетка с длинными плоскими ящиками.

– Деесе, дессе! – машут стоящие у грузовиков солдаты, и сетка плавно опускается вниз.

– Ну что, прошу ко мне в каюту, – говорит командир, и все уходят.

Там, открыв кейс, полковник вручает командиру засургученный пакет.

– Передадите в штаб флота, командующему, – говорит он. – А этот для наших, в третий главк, – передает второй особисту. – И еще, – обводит он присутствующим взглядом. – По нашим сведениям, из ЮАР в Анголу переброшена группа боевых пловцов. Возможна диверсия в отношении корабля. Так, что примите меры.

– Ясно, – хмурится командир и выщелкивает из штатива телефонную трубку.

Через час раздается стук в дверь, и помощник докладывает о завершении работ.

– Добро, – говорит командир, и все выходят наружу.

– Ну а как там, в России, наверное, снегу полно? – спрашивает полковник.

– Да кто его знает, – вздыхает замполит. – Мы третий месяц в море.

У трапа все прощаются, и полковник с особистом спускаются вниз.

– Ты «вышку» заканчивал? – интересуется советник.

– Ну да, первый факультет, – улыбается тот.

– А я второй. Абель еще лекции читает?

– Да нет, умер Рудольф Иванович. Похоронен на Донском кладбище.

– Жаль, легендарный был человек. Ну, бывай.

Полковник садится в джип рядом с водителем, что-то говорит тому по португальски, и машины трогаю с места.

– Эу керу! – весело машут с последнего грузовика солдаты.

Весь остаток ночи усиленная верхняя вахта внимательно осматривает водную акваторию. Время от времени за бортом глухо ухают взрывпакеты, а в корме вспучивается темная вода.

Последующие десять дней, демонстрируя военное присутствие, ракетный корабль стоит у стенки. На борт приняты горючее, вода и свежие продукты. Однако сход на берег запрещен, и в город изредка выезжают только представители командования.

По утрам, при первых лучах солнца, пока воздух еще не нагрелся, вниз по трапу скатываются моряки и строем бегут вдоль пустынного причала, у которого ржавеют несколько полузатопленных судов и барж.

– Ола амиго! – белозубо скалится черный солдат-охранник с одной из них.

– Привет, кореш! – несется в ответ, и строй удаляется в сторону мола.

– И раз, и раз, и раз, – задает ритм бегущий сбоку старшина. На шкентеле, подтянуться!

Но все хорошее скоро кончается, и на одиннадцатые сутки, ранним утром, корабль выходит из гавани. Теперь его путь лежит в Северное полушарие.

В один из дней, после вечернего чая, в каюте командира раздается стук, и входит особист.

– Что, не спится? – откладывает в сторону лоцию Южной Атлантики сидящий за столом хозяин и кивает на кресло.

– Уснешь тут, жара за пятьдесят, мозги плавятся – вздыхает гость, – и еще, у меня новость.

– Давай, – кивает командир, – слушаю.

– У нас на борту неучтенные оружие и взрывчатка.

– Ты что, шутишь? – хмурится капитан 2 ранга. Такого не может быть.

– Может, Иван Николаевич, – бормочет особист и, вынув из кармана, кладет на стол необычной формы пистолет.

– Что это? – берет его командир в руки.

– Немецкий «Вальтер П-38», времен второй мировой. Нашел при обходе корабля, в трюме. По моим сведениям на борту еще несколько и взрывчатка.

– Откуда? – выщелкнув из рукоятки обойму с матово блестящими патронами, – удивляется командир. С неба они упали, что ли?

– Да нет, ни с неба. Наши матросы натащили. Там в порту, среди прочих, стояла баржа со старыми боеприпасами и оружием. Луандийцы собирались вывести ее в море и затопить. Видать оттуда наши орлы все и умыкнули.

– …твою мать, – шипит командир и встает из-за стола. – Этого нам только не хватало! Замполит в курсе?

– Пока нет, – пожимает плечами капитан-лейтенант. – Иначе б он уже тут сидел.

– Ну и что ты предлагаешь, шмон?

– В таком случае вряд ли все найдем, чешет затылок собист, – «шхер» на корабле немеряно. Предлагаю собрать моряков и поговорить. Пусть сами выдадут.

– Хрен они выдадут, – бросает командир. – Тут трибуналом светит, побоятся.

– А мы с ними душевно побеседуем, – настаивает особист, по умному.

– Душевно говоришь? – косится на него командир. Ну что ж, давай попробуем.

На следующее утро, после завтрака, всех свободных от вахты моряков срочной выстраиваю на палубе, и появляются командир, замполит и контрразведчик.

– С-сукины дети, – тихо бормочет замполит, обводя взглядом две длинных шеренги.

Потом делает шаг вперед и держит речь.

Из нее следует, что в то время как Партия и Правительство неустанно заботятся о боевой мощи страны Советов, а ее корабли бороздят просторы Мирового океана, отдельные несознательные моряки допускают политическую близорукость и действуют на руку империалистам, пронося на корабль ворованные оружие и взрывчатку.

– А теперь слово представителю особого отдела, который всем вам разъяснит, что будет, с теми раздолбаями, которые притащили всю эту хрень на борт! – на высокой ноте заканчивает свою речь капитан 3 ранга и грозно обводит взглядом застывший строй.

– Давай, Виктор Петрович, – утирает он платком лысину и отходит в сторону.

Особист достает из прихваченной с собой папки Уголовный кодекс и громко цитирует статью об ответственности за незаконное хранение огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ.

– Надеюсь, всем ясно?! – обращается он к морякам. – Ну, так вот, чтобы никому из вас не загреметь в дисбат, предлагаю все, что сперли на барже и притащили сюда, немедленно сдать. Срок – неделя. Понятно?

Строй молчит и пялится в небо.

– Я спрашиваю, понятно или нет?! – рычит командир и тяжело ворочает шеей.

– Точно так, понятно…, – тихо шелестит в шеренгах.

– А чтобы вас ничего не смущало, – продолжает контрразведчик, – все это выкиньте на видные места, вахта соберет. Нет, пеняйте на себя.

После этого строй распускают, и офицеры остаются одни.

– Думаешь, получится? – с сомнением смотрит замполит на особиста. Я бы лучше организовал шмон. Так привычней.

– Поживем, увидим, – отвечает тот, и все уходят.

В течение следующих нескольких дней офицеры и мичмана обнаруживают в самых разных местах выброшенные оружие и взрывчатку.

– Тэ-экс, а это что у нас такое, – принимает очередную находку у себя в каюте контрразведчик и аккуратно заносит в формуляр.

К концу недели в его сейфе целый арсенал: еще один «вальтер», две чешских «зброевки», три ручных гранаты и пяток динамитных шашек. Потом формуляр подписывается командованием, и все отправляется за борт.

– Думаешь, больше ничего нету? – интересуется замполит. Мне ведь в этом году в академию ехать.

– Может и нету, – пожимает плечами особист. Поживем, увидим.

Миновав экватор и оставив позади Африку, ракетный корабль направляется к Гибралтару, а оттуда в Средиземное море. Впереди Босфор и родной Севастополь.

За сутки до окончания похода, на боевом посту у одного из старшин, командир группы обнаруживает миниатюрный браунинг, спрятанный в электрощите.

– Тебя предупреждали? – спрашивает командир у доставленного к нему моряка.

– Да, – отводит тот глаза.

– В таком случае пойдешь под трибунал. Увести, – бросает капитан 2 ранга стоящему рядом помощнику.

Когда ранним утром корабль входит на рейд Севастополя, у причала его встречает небольшая группа офицеров и «УАЗ» комендатуры. Поход окончен.